Готовый перевод Fear of Losing My Sister / Синдром привязанности: Моя младшая сестра: Глава 7

Она обняла Чэнь Хуэйчжэнь за руку, прижавшись всем телом, совсем как в детстве — превратившись в продолжение старшей сестры, в тот самый неизбывный маленький хвостик, от которого невозможно избавиться.

— Есть о чем тревожиться? — спросила Чэнь Хуэйчжэнь.

— Сестрица...

Янг Лэ хотела спросить, почему та не сказала ей, что тетя умерла, но поняла, что не может выговорить эти слова.

Она уже такая большая, но до сих пор остается той, о ком сестре приходится беспокоиться. У нее нет ни права на это, ни смелости.

На городском небе почти не было звезд. Она любила задирать голову и всматриваться в вышину, а Чэнь Хуэйчжэнь вовсе не корила ее за эту детскую наивность, лишь напоминала смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о камни.

Когда Чэнь Хуэйчжэнь исполнилось одиннадцать, Чэнь Ли умер.

Похороны прошли наспех, плач Чжан Цянь разносился далеко вокруг, а в ночь поминок она даже упала в обморок от рыданий.

Чэнь Хуэйчжэнь одна стояла на коленях перед алтарем.

Все уже разошлись спать, зимняя ночь выдалась холодной. Нюню невесть откуда вынырнула, волоча за собой ватник, и накинула ей на плечи.

Чэнь Хуэйчжэнь узнала одежку кого-то из дальних родственников, что жили у них на постой, но возражать не стала. Она прижала девочку к груди, укутывая их обеих широким ватником.

Небо над деревней было прозрачным, в ночной вышине мерзлячески мерцали звезды. Прижавшись друг к другу, словно два греющихся на морозе зверька, они простояли так до самого рассвета.

В тот же вечер Янг Лэ перетащила свои вещи в гостевую спальню. Чэнь Хуэйчжэнь заметила это, лишь когда закончила с делами.

Она приоткрыла дверь соседней комнаты и спросила:

— Почему ты больше не спишь с сестрицей?

Янг Лэ в пижаме склонилась над столом, делая уроки, и даже не подняла головы.

— Я плохо сплю, буду тебе мешать.

Чэнь Хуэйчжэнь присела на краешек кровати.

— Только из-за этого?

— И еще... — кончик ручки Янг Лэ проткнул в тетрадном листе дыру. — У меня много заданий, ложусь я поздно, а вставать на занятия рано. Сестрица и так устает на работе, я буду портить ей сон.

— Иди отдыхай, сестрица, я ведь не маленькая.

Вытолкав ее за дверь, Янг Лэ затворила створку, лицо ее казалось смущенным. Чэнь Хуэйчжэнь держала ее за руку, не желая отпускать.

— Тогда доделаешь уроки — и сразу спать.

— Хорошо.

Янг Лэ не смела смотреть на нее и тихонько высвободила пальцы.

Заперев дверь, она беззвучно перевела дыхание.

Глядя на собственную тыльную сторону ладони, которой только что касалась сестра, она с силой сжала пальцы в кулак, и на натянутой коже проступила синевато-фиолетовая сеточка вен.

Неужели всё дело лишь в страхе потревожить покой сестры?

Янг Лэ не смела углубляться в мысли. Она знала лишь, что что-то неумолимо меняется, но признавать это страшилась — или, вернее, не могла поверить, что способна испытывать подобное.

Ведь Чэнь Хуэйчжэнь всегда относилась к ней как к родной младшей сестре, и если та догадается... Янг Лэ боялась лишиться единого шанса оставаться рядом.

На следующий день Хань Даньдань снова ввалилась в класс под самый звонок.

Зевая, она заметила, как кто-то усердно зубрит слова по учебнику, и изумленно протянула:

— Сестрица Лэ, на тебя что, порчу навели?

— Не мешай. — Янг Лэ даже не подняла головы.

К чему это она? Хань Даньдань подперла подбородок рукой, ничего не поняла и привычно принялась накладывать макияж.

— Хань Даньдань! В школьном уставе черным по белому написано: ученицам запрещено наносить яркий макияж!

Девчонка в очках подошла ближе и постучала свернутым в трубку учебником по парте Хань Даньдань.

Та как раз приклеивала ресницы и от неожиданности едва не ткнула себя в глаз. Раздраженно шлепнув на стол тюбик с клеем, она бросила:

— Су Цинцин, это каким таким глазом ты разглядела у меня яркий макияж?

Су Цинцин ткнула пальцем в разложенную на парте косметику.

— Всё это — сплошной макияж.

— Ах ты...

— Староста, вы не могли бы пойти поругаться в другое место? — поморщившись, Янг Лэ подняла глаза.

Су Цинцин поправила очки, вдруг решительным движением сгребла всю косметику Хань Даньдань и под испуганные возгласы окружающих свалила всё в собственный ранец, после чего, перехватив гневный взгляд владелицы, затянула молнию.

Дзинь-линь-линь!

Прозвенел звонок на утренний урок.

Закинув ранец за плечo, Су Цинцин поднялась на возвышение для учителя и обратилась к вытаращившей глаза Хань Даньдань посреди класса:

— Ученица Хань, попрошу занять свое место.

Как назло, мимо проходил дежурный учитель. Хань Даньдань ткнула пальцем в сторону Су Цинцин и нервно рассмеялась от злости.

— Ну ты... хороша!

Она резко развернулась и зашагала к выходу. Су Цинцин окликнула ее в спину, на что та бросила через плечо:

— Даже в туалет уже нельзя!

Лицо Су Цинцин залилось краской, ответить было нечего.

Всю утреннюю пару, а следом за ней и первый основной урок Хань Даньдань так и не вернулась. Су Цинцин то и дело оглядывалась назад, а на перемене даже обежала все кабинки в женском туалете.

На расспросы учителя Су Цинцин ничего не могла ответить, оставалось лишь выводить в журнале одну за другой отметки о прогуле.

Настроение у Янг Лэ было скверным, и она с головой ушла в учебу — настолько, что даже не заметила, когда Хань Даньдань ушла и когда вернулась.

Антиперспирант принесла Янг Лэ, и Хань Даньдань обычно пользовалась им, но на этот раз забыла. Уловив знакомый запах, Янг Лэ нахмурилась:

— Ты с ума сошла?

Хань Даньдань, закинув ногу на ногу, листала комикс.

— Забыла же.

Янг Лэ бросила взгляд на часы, отложила ручку и потерла глаза.

— Где ты обычно зарабатываешь карманные деньги?

Хань Даньдань замерла, удивленно моргнув:

— У тебя что, финансовые трудности?

— Нет... — Янг Лэ не знала, как объясниться. — Впрочем, проехали.

— Да брось! — Хань Даньдань захлопнула комикс с воодушевленным видом. — Я отведу тебя!

— Хань Даньдань! Где тебя носило весь день? Прогул — это нарушение дисциплины, если их станет слишком много, класс получит взыскание!

Внезапно появившаяся Су Цинцин заставила Хань Даньдань закатить глаза; разговаривать с ней ей явно не хотелось, и она, прихватив комикс, направилась к выходу.

— Куда это ты?!

Су Цинцин попыталась преградить ей путь, но из-за невысокого роста и коротких рук остановить не смогла, поэтому просто выхватила у Хань Даньдань из рук то, что та держала.

— Верни!

Су Цинцин спрятала комикс за спину.

— Скажешь, где была утром — отдам.

Хань Даньдань взъерошила волосы, шумно выдохнув носом от досады, но вдруг успокоилась.

— Ладно, оставляй себе, дарю.

Последние два урока после обеда Хань Даньдань снова отсутствовала. Су Цинцин с тупым выражением лица записала ее имя в журнал, и тут ее взгляд упал на злополучный комикс. Достав книжку, она наугад открыла страницу.

— А-а-а!!!

Этот крик мигом разогнал остатки сна у всего класса.

— Су Цинцин, что с тобой?

Столкнувшись с вопросом учителя, Су Цинцин испуганно засуетилась, пытаясь спрятать книгу, но та предательски выскользнула из парты.

С глухим стуком она упала на пол, и звук этот отчетливо прозвучал в замершем классе.

Вернувшись на вечернее занятие, Хань Даньдань получила путевку к директору с вызовом родителей.

Глава 6. Генерал Гао

Учащимся, жившим дома, последний урок посещать не возбранялось. Янг Лэ собирала вещи, собираясь выйти из класса, а Хань Даньдань стояла с таким лицом, будто у нее случился сильнейший запор; если бы злость имела физическую оболочку, ее волосы, пожалуй, стояли бы дыбом.

— Эта Су Цинцин совсем больная на голову!!

— Купленный на свои деньги комикс подарили, так ей мало? Она еще и настучала на меня!!

— До смерти бесит!

— Разве она тебе не нравится? — заметила Янг Лэ.

— Чего?! — изумилась Хань Даньдань. — Да с чего бы ей мне нравиться?! Ты шутишь!

— Ты же сама говорила, что она симпатичная.

— Мало ли кого я хвалила! Я даже твою сестрицу нахваливала! Мне что, теперь и она нравится?!

Янг Лэ помрачнела, и Хань Даньдань тут же пошла на попятную:

— Ладно-ладно, нечего ругаться, из-за нее мы ссориться не будем.

— Разве ты не хотела подзаработать? Пошли! Старшая сестрица Дань отведет тебя заколачивать большие деньги!

— Подожди, я отправлю сестрице сообщение.

Янг Лэ включила телефон, на экране всплыло несколько уведомлений. Свет дисплея отразился на ее нерешительном лице, но уже через секунду она сунула аппарат в карман.

— Пошли.

— Чего ты с таким лицом? — Хань Даньдань купила у уличного торговца жареную сосиску и протянула половину ей.

— У них в отделе корпоратив, вернутся поздно.

— Тем лучше! — Хань Даньдань закинула руку ей на плече. — Погнали! Деньги сами себя не заработают!

Пестрые огни кружились внутри помещения, массивные раздвижные двери приглушали музыку, но отголоски электронных басов и пения все равно пробивались наружу.

— Караоке?

Привычным жестом затащив ее внутрь, Хань Даньдань кивнула швейцару.

— Ну да! Раньше кто-то из одноклассников отмечал здесь день рождения, неужели ты ни разу не была?

— Была. Только они так ужасно пели, что я сбежала.

— Ха-ха-ха-ха... — Хань Даньдань схватилась за живот. — Я так и знала, что ты сбежишь.

— Так твой способ подзаработать — это предложить мне поработать здесь официанткой?

— Бинго! В точку! — Хань Даньдань подняла вверх большие пальцы с видом знатока.

— Я домой, — бросила Янг Лэ и уже собралась уходить, но Хань Даньдань поспешно схватила ее за рукав:

— Не спеши убегать! Ты сперва глянь, просто глянь!

Янг Лэ против воли позволила увлечь себя вглубь заведения.

— Куда ты меня тащишь?

— К управляющему.

— Ты что, здесь всё знаешь?

— Хозяйка — моя тетушка! Иначе откуда у меня деньги на те комиксы?

— Твоя мама же единственный ребенок в семье.

— Они сдружились в молодости, названные сестры.

— Почему же твоя тетушка на тебя не доносит?

— Мы с ней друг друга терпеть не можем, ей плевать на мои проделки.

— Тогда как ты вообще решаешься сюда заявляться?

— Она родом из Цяолина, сюда заглядывает по большим праздникам.

Цяолин? Какое совпадение.

На первом этаже царил шум, на втором же стояла духота. Янг Лэ не нравилось ни то, ни другое; она попыталась высвободить руку, намереваясь уйти, как вдруг дверь впереди идущей VIP-кабинки распахнулся — швейцар как раз впускал кого-то внутрь.

Должно быть, это были знакомые Хань Даньдань, те перебросились парочкой фраз, и из приоткрытой двери хлынула музыка — звучала романтическая баллада для двоих.

Мужская партия закончилась, вступил женский вокал. Лицо Янг Лэ застыло, она невольно подалась вперед к узкой щели приоткрытой двери.

Разноцветные блики скользили по фигуре женщины в шифоновой блузке, в прядях волос поблескивали серебряные серьги. Тот, кто пел с ней дуэтом, стоял к Янг Лэ спиной, так что виднелся лишь строгий черный костюм в полочку.

Вокруг на кожаных диванах полукругом сидели люди, покачиваясь в такт музыке.

http://bllate.org/book/28611/3458408