Этот отпечаток остался от хозяина руки.
– Цинь Вэнь, тебе не о чем бояться, где бы я ни находился, ты всегда сможешь меня отыскать.
– Изначально я планировал съехать сразу после того, как проснусь в первый раз, но в итоге всё же остался здесь. Знаешь почему?
Цинь Вэнь перехватил прохладные пальцы Шэнь Цзая и слегка приподнял уголки ровно очерченного рта:
– Разве не потому, что твой баланс составляет всего 269,69?
Шэнь Цзай: «……»
Продолжать разговор расхотелось. Он резким движением вырвал руку из хватки Цинь Вэня, круто развернулся и зашагал прочь, оставив Цинь Вэню свой гордый, но чуточку сердитый силуэт.
Цинь Вэнь тихо рассмеялся, и на душе у него, несколько дней томившейся в мрачной хмари, чудом полегчало.
Шэнь Цзай был прав: даже без него самого он продолжал двигаться вперёд.
Ведь он никогда не был нежным цветком, ожидающим чужого покровительства. Он был обвитой шипами лианой — хрупкой, но неуклонно и уверенно стремящейся к ещё более просторному миру.
Цинь Вэнь велел 3418 упаковать и собрать их вещи.
Не успел он опомниться, как гостевая спальня полностью превратилась в владения Шэнь Цзая: любимые книги, чайный сервиз и одежда Шэнь Цзая до отказа заполнили всю комнату, а в зарослях мяты под окном появилось еще два шезлонга.
Шэнь Цзай очень любил греться на солнышке и обожал тот нежный аромат, который источала мята под лучами, поэтому он постоянно валялся в этой мятной рощице с книгой.
От него каждый раз веяло истомленной теплом мятой, и этот запах доходил до Цинь Вэня, так что Цинь Вэнь просто попросил 3418 притащить еще один шезлонг и поставить рядом с Шэнь Цзаем, чтобы целыми днями загорать вместе с ним.
Порой, разомлев на солнце, он случайно засыпал, а из его горла вырывалось тихое мурлыканье. Он был невероятно похож на ту толстую кошку, которую держал дома Шэнь Цзай, – особенно тучного, злобного серебристого шиншиллового кота, который тоже вечно лениво дремал на солнце и издавал уютные звуки.
На этот раз Цинь Вэнь предпочел путешествовать на звездолёте, во всём стремясь к скромности и не привлекая к себе внимания. Даже на расспросы царицы о ходе его расследования Цинь Вэнь отвечал полуправдой.
Звездолёты относились к общественному транспорту и делились на ближнемагистральные и дальнемагистральные, напоминая по своей сути высокоскоростные поезда и самолеты в человеческом обществе. Однако здесь многое зависело от удачи пассажиров, особенно на дальних рейсах.
Ведь никогда не угадаешь, какой попадётся пилот. Если повезёт, можно сладко проспать весь путь и прибыть к месту назначения аккурат к пробуждению.
Но если удача отворачивалась и траектория полёта пилота оказывалась чересчур лихой, исход получался довольно плачевным. Само по себе пересечение космоса создавало определенную нагрузку на организм – примерно как поездка на Цинхай-Тибетское нагорье, где у некоторых людей развивается горная болезнь. И если вам к тому же не посчастливилось столкнуться с не слишком уверенным в себе пилотом, то последующие дюжина с лишним часов пути покажутся бесконечно долгими.
Именно в такую ситуацию и попали Цинь Вэнь с Шэнь Цзаем.
Цинь Вэню, впрочем, было еще нормально: ему часто приходилось выполнять различные секретные задания, и он повидал самых разных пилотов, в том числе куда более взбалмошных, так что он сохранял абсолютное эмоциональное равновесие.
А вот для Шэнь Цзая ситуация складывалась скверно.
Это было его первое всамделишное путешествие на звездолёте, назло всему нёсшемся так, словно вокруг не было ни души: корабль метался по космосу быстро и изящно, напоминая неуловимого кабана.
Шэнь Цзай подозвал стюардессу, попросил пятый за эту поездку гигиенический пакет, уткнулся в него лицом и с отчаянным звуком «уа» начал исторгать содержимое желудка. С самого момента посадки на звездолёт он застрял в мёртвом круговороте: рвота — приём пищи — рвота — приём пищи.
Желчь, казалось, уже почти кончилась.
Но он никак не мог перестать есть, потому что на голодный желудок укачивало еще сильнее, к тому же стоило организму исторгнуть всё до конца и начать изрыгать желудочный сок, как это наносило сильнейший удар по его и без того больному желудку.
У Шэнь Цзая были проблемы с желудком еще в бытность на Земле, но он никак не ожидал, что после перерождения желудок останется таким же слабым. Приходилось признать: в этом тоже крылась какая-то издевательская ирония судьбы.
Единственное, что хоть немного утешало, — даже путешествуя инкогнито, Цинь Вэнь предпочёл забронировать отдельную VIP-каюту, а не лететь в общем салоне с толпой пассажиров, иначе запах рвоты наверняка провонял бы всё вокруг.
Цинь Вэнь похлопал Шэнь Цзая по спине, помогая восстановить дыхание, и протянул стакан воды прополоскать рот. Когда Шэнь Цзай закончил, он дал ему чашку тёплой воды, чтобы унять непрекращающиеся спазмы в желудке, после чего подобрал пакет и отправился выбросить отходы.
Движения Цинь Вэня были донельзя привычными, и если бы Шэнь Цзай не знал, насколько у кошачьих чуткий нюх, он бы наверняка решил, что тот вообще лишён обоняния.
Впрочем, в такие моменты ему было чуточку неловко, но на споры с Цинь Вэнем по поводу выброшенного пакета сил уже не оставалось — его ноги налились свинцом и отказывались держать.
На этот раз Цинь Вэнь отсутствовал довольно долго.
Вернувшись, он принёс в руках пиалу с кашей, в которую были подмешаны овощи.
– Съешь чего-нибудь лёгкого, желудку станет полегче.
– Где ты это раздобыл?
Цинь Вэнь опустил откидной столик перед Шэнь Цзаем, водрузил на него кашу и мягко произвел:
– Попросил у стюардессы разрешения воспользоваться бортовой кухней и сварить. Припасы на звездолёте пополняются только по прибытии в пункт назначения, так что овощи не самые свежие, но поешь через силу.
Шэнь Цзай кивнул и зачерпнул ложкой густую овощную кашу.
Пресная каша, конечно, не шла ни в какое сравнение с изысканными блюдами для VIP-каюты, но те были чересчур жирными, из-за чего Шэнь Цзая выворачивало после каждой траектории, зато после каши его наконец перестало рвать.
Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Желудок согрелся изнутри, и спасительное тепло разлилось по всем конечностям.
Незаметно для самого себя он провалился в сон.
Когда он очнулся, его голова клонилась на плечо Цинь Вэня, рука Цинь Вэня обнимала его за талию, а ладонь лежала на животе, согревая область желудка.
Тот тоже спал.
Шея у Шэнь Цзая затекла от неудобного угла, и он попытался чуть приподнять голову, чтобы размять занемевшие мышцы, однако малейшее движение всё же потревожило Цинь Вэня.
Шэнь Цзай мгновенно окостенел, превратившись в неподвижную деревянную куклу.
К счастью, Цинь Вэнь не проснулся окончательно — он лишь бессознательно продолжил медленно и успокаивающе гладить Шэнь Цзая по животу.
Тепло передавалось через ладонь от одного человека к другому, словно укачивая уставшее сердце на мягкой и уютной постели.
Шэнь Цзай прищурился, улыбнулся и снова прижался щекой к плечу Цинь Вэня.
И снова заснул.
Когда он проснулся в следующий раз, Цинь Вэнь уже не спал, но по-прежнему сидел в прежней позе, не шелохнувшись ни на дюйм. Единственным отличием было то, что он читал журнал.
– Проснулся? Как раз вовремя, скоро прибываем на Нандэньсин.
Цинь Вэнь заметил пробуждение Шэнь Цзая стоило тому только открыть глаза, но всё же выждал, пока тот полностью отойдет от сна, прежде чем отпустить его.
Шэнь Цзай потёр глаза и с удивлением обнаружил на лице Цинь Вэня очки.
– Ты же военный, откуда у тебя очки?
Цинь Вэнь снял очки и протянул их Шэнь Цзаю:
– Эти очки снимают отёки и усталость глаз, можешь примерить.
Надев очки, Шэнь Цзай обнаружил за ними удивительный секрет: дужки выделяли тепло, обдавая веки мягким жаром — казалось, глазам устроили сеанс сауны или погрузили их в целебный горячий источник, даря невероятное блаженство.
– Что ты читаешь?
– Журнал Звёздный свет.
Цинь Вэнь раскрыл журнал и показал Шэнь Цзаю страницу, где красовался огромный заголовок: Шок! Прекраснейшая богиня Фик Хепберн помолодела на десять лет и вернула себе ослепительную красоту!
В эпоху межзвёздных технологий бумажные носители встречались крайне редко. Передача данных через волновые сети была слишком удобна, а информационная паутина опутала всё вокруг, поэтому печатные издания не только стоили дорого, но и доставляли много хлопот, уступая первенство электронным экранам.
Тем не менее, кое-какие СМИ по-прежнему предпочитали бумагу: в эпоху информационного взрыва страницы журналов позволяли замедлить шаг и хоть немного оградить себя от бешеного ритма навязанной суеты.
Впрочем, броский заголовок этого таблоида сильно отдавал старыми гонконгскими газетами, что навевало неожиданную ностальгию.
Шэнь Цзай тихонько усмехнулся и перевернул страницу, чтобы рассмотреть расхваленную во всех красках Фик Хепберн.
– И впрямь красавица, – восхитился Шэнь Цзай.
Цинь Вэнь бросил взгляд на портрет красавицы со страницы журнала, а затем перевёл его на уткнувшегося в чтение Шэнь Цзая.
Тот находился в том возрасте, когда юноша уже не мальчик, но еще не мужчина: в нём сохранялся не до конца увядший юношеский задор. Чёрные волосы, чёрные глаза, длинные и густые ресцы, светлая кожа, большие глаза с чуть опущенными уголками, придающими взгляду особую мягкость, и пухлые, тронутые розоватым блеском губы, если смотреть на него в профиль.
– По-моему, она не так хороша собой, как ты, – невнятно пробормотал Цинь Вэнь. Голос прозвучал так тихо, что Шэнь Цзай поначалу даже не расслышал.
Шэнь Цзай переспросил:
– Что ты сказал?
Цинь Вэнь покачал головой, показывая, что ничего особенного, и молча отвернулся.
Глава 10
Уважаемые пассажиры, наш звездолёт приближается к Нандэньсину. Пожалуйста, проверьте свои вещи и приготовьтесь к выходу в порядке очереди. Весь экипаж звездолёта серии K34 желает вам счастливого пути.
Раздался электронный механический голос. Цинь Вэнь поднялся на ноги, собрал весь багаж и покатил перед собой два чемодана, а завернутый в плед Шэнь Цзай неспешно поплёлся следом, ожидая открытия шлюза.
Плед, в который он кутался, Цинь Вэнь купил у стюардессы, когда тот заснул; его разрешалось забрать с собой, а поскольку кондиционеры в салоне дули на совесть, Цинь Вэнь опасался, как бы спутник не простудился.
Пассажиров, выходивших на Нандэньсине, оказалось немного, так что давиться в очереди наподобие шпрот в банке не пришлось.
3418 заблаговременно забронировал для них жильё, и Цинь Вэнь, поймав такси, назвал водителю адрес отеля.
– Вы двое совсем не похожи на местных! Приехали отдохнуть?
Водитель оказался на редкость общительным и не затыкался ни на секунду с самого момента их посадки в салон.
– А как выглядят местные жители Нандэньсина?
– Ну, точно не такие симпатичные, как вы! Я прожил здесь всю жизнь, но по пальцам могу пересчитать тех, кто сравнится с вами красотой. Такие брови, такие глаза — сразу видно, что не в наших глухих краях выращены.
Шэнь Цзай внимательно оглядел прохожих на улице: те действительно отличались от жителей Хунту.
Зверолюди на Планете Красная Башня в массе своей обладали высокими бровями, тонкими губами и резкими чертами лица. Взять хотя бы сидевшего рядом Цинь Вэня: с самой первой встречи Шэнь Цзаю казалось, что тот неуловимо напоминает славян. Или Нин Фу: пусть его внешность и не несла в себе такой агрессивной мужественности, как у Цинь Вэня, у него были точно такие же огромные глаза и высокий нос, создававшие образ человека открытого и честного.
Зато на Нандэньсине большинство людей отличалось мелкими чертами лица, узкими длинными глазами и чуть укрупнёнными носами, из-за чего посадка глаз казалась выше, а губы были полнее, чем у уроженцев Планеты Красная Башня.
Когда такси доставило их к отелю, Цинь Вэнь пояснил на ходу:
– Нандэньсин находится очень далеко от Хунту. Здесь в основном расселены представители мандской расы, тогда как на Хунту проживают преимущественно сланцы.
http://bllate.org/book/28519/3447902
Готово:
