Прошло всего несколько секунд, а женщина-стюардесса уже приняла решение: всё же стоило спросить мнение самой госпожи Е.
— Госпожа Е, скажите, вы желаете сейчас поужинать?
— Не нужно!
Рот Е Наньсун опередил мозг и выдал этот ответ.
Сейчас ей не хотелось смотреть в другую сторону ни единой секунды.
Аромат еды, витавший по салону самолета, внезапно единым потоком хлынул в носовые проходы, и живот Е Наньсун, не евшей за весь день, как назло, громко заурчал именно в этот момент.
В воздухе повисла секундная тишина.
Стюардесса с трудом сдерживала улыбку, глядя на барышню Е. Она прошла профессиональную подготовку, и обычно бортпроводницы не смеются, если только не могут удержаться.
— Барышня Е, вы уверены?
Уши Е Наньсун покраснели так, будто с них вот-вот капля за каплей закапает кровь, а непослушный живот продолжал непрерывно протестовать.
В тесном салоне самолета все вокруг слышали это совершенно отчетливо.
— Ну… пожалуй, давайте порцию.
— Хорошо. — Стюардесса снова спросила Е Наньсун, какой именно сет она выбирает и какие напитки ей нужны.
Голова Е Наньсун была забита всякой чепухой, какая уж тут способность мыслить над подобными вопросами — она кое-как невпопад ответила на пару фраз.
Звонкий смех неподалеку разорвал неловкость, повисшую в воздухе.
— Наньсун, прошло пять лет, а твой характер совсем не изменился. — Голос звучал мягко, уголки глаз чуть приподнялись.
Е Наньсун с трудом верила своим ушам. Она подняла голову и уставилась на свою бывшую девушку, улыбающуюся столь нежно, словно то холодное выражение лица, что она видела только что, было лишь плодом воображения.
Е Наньсун физиологически передернуло от холодка.
Она ни капли не сомневалась, что в следующее мгновение бывшая схватит ее и прикончит точно так же, как грабители в ее сне.
— Впрочем, внешность Наньсун все-таки сильно изменилась, она стала более зрелой.
Видя, что Е Наньсун молчит, Янь Юнь ничуть не смутилась.
— Что такое? Прошло всего пять лет, неужели Наньсун меня забыла?
Улыбка Янь Юнь не доходила до глаз, взгляд был глубоким, а на дне скрывались бурные тайные течения.
Е Наньсун сглотнула слюну. Скосив глаза вниз, она подумала: не поздно ли прямо сейчас натянуть спасательный жилет, лежавший под сиденьем, и выпрыгнуть из самолета?
В конце концов, пять лет назад она бросила этого человека, не сказав ни слова.
И всё же, как можно любить кого-то и при этом относиться то тепло, то холодно? Янь Юнь, должно быть, вовсе ее не любила.
При этой мысли Е Наньсун наконец выудила из глубин охватившего ее ужаса крошечную крупицу душевного спокойствия.
— Нет, не забыла, — с натянутой улыбкой произнесла Е Наньсун.
Учитывая их нынешние отношения, разве было у Янь Юнь хоть малейтулейшее основание обращаться к ней столь нежно?
Е Наньсундо недоумевала, но спросить не смела.
— Только что у тебя были симптомы сердечного приступа, и я помассировала тебе точку Шао-чун. — На лице Янь Юнь по-прежнему играла мягкая улыбка.
Неудивительно: стоило только открыть глаза, как прямо перед тобой оказывается бывшая девушка, с которой вы расстались пять лет назад, да еще и держит тебя за руку — тут кто угодно потеряет самообладание.
Е Наньсун сглотнула слюну. Чем ласковее вела себя Янь Юнь, тем сильнее тревожилось сердце Е Наньсун.
В конце концов, как человек может так легко изменить свой нрав? Раньше Янь Юнь была такой холодной — холоднее, чем погода в Северной стране.
— В наши дни молодые люди все чаще умирают от внезапной остановки сердца, так что Наньсун лучше поменьше засиживаться ночами, — с мягкой заботой произнесла Янь Юнь.
Янь Юнь была офтальмологом, и ей достаточно было лишь взглянуть на лицо Е Наньсун, чтобы понять: та в последнее время частенько не спала ночами.
Темные круги под глазами и красные прожилки на белках — всё это без утайки выдавало состояние Е Наньсун в эти дни.
Е Наньсун прислушалась к тому, как бьется сердце в левой половине груди: тук-тук, глухие удары отдавались прямо в ладонях.
Сильные и мощные.
А если оно вдруг остановится?..
Е Наньсун втянула голову в плечи и крадком бросила косой взгляд на сидевшую рядом Янь Юнь: если ее сердце сейчас внезапно замрет, это наверняка окажется напрямую связано с Янь Юнь.
Ведь она, скорее всего, умрет не от внезапной остановки сердца, а от разрыва оной — от страха.
Е Наньсун одновременно тревожилась и в то же время шумно выдохнула: Янь Юнь вовсе не стала мягче, она просто хотела язвить и говорить загадками.
Говорят, что ласковый клинок страшнее всего — теперь Е Наньсун сполна прочувствовала это на себе.
Пока они так беседовали, стюардесса подошла с тележкой для еды.
Откинув столик, стюардесса аккуратно расставила на нем апельсиновый сок, поднос с едой и приборы.
В самом конце она поставила десерт и фрукты.
— Приятного аппетита.
Звуки бульканья разнеслись по салону вместе с подачей еды, и Е Наньсун взяла палочки, собираясь поесть.
Но ощущать на себе этот жгучий взгляд было выше ее сил — не обращать на него внимания оказалось просто невозможно.
Напрягшись всем телом, Е Наньсун тихонько пробормотала:
— Ты не могла бы не смотреть, как я ем?
— Что?
Мужество, которое Е Наньсун с таким трудом собирала по крупицам, было полностью разрушено этим единственным вопросом.
— Ничего. — Е Наньсун оставалось лишь уткнуться носом в тарелку и приняться за еду.
Сладкая и сосвежая дыня показалась во рту горькой, кусок в горло не лез.
Когда же этот самолет наконец приземлится?!
В уголке, скрытом от глаз Е Наньсун, Янь Юнь слегка опустила веки, ее ресницы затрепетали, а указательный палец руки, спрятанной в рукаве, машинально потирал большой.
Ощутив, что этот испепеляющий взгляд наконец исчез, Е Наньсун мысленно перевела дыхание, и даже еда в чарке показалась чуть более аппетитной.
Стоило ей расслабиться за едой, как мысли Е Наньсун начали блуждать — сказывалась профессиональная болезнь писательницы.
Она принялась вспоминать тот странный сон в самолете.
Сюжет с налетом грабителей на борту был весьма неплох, его вполне можно было доработать и вписать в ее остросюжетный роман.
Картинка перед глазами сменилась, и она задумалась.
Голова того грабителя, что взорвалась тогда — это была ее собственная голова или голова другого грабителя?
Наверное, все-таки ее собственная. Если бы это была голова другого грабителя...
Е Наньсун проглотила пережеванную пищу и потянулась к стоявшему рядом апельсиновому соку.
В голове Е Наньсун внезапно вспыхнула картина.
Пуля бандита чиркает по щеке другого грабителя и глубоко вонзается в обшивку самолета.
Голова грабителя на месте, но пуля разрывает надетый на лицо чулок ровно наполовину, и оставшийся лоскут болтается на шее.
На свет показывается холодное, отрешенное лицо с небольшой слезинкой под глазом.
— Пф-ф...
Е Наньсун едва не выплюнула только что сделанный глоток апельсинового сока.
Она изо всех сил зажала смех внутри, а в уголках глаз заблестели мерцающие капельки.
Стоило ей сделать один неконтролируемый вдох, как в носоглотке мгновенно защипало от кислой волны, словно ее окатили электрическим током.
Апельсиновый сок фонтаном брызнул прямо из носа.
В тот же миг Е Наньсун зажала нос ладонью.
Оранжевая жидкость потекла сквозь пальцы вниз по щекам.
Янь Юнь сидела рядом с Е Наньсун и заметила неладное в ту же секунду, как всё произошло.
Увидев, что Е Наньсун отчаянно зажимает нос, Янь Юнь слегка нахмурилась:
— Что случилось? Дай я посмотрю.
Е Наньсун мелко-мелко и часто-часто затрясла головой.
Ее глаза заволокла легкая пелена влаги — момент, когда сок ударил в носоглотку, был настолько неприятным, что у Е Наньсун помимо воли брызнули слезы.
Но Янь Юнь смотрела прямо на нее, и Е Наньсун, задержав дыхание, пыталась подавить подступающие слезы.
Янь Юнь протянула к ней руку и строгим тоном произнесла:
— Нельзя запускать болезнь и избегать врачей.
Е Наньсун не дышала, ее лицо покраснело от напряжения.
Янь Юнь отдернула ее руку, и сок, больше не сдерживаемый пальцами, закапал с подбородка прямо на одежду.
На этот раз Е Наньсун была готова провалиться сквозь землю от стыда.
Опозорилась по полной программе!
Янь Юнь даже остолбенела, явно не ожидая подобного развития событий.
У Е Наньсун мгновенно защипало глаза — от злости, от собственной глупости.
Словно назло, она бросила:
— Ну что, теперь ты довольна?
Произнеся эти слова, Е Наньсун осеклась, опустила взгляд, а губы ее сжались в тонкую линию.
За все эти годы она еще ни с кем не разговаривала столь вызывающе и с обидой.
Она в очередной раз потеряла самообладание перед Янь Юнь.
Капли апельсинового сока расплывались по ткани темными пятнами, наполняя воздух приторно-сладким ароматом.
Атмосфера между ними вмиг накалилась до предела.
Янь Юнь отдернула руку, ее губы зашевелились, но в конце концов она так ничего и не произнесла.
Разорвав упаковку влажных салфеток, она протянула Е Наньсун две штуки, а двумя другими принялась сама оттирать пятна на ее одежде.
Долгое время царило молчание, прежде чем Янь Юнь промолвила:
— Я вовсе не собиралась над тобой смеяться.
Она протянула Е Наньсун еще одну влажную салфетку.
У Е Наньсун защемило в груди. Выхватив из рук Янь Юнь салфетку, она с усердием, словно пытаясь защититься, принялась яростно тереть собственное лицо.
Злобно бросив:
— Спасибо.
До чего же Янь Юнь ненормальная! Ведь это я бросила ее тогда, почему она ведет себя так мягко?
Но сок уже намертво въелся в ткань, и сколько бы они ни терли, пятна не исчезали.
Вдохнув сладковатый запах апельсина, витавший в воздухе, Е Наньсун поклялась себе, что больше никогда в жизни не станет пить сок в самолете.
После стольких происшествий у Е Наньсун пропало всякое желание продолжать трапезу.
Она попросила стюардессу убрать оставшуюся еду.
Уродливые круги пятен на одежде доставляли Е Наньсун жуткое уныние: она была человеком чистоплотным, а липкие загрязнения терпеть не могла больше всего на свете.
Из багажа у нее с собой был только рюкзак, в котором не было сменной одежды — все вещи она сдала в багаж в чемодане.
Как раз в тот момент, когда она ломала голову над тем, что делать, сидевшая рядом Янь Юнь подала голос:
— У меня в чемодане есть чистая одежда, переоденься пока в нее.
Е Наньсун уже открыла рот, чтобы отказаться.
— Когда апельсиновый сок высохнет, он станет липким, — словно заранее зная, что Е Наньсун попытается отказаться, тут же добавила Янь Юнь.
Брови Е Наньсун сошлись еще круче — ладно уж, аргумент Янь Юнь ее убедил.
Е Наньсун глубоко вздохнула: иного выхода всё равно не было, и она кивнула.
На губах Янь Юнь промелькнула едва заметная улыбка. Пояснив всё стюардессе, она открыла багажную полку, достала из чемодана комплект чистой одежды и протянула Е Наньсун.
Е Наньсун приняла вещи.
Ее взгляд остекленел: в руках была ярко-розовая толстовка с принтом в виде мультяшного персонажа.
Что это значит? Что всё это значит, черт побери?!
Зачем она до сих пор хранит эту вещь?
В гардеробе Янь Юнь преобладали исключительно вещи сдержанных, приглушенных тонов, и по идее такую одежду она в повседневной жизни носить вовсе не должна была.
http://bllate.org/book/28311/3422136
Готово:
