Глава 2. Возрождение
Неизвестно, сколько времени прошло — миг или целая вечность. Очнувшись, Чэнь Линь обнаружил, что едет в легком поезде на магнитной подушке. Из-за того, что он заснул, склонив голову набок, шея заныла, онемев от напряжения. Он сел и принялся ее массировать.
Тут же он почувствовал неладное. Как человек, уже ставший духовным телом, он мог ощущать боль и ломоту в физической оболочке?
Чэнь Линь огляделся. В утреннем вагоне редкими кучками сидели пассажиры. Яркая внешность и растерянный вид юноши привлекли внимание окружающих. Встретившись с кем-то взглядом, Чэнь Линь внезапно перевел глаза на окно. Под лучами солнца в ярко-синем небе висело небесное тело практически того же цвета — если не присматриваться, его было трудно заметить.
Как такое возможно? Это что, Луна? — Чэнь Линь широко раскрыл глаза. Он видел, что бледное небесное тело на небосводе, различимое лишь при самом пристальном вгляде, действительно было Луной. Но... разве Луна не была уничтожена?
Парень, ты, похоже, плохо учил астрономию? Сегодня первая четверть лунного месяца, Луна восходит каждый день в полдень, а во второй половине дня, когда солнце уже не так слепит, ее вполне можно разглядеть в юго-восточном направлении, — с улыбкой произнес сидевший неподалеку пожилой мужчина, который наблюдал за ним уже довольно давно. Чэнь Линь резко повернулся к нему, чем изрядно старика напугал.
Вы меня видите? — С тех пор как Чэнь Линь погиб во время взрыва на Луне, он превратился в духа. Он не понимал, почему оказался единственным призраком и куда делись остальные погибшие вместе с ним товарищи. Никто не мог его заметить, и сам он был не в силах прикоснуться ни к чему материальному.
Что за чушь ты несешь, парень? Сонный еще? — Старик взял себя в руки и мягко улыбнулся: — На вид тебе шестнадцать-семнадцать лет, не больше? Скоро начнется учебный год, приехал учиться в столицу?
Шестнадцать... семнадцать лет?
Когда умный браслет на запястье известил Чэнь Линя о прибытии на станцию, он все еще пребывал в состоянии полного оцепенения. В зеркальной поверхности платформы отразился он сам: длинные, растрепанные черные волосы наполовину закрывали глаза, едва заметные темные круги под ними и бледные, тощие руки делали его похожим на затворника-хикикомори. Если не считать пронзительных чайно-золотых глаз, в этом пареньке трудно было узнать двадцативосьмилетнего полковника федеральной армии, имевшего на своем счету бесчисленные заслуги.
Это был он сам в период до поступления в военное училище — ленивый и беспутный подросток!
Два года в военном академии превратили его в элитного меча-пилота, а десять лет на полях сражений сделали одним из лучших асов Федерации. Неужели он вернулся в свои шестнадцать? В то время, когда еще ничего не произошло?!
Чэнь Линь не верил своим глазам. На умном браслете, охватывающем его тонкое запястье с просвечивающими сквозь кожу синеватыми венами, четко красовалась дата: 21 августа 329 года по солнечному календарю. Самые обычные летние каникулы, до поступления оставалась ровно неделя, до собственной гибели — двенадцать лет. А до появления Зергов и начала войны прошло всего чуть больше двух лет.
Чэнь Линь прикрыл глаза. Умный браслет показывал, что его жизненные показатели в полном порядке, вот только духовная сила, которая в этот период должна была находиться на уровне S, внезапно оказалась на уровне SSS. Духовная сила была главным орудием меча-пилота: управлять меха разрешалось лишь тем, у кого ранг духовной силы достигал отметки A- и выше, в то время как стандартом для поступления в военное училище обычно был ранг B-. У Чэнь Линя с самого рождения был уровень S, однако за все шестнадцать лет он не прошел ни одной тренировки по развитию духовной силы. Такова была воля того человека — он прятал Чэнь Линя в сиротском приюте целых шестнадцать лет, и раньше Чэнь Линь никогда не спрашивал его о причинах.
Потому что тогдашний Чэнь Линь вовсе не помышлял о карьере пилота. С детских лет его заветной мечтурой было стать капитаном корабля и отправиться бороздить просторы дальнего космоса в роли первопроходца. И тем не менее, неведомо где произошел сбой, но Чэнь Линя зачислили в Первый институт Синхая Федерации при Лунной базе — изучать ремесло пилота меха.
Чэнь Линь вспомнил: 21 августа тот человек назначил ему встречу. Но из-за недовольства тем, что кто-то вмешивается в его судьбу, Чэнь Линь тогда на встречу не явился, а вместо этого бесцельно слонялся по столице.
Тот человек утверждал, что был близким другом отца Чэнь Линя и заботился о нем по завещанию покойного. Молодому Чэнь Линю было невдомек: разве можно назвать заботой то, что его бросили в приюте на шестнадцать лет, предоставив самому себе, а потом вдруг заявились вершить его судьбу? Чуткая подростковая гордость заставила его оборвать всякие контакты с этим человеком.
Однако теперь, обладая душой двадцативосьмилетнего мужчины, Чэнь Линь рассуждал иначе. Когда он сам учился в военном училище, то смутно чувствовал, что ректор Юэ проявлял к нему особую заботу, не раз упоминая его отца и того самого человека. Позже, когда в Федерации разразилось грандиозное потрясение, у Чэнь Линя появились догадки о личности этого человека, но было уже поздно.
Чэнь Линь тяжело вздохнул. Как бы то ни было, он обязан встретиться с ним, ведь эта первая встреча вполне могла оказаться последней.
Пешком он дошел до назначенного места. То был стилизованный под старину китайский комплекс — Чэнь Линь знал, что подобный ретро-стиль невероятно популярен на Марсе. Земля и Марс, обладающие лучшей экологией, были единственными планетами, где подобные постройки могли позволить себе лишь богатейшие и влиятельные люди, особенно учитывая колоссальное демографическое давление после провала программы колонизации Плутона.
По привычке шагнув рукой в карман, Чэнь Линь лишь сейчас вспомнил, что в этом возрасте у него еще не было никотиновой зависимости и пачка сигарет не лежала там постоянно. Горько усмехнувшись, он вошел на территорию комплекса.
Павильоны и беседки, словно сошедшие с картинки бессмертных пейзажей, извилистые ручьи и маленькие мостики, повсюду буйная первозданная зелень. В одной из беседок к нему спиной стоял высокий, плотного телосложения мужчина. Духовная сила Чэнь Линя подсказала ему, что этот человек невероятно силен — нынешнего его противник мог бы прикончить одним движением пальца.
Чэнь Линь бросил равнодушный взгляд по сторонам: его чайно-золотые глаза не выказывали ни малейшего интереса к местной флоре. И приют, и военное училище состояли из ультрасовременных минималистичных зданий, так что ландшафтные сады такого рода были для него внове.
Обогнув поворот, Чэнь Линь наконец увидел фигуру, которую до этого заслонял собой крупный мужчина.
При первом взгляде этот человек показался самым обычным: заурядная внешность, посредственное телосложение, да и аура совершенно ничем не примечательная. И тем не менее, это ничем не примечательное лицо Чэнь Линь знал слишком хорошо — оно часто мелькало на экранах телевизоров. Совсем недавно, по дороге сюда, уличные голографические экраны транслировали его выступление. В первый год вспыхнувшей войны этот человек день и ночь занимал все электронные дисплеи страны. Чэнь Линь помнил, что произнес тогда новоизбранный президент на митинге перед отправкой войск на фронт:
Мы обязаны сражаться! Ради Фэй Цзиньяня!
Это был Фэй Цзиньянь, отец Фэй Жаня, действующий президент Федерации — президент, которого позже убьют подосланные Зерги.
Ты пришел. А я уж думал, не явишься, — голос Фэй Цзиньяня звучал мягко, совсем не так, как во время его официальных речей по ТВ. В прошлой жизни, если бы не совпадение дат обрыва связи и гибели президента, Чэнь Линь ни за что не связал бы этого человека с главой Федерации.
Чэнь Линь помнил Фэй Цзиньяня как жесткого лидера. Если бы тот не погиб, война между Федерацией и Зергами точно пошла бы по совершенно другому сценарию.
Новый президент был родом с Марса, и его политические взгляды расходились с позицией уроженца Земли Фэй Цзиньяня. Слишком многие армейские части носили клеймо сторонников Фэй Цзиньяня, и у Чэнь Линя были серьезные основания подозревать, что марсианская группировка намеренно отправляла их на верную смерть. Фэй Жань говорил, что они не смели убить его самого, но в то же время панически боялись подпускать к отцовским соратникам. В итоге преданные Федерации элитные мехи-пилоты использовались как пушечное мясо и гибли на передовой одна за другой.
Чэнь Линь глубоко вздохнул. Какими бы путями он ни вернулся в прошлое, он обязан изменить то будущее. И первый шаг к этому — Фэй Цзиньянь ни в коем случае не должен умереть!
Что такое? Чего ты так на меня смотришь? — с улыбкой произнес Фэй Цзиньянь. Сидя на каменном табурете, он слегка приподнял подбородок и посмотрел на Чэнь Линя взглядом, в котором сквозило легкое ностальгическое умиление: — Испугался, что ли? Помню, во время нашего последнего разговора ты меня знатно отчитал.
Да нет, — Чэнь Линь бесцеремонно опустился рядом с ним на соседний табурет, взял пиалу и сделал глоток горячего чая. — Просто ты выглядишь не таким крутым, как я себе представлял.
А? — Фэй Цзиньяню было чуть за сорок, и для Федерации, где средняя продолжительность жизни составляла сто двадцать лет, он был еще очень молод. Он громко рассмеялся, остановившись лишь тогда, когда в уголках глаз выступили слезы: — Эх ты, вечно одно и то же. Говоришь с тобой о серьезных вещах, а ты вечно съезжаешь с темы. Вылитый отец.
Хотя Фэй Цзиньянь никогда не виделся с Чэнь Линем лично, они созванивались раз в месяц, общаясь на равных, как друзья. Фэй Цзиньянь никогда не лез в его дела, лишь давая советы, а окончательное решение всегда оставалось за самим Чэнь Линем. Именно поэтому шестнадцатилетний подросток так остро отреагировал на попытку опеки.
Он с детства привык к свободе, всего добивался собственным трудом и хотел лишь того, к чему лежала душа. К тому же Фэй Цзиньянь прекрасно знал о его мечте стать исследователем дальнего космоса, и вдруг, без всяких предупреждений, заставил его поступать в военное училище пилотов мехов. Тогда Чэнь Линь прямо во время разговора сорвался на крик, а из-за своего колючего характера все два года учебы упорно сбрасывал звонки Фэй Цзиньяня. И хотя тот по-прежнему пунктуально выходил на связь каждый месяц, теперь Чэнь Линь вспомнил, что та ссора стала их последним контактом.
Расскажи мне все, и я подумаю, прощать ли тебя, — возродившийся Чэнь Линь был готов отвесить себе пощёчину: полковник в отставке, пытающийся подражать шестнадцатилетнему юнцу, выглядел невероятно комично и фальшиво.
Что именно ты хочешь узнать? — К счастью, актерские навыки Чэнь Линя не подвели, и Фэй Цзиньянь не заметил подвоха. Покручивая на пальце четки, он забарабанил ими по краю пиалы и перебросил мяч обратно юноше.
Личность моего отца, твои с ним отношения и причины, почему ты заставил меня учиться на пилота... — Чэнь Линь хотел сказать многое: про Зергов, про то, что через два года тот погибнет, про Фэй Жаня... Но он ничего из этого не мог произнести вслух. Само возвращение в прошлое было слишком безумным, а поскольку он и так слыл бунтарем, кредит доверия у Фэй Цзиньяня и без того был ничтожно мал. Он боялся, что тот просто не поверит или решит, что он бредит.
Твой отец... Прости, об этом я рассказать не могу.
...Тогда зачем ты меня позвал? — играя роль двенадцатилетней давности, Чэнь Линь даже не чувствовал фальши. Он взъерошил свои растрепанные волосы, мысленно пообещав себе немедленно их сбрить.
Разве я не могу просто захотеть повидаться с тобой? — улыбнулся Фэй Цзиньянь. Его выражение лица и теплый взгляд придавали словам убедительность: — Мехи-пилоты — это привилегированный класс в Федерации. Это слава, власть и статус.
Раньше я думал, что смогу оберегать тебя всю жизнь, и тем самым выполню долг перед твоим отцом. Но ты рос, и мое несогласие с этим становилось все сильнее.
Сяо Ли, ты одаренный ребенок. Быть может, однажды ты встанешь выше меня, будешь видеть дальше, чем я, и тогда... сможешь найти своего отца.
Назови мне его имя! Мне нужно только имя! — Чэнь Линь поднял голову. Мысли Фэй Цзиньяня совпадали с его собственными, хотя цели были разными. К отцу, которого он никогда в глаза не видел, Чэнь Линь давно не испытывал привязанности. Но мехи-пилоты действительно давали власть и статус — ему необходимо было за два года дорасти хотя бы до уровня, позволяющего стоять рядом с Фэй Цзиньянем, иначе изменить историю не получится.
Чэнь Линь. Его зовут Чэнь Линь.
Пока у тебя не появится достаточной силы, ты не смеешь раскрывать свое происхождение — иначе даже мне не защитить тебя. Ну что же, я даю тебе два года. Спустя два года, после окончания военного училища, приходи ко мне...
Чэнь Линь все еще пребывал в легком шоке от того, что его отец, судя по всему, был далеко не простой фигурой. Что значит фраза о том, что даже Фэй Цзиньянь не сможет защитить его в случае раскрытия личности? Услышав же обещание президента, он понял, что план сработал идеально. Пока Фэй Цзиньянь, глава Федерации, жив, у Чэнь Линя развязаны руки. Провоевав с Зергами целое десятилетие, он от и до изучил их численность и полководческий почար. У него были все шансы при поддержке Фэй Цзиньяня разгромить Зергов и вышвырнуть их вон из Солнечной системы!
А теперь...
Скоро начнется учеба, может ли преподаватель позволить мне заранее насладиться привилегиями? — лукаво улыбнувшись, Чэнь Линь моргнул и понял, что притворяться сорванцом у него получается все лучше и лучше. Впрочем, признаваться в том, что он сам скатывается в детство, он не собирался.
Все уже готово, — кивнув, Фэй Цзиньянь кивнул на стоявшего до этого статуей мужчину, который шагнул вперед и скинул файл с данными на умный браслет Чэнь Линя.
Это апартаменты неподалеку от окололунной станции ускорения. До начала занятий и отправки на Лунную базу еще неделя, потренируйся как следует, прочувствуй мощь меча заранее.
Идет! — Чэнь Линь взглянул на зашифрованные в файле координаты ключа и, заметив, что Фэй Цзиньянь собирается уходить, поспешно поднялся на ноги.
Ах да, в академии будет один человек. Позаботься о нем, я распоряжусь, чтобы вас поселили в одной комнате.
Понял. — Фэй Жань ведь, верно?
Чэнь Линь усмехнулся. В прошлой жизни из-за отказа встретиться с Фэй Цзиньянем тот даже не стал предупреждать сына, лишь намеренно поселив их в одном общежитии. Эту заботу Чэнь Линь принял с благодарностью.
Глядя вслед удаляющейся фигуре, Чэнь Линь поклялся себе: он во что бы то ни стало защитит Фэй Цзиньяня. Ради себя, ради Фэй Жаня и ради всей Федерации!
http://bllate.org/book/28298/3419906
Готово:
