Слегка надавив, он надломил скорлупу засахаренного каштана. Поскольку лакомство только что сняли с огня и оно было еще теплым, очистить его не составило труда.
Когда с каштаном было покончено, мальчик сунул очищенное ядрышко прямо в рот Тан Цю.
Пухлые щечки Малыша забавно округлились, когда он принял угощение.
Тан Цю, который изначально хотел лишь поделиться своими сладостями с мальчиком, потому что видел, как тот утомился, пытаясь приготовить попкорн, замер в недоумении: «?»
***
Убедившись, что с Малышом всё в порядке, мальчик снова повернулся к аппарату для попкорна.
Поскольку за прилавком снова закипела работа, а управлялся с техникой совсем еще юный мальчик, вокруг начали собираться любопытные прохожие.
Окружающие, включая Чэнь Мэн, которая ни на секунду не сводила глаз с младшего сына, не заметили в поведении детей ничего необычного. Однако группа людей, стоявших поодаль во главе с пожилым мужчиной, едва заметно расширили глаза, словно стали свидетелями чего-то невероятного.
Мальчик не проявлял ни малейшей нервозности из-за нарушения личного пространства, ни капли раздражения от того, что его прервали в самый разгар дела.
А ведь старик, стоявший напротив, пристально наблюдал за Тан Цю, опасаясь, что его внук, выйдя из равновесия от нежданного вмешательства, может ударить ребенка.
Они прекрасно знали, почему Фу Сюнь выбрал путь самоизоляции — это было своего рода детское психологическое расстройство после перенесенного стресса. Поэтому вся семья Фу, от главы дома и его супруги до дворецкого, во всем потакала его желаниям.
Но ведь малыш этого не знал, и его порыв подойти поближе по чистому любопытству не был чем-то предосудительным.
Изначально старик хотел просто следить за действиями внука, но, к своему удивлению, стал свидетелем сцены, которая взволновала его до глубины души.
Согласно заключению авторитетного эксперта, которого семья Фу специально пригласила для консультации, наблюдать за тем, как мать умирает от тяжелых ран, пережив при этом ужасающее похищение — это травма, с которой трудно справиться даже взрослому, не говоря уже о ребенке.
Более того, поскольку в том же похищении выжил только он один, Фу Сюнь, будучи совсем маленьким, не умел справляться с нахлынувшими чувствами и, вероятнее всего, испытывал острое чувство вины. В психологии это состояние имеет вполне конкретное название — чувство вины выжившего.
На данный момент Фу Сюнь лишь закрылся в себе, у него наметились признаки аутизма, но это еще не было полноценным заболеванием. По словам эксперта, для своих лет он обладал удивительной стойкостью.
Опираясь на эти слова, а также на заключения других специалистов, семья Фу приготовилась к тому, что в ближайшие годы, а то и десятилетия, Фу Сюнь останется таким же замкнутым.
Но сейчас…
Глядя на внука, который продолжал механически повторять действия с аппаратом, старик, всегда отличавшийся властным нравом, украдкой смахнул выступившую на глазах влагу.
Тем временем мальчик, который поначалу не понимал, как работает машина, постепенно начал осознавать причину своих неудач.
Для приготовления попкорна нужен жар, а он не разжег огонь.
Разобравшись в проблеме, он бросил мимолетный взгляд на Малыша, по-прежнему стоявшего позади.
Тан Цю решил, что раз старший брат не взял его каштан, но зато угостил своим, значит, они теперь знакомы. Поэтому он продолжал стоять на прежнем месте, с аппетитом дожевывая подарок мальчика.
Увидев это, мальчик остался доволен и, опустившись на корточки, принялся за разведение огня.
В ящике с инструментами, оставленном владельцем лавки, нашлось огниво. Фу Сюнь быстро разобрался в принципе его работы и начал высекать искры над кучкой древесной стружки.
Заметив, что внук не просто возится с аппаратом, но и играет с огнем, старик поднял руку, собираясь вмешаться, но тут же заколебался.
В отличие от него, Тан Цю медлить не стал.
Маленький снежный комочек, до этого мирно стоявший в стороне, сделал несколько шагов вперед. Подражая движениям старшего брата, который угощал его каштанами, он тоже присел на корточки.
Мальчик, казалось бы, всецело поглощенный огнем, мгновенно почувствовал рядом с собой присутствие крохи. Он повернул голову и, молча глядя на гостя, словно задавал немой вопрос.
Малыш, будто прочитав этот взгляд, покачал ладошкой:
— Малышам… нельзя играть с огнем.
Затем он указал на себя:
— Цюцю — малыш.
А потом на мальчика:
— Брат — малыш.
Будучи всеобщим любимцем, Тан Цю с самого раннего возраста впитывал правила безопасности от папы, мамы и старшего брата. Например, что нельзя разговаривать с незнакомцами или брать у них конфеты. Или что детям опасно играть с огнем.
Произнеся это нежным, молочным голоском, Малыш решил наглядно продемонстрировать, почему это опасно. Он раскрыл свою пухлую ладошку и, надув щеки, принялся старательно дуть на нее.
— Малыш играет с огнем — больно, поранится.
Чэнь Мэн, стоявшая в нескольких шагах, наблюдала за этой сценой с умилением. Цюцю такой кроха, но как хорошо запомнил всё, чему его учили! Очевидно, все наставления пошли ему на пользу.
Услышав это, мальчик на мгновение задумался, посмотрел на стоявшего рядом кроху и внезапно поднялся на ноги. Заодно он отвел Тан Цю подальше от места, где лежало огниво.
Мальчик замер в отдалении. Люди за спиной старика некоторое время переглядывались, пока наконец самый расторопный из них не подошел к аппарату и не взял инициативу на себя.
Раздался характерный треск, и сухая стружка вспыхнула. Аппарат, который прежде стоял без дела, ожил. Спустя несколько минут послышался хлопок — первая порция попкорна была готова.
Ни Фу Сюнь, ни сопровождавшие их охранники никогда раньше не видели, как работают такие машины.
Когда первый в жизни попкорн был готов, мужчина, стоявший у прилавка, довольно улыбнулся и хотел обернуться к Фу Сюню, но обнаружил, что маленький господин уже давно отошел на добрых тридцать шагов. И, разумеется, прихватил с собой Малыша.
Глядя на пылающее пламя, мужчина почувствовал, что его как будто… отвергли.
Лишь когда огонь в печи утих, превратившись в безобидные язычки пламени, мальчик, держа Тан Цю за руку, вернулся обратно.
Он насыпал полный стакан попкорна и протянул его снежному комочку. Вокруг даже послышались завистливые вздохи других детей.
В те времена, когда экономика страны только начала развиваться, а товары еще не были в изобилии, изысканные лакомства за витринами оставались привилегией немногих. Для большинства детей города попкорн из таких вот уличных аппаратов был самым сладким воспоминанием детства. Стоило лишь несколько дней откладывать карманные деньги, чтобы купить порцию и быть абсолютно счастливым.
Особенно этот попкорн: его цвет был темнее, чем у того, что обычно делал хозяин лавки, ведь дети видели, сколько ложек сахара в него добавили. Можно было только догадываться, насколько он был сладким. Если бы за аппаратом стоял сам владелец, он бы ни за что не пожалел столько сахара. Порой в обычном попкорне сладость едва чувствовалась.
Не зная о мыслях окружающих детей, Малыш помахал рукой:
— Цюцю не хочет. Цюцю хочет смотреть.
Хотя он так сказал, внутри Тан Цю разливалось тепло: он чувствовал, что завел нового друга. Всего за каких-то десять минут этот брат угостил его каштаном, а теперь хотел поделиться попкорном. Это ощущение дружбы было таким приятным для малыша, у которого было не так много подобного опыта.
Увидев, что кроха не хочет угощаться, мальчик не стал настаивать и перевел взгляд на мужчину. Под суровым и молчаливым давлением маленького господина тот снова взялся за ручку аппарата и накрутил еще несколько порций!
К вечеру, когда Чэнь Мэн нужно было идти за покупками, а господин Фу, сверившись со временем, решил, что пора возвращаться по делам, Малыш, сидя на руках у мамы, помахал мальчику:
— До… до встречи!
Мальчик, державший дедушку за теплую ладонь, кивнул в ответ и последовал за стариком.
Но двое детей, успешно договорившихся о встрече, напрочь забыли о главном: для того чтобы увидеться снова, нужно сначала узнать, где живет другой.
http://bllate.org/book/28447/3438837
Готово:
