Он зорко приметил, как с края небосвода прилетел белый Бумажный журавлик. Закружившись, он опустился между двумя группами людей и в одно мгновение обернулся призрачным силуэтом Нин Цинхуэя.
Глаза Гу Наньчжи ярко вспыхнули:
— Учитель!
Чжао Хай и остальные, позабыв о перепалке, с глубоким почтением поклонились:
— Приветствуем Достопочтенного Саньцина.
Нин Цинхуэй, чей облик был соткан из призрачного света, выглядел стройным и хрупким. Его кожа белее снега, а красота была столь ошеломляющей, что захватывало дух. Однако меж бровей затаилась болезненная дымка, которая, казалось, не рассеется уже никогда.
Изначально никакой болезни не было.
Не так давно, желая очистить костный мозг и укрепить тело Гу Наньчжи, Нин Цинхуэй приложил все силы, чтобы отобрать у Духовного зверя с Небесных гор Лотос Чистого Духа, из-за чего и подорвал свое здоровье.
Пусть уровень культивации не пострадал, тело его стало гораздо слабее прежнего: хрупкие кости, постоянная слабость, а временами он даже начинал кашлять кровью. Это невольно вызывало у всех присутствующих острое желание защитить и окружить его заботой.
Гу Наньчжи, глядя на то, как нездоровится его Учителю, нахмурился:
— Ученик Гу Наньчжи приветствует Учителя. Не знаю, как сейчас ваше самочувствие?
Нин Цинхуэй бросил на него равнодушный взгляд и ответил:
— Терпимо.
Если бы это был прежний Нин Цинхуэй, не знающий всей правды, он бы наверняка не сдержал радости от заботы Гу Наньчжи и начал бы с ним беседовать, не обращая внимания на окружающих, — разве стал бы он ограничиваться парой слов?
Гу Наньчжи, впервые столкнувшийся с такой холодностью Нин Цинхуэя, почувствовал странное смятение в душе. Не зная, что сказать, он плотно сжал губы. Руки, опущенные вдоль тела, непроизвольно сжались в кулаки.
Нин Цинхуэй не собирался здесь задерживаться и напрямую обратился к Чжао Хаю:
— До меня дошли слухи, будто мой ученик Гу Наньчжи пытался оскорбить твою младшую соученицу. Это правда?
— Это... — даже будучи лишь призрачным силуэтом, давление высокого Культиватора заставило Чжао Хая сжать зубы. Он прикрыл глаза, принимая отчаянное решение. Будь что будет! — Отвечаю Истинному человеку, это правда...
Нин Цинхуэй следом спросил:
— Есть ли свидетели или вещественные доказательства?
Чжао Хай выпрямил спину, достал из своей сумки для хранения некий предмет и сказал:
— Свидетелей нет, но я обнаружил в купальне младшей соученицы Юй Цинцин эту Ученическую печать младшего соученика Гу Наньчжи.
У каждого адепта Секты Цинсюань была своя Ученическая печать, символизирующая личность владельца. Деревянная печать размером с половину ладони взрослого человека, отливающая синевой, хранила на себе слабый след Духовной энергии, принадлежавшей исключительно Гу Наньчжи. Это действительно была печать Гу Наньчжи, подделать её невозможно.
Нин Цинхуэй перевел взгляд на Гу Наньчжи:
— Тебе есть что сказать в свое оправдание?
Эти легкие слова прозвучали тяжелее тысячи фунтов, навалившись на сердце Гу Наньчжи. Значит, Нин Цинхуэй... не верит ему.
Рано потеряв мать, а в детстве — отца, Гу Наньчжи натерпелся бед и привык жить настороже. Едва став учеником великого мастера в Секте Цинсюань и получив заботу и любовь наставника, он наконец смог вздохнуть свободно. Но сегодняшний вопрос Нин Цинхуэя стал для него словно удар тяжелым посохом.
Гу Наньчжи поднял взгляд, его глаза потемнели, и он пристально посмотрел на Нин Цинхуэя:
— Учитель, я никогда не делал ничего, что могло бы оскорбить старшую соученицу Юй Цинцин. — Его тон был твердым, он произносил каждое слово отчетливо, а затем перевел холодный взгляд на Юй Цинцин, Чжао Хая и остальных. — Что касается того, как моя Ученическая печать оказалась в купальне старшей соученицы Юй Цинцин, я тоже нахожусь в недоумении. К тому же, я культивирую недолго и сейчас нахожусь лишь на ранней ступени Закладки Основания. Как я мог тайком пробраться в купальню старшей соученицы Юй Цинцин, которая уже достигла средней ступени Закладки Основания?
Не дожидаясь, пока Чжао Хай что-то объяснит, Юй Цинцин, не выдержав допроса, поспешно выпалила:
— Это ты воспользовался тем, что меня не было в комнате, и подкинул её туда!
Как только слова сорвались с губ, Юй Цинцин сама осознала, сколько в них нестыковок. Но как ей не паниковать? Изначально она просто польстилась на красоту Гу Наньчжи и призналась ему в своих чувствах, но не ожидала, что он её полностью проигнорирует. Гордая и высокомерная, она не смогла с этим смириться и привела Чжао Хая и остальных, чтобы они поддержали её и надавили на Гу Наньчжи — она лишь хотела, чтобы он ей подчинился. Кто же знал, что всё зайдет так далеко!
Юй Цинцин посмотрела на Гу Наньчжи с обидой. Услышав её слова, Чжао Хай мысленно выругался: идиотка!
Как и следовало ожидать, Гу Наньчжи изогнул губы в усмешке, хотя в глазах не было ни капли веселья:
— О? В ордене действует строгий запрет: те, кто не достиг стадии Золотого Ядра и не является Истинным учеником, могут жить только в общежитиях. К тому же, женское общежитие строго охраняется стражами ордена, чтобы предотвратить несанкционированные визиты нарушающих правила адептов мужского пола. Слова старшей соученицы Юй Цинцин означают, что охрана ордена работает спустя рукава, раз даже такой ученик на ранней ступени Закладки Основания, как я, может свободно проникать в женские покои?
Лицо Юй Цинцин вмиг стало мертвенно-бледным, она заикалась, не в силах вымолвить ни слова:
— Ты... ты несешь чушь!
Гу Наньчжи опустил глаза и умолк. Если бы здесь не присутствовал Нин Цинхуэй, воплощенный в бумажном журавлике, он не стал бы тратить силы на оправдания. Подобные шитые белыми нитками подставы он проходил уже слишком много раз.
Юй Цинцин была в отчаянии, охваченная страхом и гневом. Если она оскорбит стражей ордена, её Учитель, состоящий с ней в одном роду, непременно отправит её домой. А будет ли у неё еще шанс встать на путь Дао и обрести бессмертие — большой вопрос. Ей не оставалось ничего, кроме как бросить умоляющий взгляд на Чжао Хая:
— Старший соученик...
Чжао Хай на глазах у Юй Цинцин закатил глаза. Эта дуреха, у которой в голове только шуры-муры, сейчас даже если назовет его дедушкой — это уже не поможет. Теперь единственно верным решением было немедленно признать вину.
Чжао Хай, собравшись с духом, сложил руки в приветственном жесте:
— Истинный человек, младший соученик Гу Наньчжи, мы не разобрались в ситуации и по ошибке обвинили вас. Прошу прощения.
Он подал знак Юй Цинцин и остальным соученикам, и все они хором склонились, принося извинения. Гу Наньчжи не выразил ни согласия, ни протеста, предоставляя Нин Цинхуэю решать всё самому.
http://bllate.org/book/28444/3438439
Готово:
