– Ли-сэньшэн, что вы хотите поесть? Я сбегаю куплю.
Ли Цзяньмин отложил книгу и безапелляционно произвел:
– Как раз неподалеку есть неплохой ресторан, они доставляют еду на дом. У тебя есть то, что ты не ешь? У них отлично получаются тушеные бараньи ребрышки.
Цяо Цзитун и впрямь поддался на это предложение, покачал головой и ответил:
– Мне всё равно.
Только когда Ли Цзяньмин сделал заказ, он сообразил:
– Ой, Ли-сэньшэн, я ведь здесь просто сиделец. С чего это вы еще и на мою долю заказали?
– Не будь со мной так педантичен, – голос Ли Цзяньмина прозвучал довольно мягко. – Ты ведь уволился со своей работы в экоотеле?
– Мм. Я побуду здесь, пока ваши ноги полностью не заживут.
Ли Цзяньмин оперся обеими руками о матрас и приподнялся:
– Давай так. Я буду платить тебе десять тысяч в месяц.
С этими словами он взял телефон и тут же перевел Цяо Цзитуну двадцать тысяч.
– Десять тысяч – это плата за этот месяц, а еще десять – это...
Ли Цзяньмин сжал кулаки и изо всех сил заставил себя произнести:
– Извинения. За то, что оскорбил тебя раньше. Не принимай близко к сердцу.
Цяо Цзитун был польщен до глубины души и принялся непрерывно мотать головой:
– Не нужно, не нужно. Платите мне как обычно, пять тысяч, эй, да можете вообще не платить! Я же вам чайный столик сломал, эй, не надо так...
Услышав, что тот снова принялся разводить возню, Ли Цзяньмин молниеносно выхватил у него телефон и нажал кнопку подтверждения перевода. Сделав это, он намеренно вышел из приложения, чтобы проверить баланс: двадцать одна тысяча семьсот.
– Все еще отказываешься? И как ты собираешься жить на оставшуюся тысячу с небольшим?
Цяо Цзитун совершенно растерялся.
– У меня же еще на банковской карте есть...
– Хватит. Нечего передо мной геройствовать. Для меня эти деньги – сущие пустяки. Раз дал – бери.
Цяо Цзитун замер, зажав телефон в руках.
Никто и никогда в жизни не относился к нему так хорошо. Те немногие крохи предубеждения, что затаились в его сердце против Ли Цзяньмина, рассеялись без следа. Ему даже стало совестно перед этим человеком.
На лице Ли Цзяньмина по-прежнему играла теплая улыбка, но в душе он злорадствовал: подума подумаешь, каких-то двадцать тысяч, а этой собачьей преданности на грош пятаков куплено.
Судя по всему, стоит ему приложить совсем немного усилий, и не пройдет и двух месяцев, как эта деревенщина окончательно сдастся без боя.
Как говорится, ешь с чужих рук – помалкивай, бери с чужих рук – кланяйся. Цяо Цзитун стал еще усерднее ухаживать за Ли Цзяньмином. Прошло пять дней, и Ли Цзяньмин наконец смог выписаться из больницы.
За эти пять дней поток навестивших его людей можно было назвать бесконечным. В палате ни на минуту не было покоя. В день выписки к больнице подъехали целых три машины сопровождения, прямо как на свадьбу.
Цяо Цзитун тихо сидел рядом с Ли Цзяньмином, прислушиваясь к тому, как тот шутит с другом за рулем.
В этот момент Ли Цзяньмин сменил тему и обратился к приятелю, крутившему баранку:
– Кстати, Да-мао, твой магазин сегодня открыт?
Да-мао кивнул:
– Открыт.
– Сначала заглянем к тебе.
– С чего вдруг? Чего-то захотелось?
– Гитару.
Цяо Цзитун навострил уши, подумав про себя: неужели Ли Цзяньмин тоже любит гитары?
Да-мао тоже удивился:
– Чего это ты? Перековался? Забросил гонки и решил на музыкальных инструментах поиграть?
– Нет. Для Сяо Цяо.
Цяо Цзитун резко вытаращил глаза и уже собирался подать голос, но Ли Цзяньмин прервал его взмахом руки.
Да-мао бросил на Цяо Цзитуна взгляд через зеркало заднего вида:
– Ого. Ладно. Выбирай любую. Сяо Цяо, а ты играть-то умеешь?
Цяо Цзитун покачал головой:
– Нет.
– Моя семья держит музыкальный магазин, там есть и классы. Хочешь записаться на курсы?
Не успел Цяо Цзитун и рта открыть, как Ли Цзяньмин ответил за него:
– Давай. Оформи его. Я тебе переведу деньги.
Цяо Цзитун подскочил на сиденье:
– Нельзя же так!
С размаху приложившись головой о крышу, он с воплем рухнул обратно.
Ли Цзяньмин протянул руку и мягко погладил его по ушибленному месту, с поистине отеческой нежностью произнеся:
– Ничего тут такого. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
Никто и никогда еще не кадрил Цяо Цзитуна подобным образом, отчего его лицо мгновенно залилось краской, а язык словно отнялся:
– Н-н-нельзя, Ли-сэньшэн, так нельзя...
Да-мао приподнял брови. Он-то прекрасно раскусил намерения Ли Цзяньмина и теперь не удержался, чтобы еще раз внимательно не оглядеть Цяо Цзитуна.
Ничего особенного в нем не заметил.
Наверное, этот молодой господин досыта наелся деликатесов и теперь захотел погрызть простых паровых булочек.
Поэтому он тоже принялся подпевать Ли Цзяньмину:
– Братец Ли еще ни к кому не был так внимателен, если ты и дальше будешь отказываться, значит, совсем не уважаешь его.
Добравшись до музыкального магазина, Ли Цзяньмин не стал выходить из машины из-за больной ноги и просто отправил Да-мао вместе с Цяо Цзитуном выбирать инструмент.
Цяо Цзитун вошел в магазин вслед за Да-мао, и первое, что бросилось ему в глаза, были ряды пианино. Пройдя дальше, они оказались перед целой вереницей звукоизоляционных кабинок, в каждой из которых кто-то занимался.
Было очевидно, что бизнес процветает.
Добравшись до гитарного отдела, Да-мао окликнул паренька-консультанта:
– Подбери инструмент для моего друга.
Консультант с готовностью повел Цяо Цзитуна вглубь зала:
– Что предпочитает господин – акустическую или электрогитару?
– ...Акустическую.
– Какая по счету это гитара?
Цяо Цзитун покраснел и тихо пробормотал:
– ...Первая.
Затем он добавил чуть слышно:
– Только не слишком дорогую. До пятисот юаней.
Консультант улыбнулся:
– Первая гитара очень важна. Инструменты дешевле пятисот юаней мы искренне не рекомендуем к покупке. У любой вещи в этом мире есть свой порог. Вот взять хотя бы футболку – бывают за сто юаней, а бывают за десять. Разве может качество вещи за десять юаней быть хорошим?
Цяо Цзитун подумал про себя, что он-то как раз и носит футболки за десять юаней.
Тут к ним подошел Да-мао и указал консультанту:
– Дай ту «синюю птицу».
Цяо Цзитун проследил за рукой продавца и прежде самой гитары увидел ценник: 5800.
– Нельзя, сэньшэн, это слишком дорого!
Да-мао хлопнул его по плечу:
– Расслабься. Твой босс Ли не обеднеет от такой суммы.
– Нет-нет, ни в коем случае. Я сам заплачу, вы лучше помогите выбрать за пятьсот юаней.
Да-мао покачал головой:
– Твой босс Ли только что прислал мне сообщение: выбирай хорошую, не дешевле пяти тысяч.
С этими словами он повернул экран телефона к Цяо Цзитуну.
Чжоу Юй: Не дешевле пяти тысяч.
Большой Да-мао: Топовая «синяя птица», 5800. Ок?
Чжоу Юй: Ок. [Перевод 5800 юаней]
Большой Да-мао: Платеж получен. Спасибо, босс Ли.
Да-мао убрал телефон и, глядя на остолбеневшего Цяо Цзитуна, слегка усмехнулся в уголках рта.
Деревенщина, света белого не видевший.
Страница, которую он ему показала, была переполнена нежностью и трепетом. Но стоило лишь чуть-чуть проскроллить экран вниз, как открывалась совсем другая картина.
Большой Да-мао: Ты серьезно?
Чжоу Юй: С чего бы. Так, минутная прихоть.
Большой Да-мао: На вид так себе, не стоит таких денег.
Чжоу Юй: Потратить три-четыре тысячи, чтобы трахать целый месяц. В среднем по две тысячи в день. МБ, за раз берут от трех до пяти тысяч. Сам рассуди, что выгоднее.
Большой Да-мао: Настоящий братец Ли. Большой палец / Большой палец.
Когда Цяо Цзитун выходил из магазина с жестким кофром в руках, голова его все еще шла кругом.
Больше всего на свете Цяо Цзитун боялся быть кому-то обязанным; его совесть была подобна ветряному колокольчику, который начинал звонко трепетать от малейшего дуновения мягкого ветерка.
Он всего-то уволился ради Ли Цзяньмина из отеля. И вот за эту самую малую услугу получил в ответ столь щедрую милость.
Это привело его в такое замешательство, что маленький колокольчик совести не просто зазвенел – он поднял настоящую пожарную тревогу.
Он всю жизнь мечтал о собственной гитаре. Он не хотел быть поваром, не хотел месить тесто и печь лепешки.
Он хотел творить, хотел заниматься музыкой, хотел писать песни.
Но до сих пор никто и никогда не спрашивал его, что он любит, чего хочет.
И только Ли Цзяньмин поинтересовался его мечтой. Мало того что поинтересовался – запомнил. Мало того что запомнил – великодушно помог ей исполниться.
Что же это за добрый и мягкий человек.
Прижав к груди кофр с гитарой, он стоял у дверцы машины, согнувшись в три погибели, и тихо плакал.
– Ли-сэньшэн... Спасибо вам...
Ли Цзяньмин, глядя на его слезы, на секунду даже растерялся.
С теми, кто крутился возле него, он всегда был щедр.
Само собой разумеелось, что он водил их по ресторанам и возил в поездки, да и подарки не скупился дарить. Даже если взять технику Apple, за каких-то жалкий месяц он между делом надарил им целую кучу всего – то часики подкинет, то сумочку справит.
Но никто из этих капризных птенчиков еще ни разу не ревел из-за подарка подобным образом.
Он никак не мог взять в толк, почему вещь за пять тысяч способна заставить взрослого человека рыдать в три ручья.
Он этого не понимал.
Но в глубине души вдруг зашевелилось какое-то странное, трогательное чувство.
Он не удержался, вытянул руку из окна машины и большим пальцем смахнул слезы с лица Цяо Цзитуна:
– Я просто хотел тебя порадовать. Ты рад?
Цяо Цзитун сквозь слезы закивал. Он кивал так усердно, что голова казалась размытым пятном.
Глядя на эту его глуповатую физиономию, Ли Цзяньмин невольно улыбнулся:
– Вот и славно.
Глава 15
Вернувшись домой, Цяо Цзитун подвел Ли Цзяньмина наверх и помог войти в спальню.
Ли Цзяньмин занимал главную спальню на втором этаже – светлую и просторную. Большое окно выходило на юг, заливая всю комнату золотистыми лучами солнца.
На стенах висели плакаты с мотоциклами и байкерские куртки. Пол был застелен серым длинноворсовым ковром, а на огромной кровати белела белоснежная простыня.
Едва усевшись на постель, Ли Цзяньмин почувствовал, что его тело пробирает невыносимый зуд.
– Сяо Цяо, я хочу принять ванну.
– Может, я сначала помою вам голову в тазику?
Ли Цзяньмин покачал головой:
– Нет. Мне кажется, у меня вши завелись. Всё тело чешется.
– Тогда подождите минутку. Я сбегаю куплю пластиковый табурет.
Цяо Цзитун вихрем выскочил из дома, сбегал в ближайшую лавку и притащил пластиковый стул и табуретку. Стул он поставил в ванной, а табурет – снаружи. Затем аккуратно укутал больную ногу Ли Цзяньмина чистой полиэтиленовой пленкой и только после этого помог ему добраться до ванной.
Усадив Ли Цзяньмина на пластиковое кресло, он водрузил его травмированную ногу на табурет и принялся раздевать.
Ли Цзяньмин проговорил:
– Я лучше сам...
– А вдруг что-нибудь случится? – с неожиданной твердостью возразил Цяо Цзитун, стянул с него толстовку и опустился на одно колено, чтобы снять спортивные штаны.
Поза оказалась крайне двусмысленной: Ли Цзяньмину показалось, что лицо Цяо Цзитуна находилось в пугающей близости от его мужского достоинства.
Малейшая случайность – и могло произойти самое интимное соприкосновение. От этой мысли его братцу стало чрезвычайно весело, и он воодушевленно приподнялся, с нетерпением ожидая этой самой случайности.
Ли Цзяньмин опустил взгляд на собственного друга и подумал, что мужчины действительно думают нижней частью тела. Причем в такие моменты они начисто забывают о гордости верхней половины.
Ли Цзяньмин протянул руку и слегка оттолкнул Цяо Цзитуна:
– Я сам помоюсь.
http://bllate.org/book/28485/3444071
Готово:
