Девятиранный Духовный Меч явился миру!
Сотни загадочных слухов взбудоражили застоявшиеся воды Мира Культивации, подняв чудовищную волну!
В одно мгновение культиваторы меча с севера и юга устремили свои взоры к маленькому безымянному городку на западе.
Городок Линъюнь. Лавка лапши.
Ван Эргу по прозвищу Красавица из Лапши бросила в железный котел ком тонкой лапши, взметнув клубы обжигающего пара. Тяжелые бамбуковые палочки длиной почти в два чи в ее руках свистели рассекая воздух, ловко разделяя лапшины. Ее движения были поистине бравыми и лихими, а раскрасневшееся от пара лицо — трогательно-застенчивым, но, увы, никто на это не обращал внимания.
В лавке сидели сплошь чужаки. Эти гости, одетые в короткие облегающие одежды из прочной ткани, околачивались в городке уже полмесяца и до сих пор не собирались уходить. Сейчас одни из них тихонько переговаривались тройками и четверками, а другие, опустив головы, молчаглаво гладили нечто, спрятанное у самого пояса.
Эта вещица была около трех чи в длину, тонкая и продолговатая, наглухо обмотанная полосками ткани, однако нетрудно было догадаться, что внутри скрывается меч.
Все эти люди были культиваторами меча!
Если прислушаться к их разговорам, станет очевидно: причина, по которой эти скитальцы со всех концов света одновременно собрались в этом безымянном городке, была лишь одна — тот самый меч!
Кто-то произнес:
— Все говорят, что это меч самого Бу Сюя. Разве можно верить таким слухам?
Собеседник напротив него оказался молодым толстяком, чьи одежды буквально сияли от драгоценных камней, а глаза от жировых складки едва виднелись в узких щелочках.
— А даже если и правда? Получишь меч Бессмертного Меча, и что, сразу вознесешься среди бела дня?
Его тон был заносчивым, однако тот, к кому он обращался, опасаясь их взаимного положения, не смел возразить.
— Ха-ха, такому сокровищу вряд ли суждено попасть в мои руки.
— Хоть понимаешь. Этот Духовный Меч уже у моего старшего сородича в кармане. Если у какого-то слепца хватит наглости попытаться его отнять, я проткну его мечом на месте.
Ныне в мире культивации существовали две великие секты: первая — Секта Ляньшань, вторая — Секта Гуйи. Этот увешанный драгоценностями толстяк как раз являлся вторым учеником Секты Ляньшань, а потому, бросаясь угрозами, чувствовал за собой полную уверенность, и остальным оставалось лишь подобострастно поддакивать.
Спорить он не смел, но застрявший в груди ком так и не вышел наружу. Первый собеседник перевел взгляд и с усмешкой произнес:
— Старший брат Цан У, первый ученик Секты Ляньшань, в столь юные годы уже вступил на Стадию Превращения Божества, его мастерство и нрав вне всяких похвал, но вот только...
— Но только что?
— Интересно, а согласится ли с этим молодой господин из Пруда Мечей ЮэВан?
Молодой господин Пруда Мечей Сяо Даолуань, как и первый ученик Секты Ляньшань Цан У, был одним из главных претендентов на этот Духовный Меч. В цзянху ходили слухи, что этот юноша, происходящий из священной земли культиваторов меча, вступил на путь культивации в пять лет, в семь постиг Стадию Закладки Основания, в двенадцать вошел в Стадию Золотого Ядра, в пятнадцать поднялся до Стадии Зарождающейся Души, а сейчас, когда ему едва исполнилось семнадцать, он уже обладал силой Поздней стадии Зарождающейся Души, находясь всего в шаге от Превращения Божества. Его по праву можно было назвать одареннейшим культиватором меча молодого поколения. Если позволить ему заполучить этот девятиранный Духовный Меч, боюсь, он не только прорвется к Превращению Божества и прямиком войдет в Великую Схему, но даже сможет заглянуть за завесу Небесного Дао и стать первым за сто лет человеком, чье вознесение увенчалось успехом.
Круглое лицо Цан Туна, второго ученика Секты Ляньшань, слегка подергнулось. Его пухлые, почти лишенные суставов пальцы украдкой сжали рукоять духовного меча Баосян.
В тот самый момент, когда он уже собирался обнажить клинок, донесшаяся издалека вибрация заставила посуду на столах зазвенеть.
Культиваторы меча тут же вскочили на ноги.
Не успели они спросить друг друга, что произошло, как по западному небосводу промелькнул лазурный луч меча. Быстрее молнии, ярче звезд.
— Это он!
Отреагировав быстрее всех остальных культиваторов меча, парень, который до этого сидел в самом углу лапшичной и молча ел лапшу, выхватил меч и бросился бежать, мгновенно растворившись вдали.
Он явно не принадлежал к числу тех культиваторов: сидел в уголке лапшичной, куда не падало солнце, и никто не садился с ним за один стол. Его одежды отличались явным восточным стилем — с широкими рукавами и просторным воротом, но то ли ткань изначально была неважного качества, то ли он носил их уже много лет и они успели поизноситься, однако на парне это некогда изящное одеяние выглядело лишь жалко и нищенски.
Если бы кто-нибудь догадался зайти в постоялый двор напротив лапшичной и расспросить там, то узнал бы, что этого юношу, с таким благоговением уплетавшего лапшу, звали Шэнь Кэ, и был он обыкновенным пройдохой. В свободное время он вечно таскал за спиной меч и хвастался, будто постигает меч уже целых десять лет, хотя толком не умел даже курице голову свернуть.
Шэнь Кэ прибыл в городок Линъюнь раньше всех культиваторов.
Будучи признанным бездельником и самозваным культиватором меча, он, разумеется, заявился сюда всё за тем же девятиранным Духовным Мечом.
Стаж его культивации был не так уж мал, но природные данные оказались посредственными — даже спустя десять лет он все еще топтался на Стадии Очищения Ци. В лучшем случае с первого уровня Очищения Ци дошел до девятого, едва-едва коснувшись порога Стадии Закладки Основания.
В Мире Культивации ходила старая поговорка: В пятьдесят — молод для Превращения Божества, в тридцать — стар для Закладки Основания. Она означала, что если к пятидесяти годам удается достичь Стадии Превращения Божества, такого практика еще можно считать юнцом среди обладателей этой ступени. Но если в тридцать человек все еще возится на Стадии Закладки Основания, то из подобного культиватора уже вряд ли выйдет что-то стоящее.
В Мире Культивации существовало шесть ступеней: Очищение Ци, Закладка Основания, Золотое Ядро, Зарождающаяся Душа, Превращение Божества и Великая Схема. Общепризнанно самыми трудными для прорыва считались переходы от Закладки Основания к Золотому Ядру и от Зарождающейся Души к Превращению Божества. Лишь достигнув Стадии Золотого Ядра, можно было считать, что вошел в зал, а ступив на Превращение Божества — что проник в покои. Что же касается попыток заглянуть в еще более глубокие тайны и вознестись среди бела дня — это была легенда, случающаяся раз в сто лет.
В возрасте Шэнь Кэ и без успешной Закладки Основания у него почти не оставалось надежды взойти на более высокие ступени.
Так и проведет всю жизнь на самом дне Мира Культивации, влача жалкое существование в ожидании смерти.
Но если удастся заполучить этот Духовный Меч — всё изменится!
Даже если заполучить его не выведется, просто взглянуть пару раз да пощупать — и то в убытке не останешься!
Шэнь Кэ бежал быстрее всех культиваторов, однако не ожидал, что кто-то будет неотступно следовать за ним по пятам. Второй ученик Секты Ляньшань Цан У активировал какой-то магический артефакт и, несмотря на всю свою полноту, несся с невероятной скоростью.
Задыхаясь, Шэнь Кэ спросил:
— Это в той стороне?
— Да. — Цан У посильнее прижал к животу приклеенный талисман Божественного Странствия и хрипло выдохнул: — Это луч меча моего старшего сородича, мне нужно срочно туда. Ты же не ученик Секты Ляньшань, с чего вдруг бежишь так быстро?
Шэнь Кэ смертельно завидовал тому, как легко и невесомо тот двигался благодаря талисману Божественного Странствия, умудряясь произносить такие длинные фразы без малейшей боли в пояснице или одышки. Сначала он думал, что тот луч света не имеет отношения к грядущему девятиранному Духовному Мечу, но раз он заставил первого ученика Секты Ляньшань обнажить клинок, вряд ли это пустяковое дело.
Не упускать из виду зрелища — эта привычка Шэнь Кэ, выработанная за десять лет скитаний по Миру Культивации, оставалась неизменной.
И тогда он пустил в ход всю свою прыть, побежав еще быстрее.
Второй ученик, стесненный собственными габаритами, даже с прибавкой от талисмана Божественного Странствия всё же отставал от Шэнь Кэ на пару корпусов.
Вдвоем они один за другим добрались до подножия Великого Будды Линъюнь.
Там они увидели фигуру на самой макушке статуи, чьи одежды развевались на ветру.
Преодолев расстояние в сотню чжанов, второй ученик благодаря врожденному чутью безошибочно признал в нем своего старшего брата и тут же передал мысленно:
— Старший брат! Что случилось?
— Наткнулся на парочку заклинателей демонов. Пустяки.
Голос первого ученика Секты Ляньшань звучал спокойно — казалось, только что он не разрубил мечом четырех заклинателей демонов на Стадии Зарождающейся Души, а просто сидел в лавке лапши и потягивал с остальными слабый чай.
Слушая этот холодный голос, Шэнь Кэ почувствовал легкий зуд в сердце и поинтересовался:
— Первый ученик Секты Ляньшань Цан У?
Цан У одарил его презрительным взглядом и, не удосужив ответа, левой рукой прижал ножны, а правой вытащил меч.
Вокруг всё сверкало драгоценными каменьями.
Среди молодых культиваторов меча Секты Ляньшань обладателем меча высшего ранга был первый ученик Цан У со своей Цинман, однако больше всего средств на ковку ушло у второго ученика Цан Туна на его Баосян.
Рукоять была инкрустирована бесчисленными духовными камнями, и даже само лезвие не избежало этой участи — мастера с высоким уровнем владения талисманами вырезали на нем узоры, тянувшиеся до самого кончика.
Цан Тун вытащил духовный меч, под стать его собственным габаритам, подбросил его вверх, подпрыгнул на месте и ухватился за рукоять, взмывая в воздух.
Двигался он быстро, но не слишком изящная поза не укрылась от глаз Шэнь Кэ.
Культиваторы меча, не достигшие Стадии Превращения Божества, не умеют летать на мечах... Цан Тун же обладал силой Поздней стадии Зарождающейся Души, вплотную приблизившейся к Превращению Божества, поэтому мог с трудом заставить себя взлететь с помощью такого подвесного способа.
Шэнь Кэ до Зарождающейся Души было еще далеко, так что ему оставалось лишь подниматься пешком по горной тропе позади Будды.
Несколько лет назад богатые семьи из городка выделили средства на то, чтобы вымостить горную дорожку каменными плитами, так что идти по ней было вполне удобно.
Шэнь Кэ неспешно продвигался вверх с безмятежным ритмом человека, прогуливающегося по собственному двору.
Даже солнечные лучи не проникали сквозь густые заросли леса, отчего здесь было весьма прохладно.
Время от времени налетали порывы горного ветра, лаская щеки и принося с собой шум древесных крон.
— Ху-ху-ху...
— Ху-ху-ху...
Почему-то это звучало совсем не как шум листвы?
Шэнь Кэ остановился и повернул голову к лесу у обочины. В полумраке он смог различить лишь смутные тени деревьев: высокие стволы тянулись вверх, пониже зеленел кустарник, а совсем внизу виднелась трава... и чья-то рука.
Маленькая черная рука.
Вся в крови, маленькая черная рука.
Шэнь Кэ испуганно вздрогнул. Вспомнив всевозможные страшные слухи, он вытащил свой большой железный меч и, направив острие на торчащую из травы руку, осторожно приблизился.
Кончик меча почти касался кожи.
Шэнь Кэ нажал указательным пальцем на рукоять и легонько ткнул ту черную руку острием.
Плоть на ней уже разложилась, и при соприкосновении с мечом кожа лопнула, словно перезрелый, заплесневелый фрукт. Кожура расползлась, обнажив упруго выкатившуюся изнутри сердцевину.
Шэнь Кэ наклонился поближе. Выкатившийся плод оказался ничем иным, как сгустком черного кристалла с плотной, почти осязаемой структурой.
Кристалл демона.
Пока заклинатель демонов жив, демоническая ци непрерывно циркулирует в его теле, но после смерти она сгущается в кристаллы, которые рассеиваются по всему телу — разных размеров. По величине и качеству такого кристалла можно было судить об уровне культивации его прежнего хозяина.
Этот кристалл был размером с половину ногтя и имел густой черный цвет, что говорило о том, что погибший здесь заклинатель демонов при жизни обладал как минимум силой Стадии Зарождающейся Души.
Только что Цан У говорил, что столкнулся с несколькими заклинателями демонов — интересно, не был ли этот мертвец одним из них?
Техники культивации заклинателей демонов обычно отличались особой жестокостью. И хотя другие секты не занимались их поголовным истреблением, большинство практиков смотрело на них с презрением, поэтому они предпочитали селиться на затерянных в океанах островах и нечасто появлялись во внутренних землях континента.
И вот теперь эти обладатели немалой силы внезапно объявились в городке Линъюнь на западе континента — неужели тоже ради того девятиранного Духовного Меча?
В голове Шэнь Кэ одна за другой проносились сложные догадки.
В этот самый момент маленькая черная рука вдруг шевельнулась.
Шевельнулась!
Кристаллы демона образуются только в телах умерших заклинателей демонов.
А мертвецы не умеют двигаться.
Даже если этот братец был заклинателем демонов, в конце концов, он оставался человеком.
Он не должен был двигаться.
Шэнь Кэ рубанул мечом.
Дзынь!
Маленькая черная рука под тяжестью железного меча превратилась в грязь, а звук удара металла о металл раздался от земли, которую эта рука прикрывала.
Там лежала прямая короткая палочка длиной около дюйма. Она была такого же черного цвета, как та рука, и не имела никаких узоров или украшений.
Тук-тук.
Сердце Шэнь Кэ почему-то забилось быстрее, словно он собирался встретиться со старым другом, которого не видел много лет.
Что за штука.
Он немного ободрился, отбросил ногой бесформенную ручку и перевел взгляд на тело, с которым она была соединена.
Труп, как и рука, выделялся своей угольно-черной окраской, сразу выдавая в нем заклинателя демонов. Говорили, что, когда заклинатель демонов умирает, его демоническая ци медленно сгущается, разрывая меридианы, и это приносит невероятные муки. Раньше Шэнь Кэ сомневался в правдивости этих слов, но теперь, глядя на искаженное выражение лица трупа, он понял — всё так и было.
Как жалко.
Поразмыслив, Шэнь Кэ достал из-за пазухи огниво, раздвинул вокруг сухую траву и сжег тело дотла. Этот братец выглядел после смерти слишком жутко, было бы скверно испугать местных жителей, которые приходят сюда поклоняться Будде.
Уничтожив следы своего пребывания, Шэнь Кэ с тяжелым сердцем опустился на корточки возле короткой палочки.
Обхватил ее рукой.
С первого прикосновения — холодно.
Ощущения в руке вполне приятные, палочка явно годилась для долгого верчения в пальцах.
Шэнь Кэ попытался потянуть палочку вверх, но она не сдвинулась с места. Похоже, она уходила в землю гораздо глубже, чем он думал, и, возможно, была не короткой палочкой, а длинным шестом.
Он задумался о том, как бы выковырнуть эту штуковину.
Может, сначала разрыть землю и посмотреть?
Рассуждая так, Шэнь Кэ снова взял палочку одной рукой, а другой принялся разгребать землю. Чем дольше он касался этой палочки, тем приятнее она становилась — словно нежная маленькая ручка, к которой даже не хотелось прикасаться впопыхах: он гладил ее и вдоль, и поперек.
Тепло и прохладно.
Нет, слегка горячо.
Как же горячо!
Спустя всего пару вдохов температура прямой короткой палочки подскочила настолько, что едва не обожгла кожу Шэнь Кэ. Он поспешно попытался отдернуть руку, но обнаружил, что ладонь словно прилипла к черенку неведомой силой и оторвать ее невозможно.
Под палящим жаром стук сердца стал еще громче, казалось, оно готово выпрыгнуть из груди.
Пытаясь подбодрить себя хоть как-то, он процедил сквозь зубы:
— Ладно-ладно, сиди уж там, где положено.
Биение сердца не утихло, но палочка словно поняла человеческую речь, и ее невыносимая температура начала спадать.
Не успел Шэнь Кэ перевести дух, как палочка взметнулась из земли, взлетев прямо в небеса и срубая на своем пути бесчисленные зеленые листья. Опавшая листва вихрем закружилась в воздухе, являя поистине завораживающее зрелище.
Шэнь Кэ отбросило назад, он несколько раз перекувырнулся по земле и остановился лишь тогда, когда врезался в толстый древесный пень.
Он смахнул застрявшую в волосах траву и потер царапину на щеке от острого края листа.
Совершая эти движения, он чувствовал себя донельзя оцепенелым.
Что это было?
Летающий зверь в форме короткой палочки?
Слыханное ли дело.
Тот взметнувшийся в небеса луч света, хоть и был черным, чем-то напоминал лазурный свет меча, виденный им ранее.
Шэнь Кэ поднял голову и увидел проем в кроне дерева, пробитый палочкой, сквозь который лился солнечный свет.
И еще более ослепительный, чем солнце, свет меча.
Чернильно-черный длинный меч падал с небес.
Черный Меч приближался с каждой секундой, словно намереваясь насквозь проткнуть этого несчастного глупца.
Он отчетливо ощутил леденящий холод лезвия.
В следующее мгновение Черный Меч резко замер на месте, несколько раз кружась перед Шэнь Кэ, будто о чем-то глубоко размышляя. Густая, неразбавленная ци меча скопилась на острие, а затем устремилась прямо к даньтяню Шэнь Кэ и вонзилась внутрь.
Черный Меч со звоном рухнул на землю.
...
В десятке шагов от них прибывший на мече Сяо Даолуань воочию наблюдал, как сгусток чернильно-черной ци меча исчезает в теле этого человека.
Ци меча, проникающая в тело и образующая зародыш меча — обычное дело для любого практика Стадии Зарождающейся Души.
Будь то Бу Сюй из прошлой жизни или Сяо Даолуань в этой, оба они прекрасно знали об этом.
Но...
Зародыш меча в теле этого человека сформировался из его собственного меча!
А этот человек — всего лишь никчемный слабак на Стадии Очищения Ци!
Сяо Даолуань сжал в руке деревянный меч по имени Юэге, раздумывая, стоит ли сейчас убить его и забрать меч обратно.
http://bllate.org/book/28287/3418855
Готово:
