Реквизитор подошел и влил в рот Е Фэншу пакетик с искусственной кровью, на котором тот так настаивал мгновением ранее.
Е Фэншу снова принял живописную позу, падая пластом, и задними коренными зубами поудобнее устроился на пакетике.
Как только хлопнула хлопушка, он настроился на нужный лад и с горечью и гневом вопросил:
— Да неужели в тебе совсем не осталось ни капли благодарности за учинённое наставником добро?
Если реплики Е Фэншу звучали сбивчиво, напоминая вялого дождевого червя, то слова Сюй Сина напоминали яростный дождь, барабанящий по окнам: в них чувствовались и эмоции, и чёткая артикуляция:
— Добро? Да вы все просто держали меня за цепную собаку! Но даже чтобы побить собаку, нужно оглядываться на её хозяина, а эту собаку вскормили вы сами!
Е Фэншу изо всех сил заорал:
— Юэ Цинчэнь, мы никогда в жизни об этом не помышляли!
Его верхняя часть туловища вдруг стала невесомой. Сюй Син обладал невероятной силой — ухватив его за воротник, он действительно приподнял его над полом:
— Не помышляли о чём? О том, что пёс может вцепиться в руку хозяина? Этого вы не могли вообразить, или же считали, что собака на такое не способна?
Затем одна его рука мёртвой хваткой впилась в подбородок Е Фэншу:
— Старший брат Вэнь, знаешь ли ты? На самом деле Лу Цинъя убил я.
До этого они не переглядывались, и Е Фэншу думал лишь о том, как гладко у Сюй Сина идут реплики.
Теперь же их взгляды встретились, и по спине Е Фэншу пробежал леденящий душу мороз.
В глазах Сюй Сина плескалась сплошная ненависть.
Если в этой ненависти и было что-то безумное, то она одновременно казалась пугающе хладнокровной. А если рассуждать о хладнокровии — оно граничило с невероятной одержимостью.
Разве можно считать этого ублюдка собакой? Перед ним явно стоял волк, способный вырвать человеку сердце.
Нет, стоп, с какой стати он меня ненавидит?
Е Фэншу на мгновение растерялся. Но настал черёд его реплики, и он выдавил:
— Юэ Цинчэнь, да э-это же...
Язык во рту заплетался, и тут у самого корня языка возник отвратительный привкус.
Он случайно прокусил пакетик с кровью.
Однако вместо того, чтобы эффектно и трагично сплюнуть кровь, как планировалось, Е Фэншу по неосторожности сглотнул добрую порцию. Его тут же затошнило, и алая жижа фонтаном выплеснулась изо рта, обдав лицо Сюй Сина.
Съёмочная группа тут же бросилась вперёд. Е Фэншу начал задыхаться, кашляя до посинения, пока Сяо Цю хлопал его по спине. Добросердечный Сюй Син тоже поспешил на помощь, протягивая бутылку с отвинченной крышкой:
— Быстро прополощи рот.
Е Фэншу резко поднял голову и увидел, что лицо Сюй Сина сплошь покрыто кровавыми брызгами, а гримёр бережно протирает его ватным диском.
Е Фэншу яростно выпалил:
— Ты...
Но договорить так и не смог.
В тот самый миг на экране он действительно испугался взгляда Сюй Сина.
Е Фэншу яростно прополоскал рот, наконец-то избавившись от мерзкого липкого привкуса во рту.
Он уставился на Сюй Сина, но тот выглядел абсолютно озадаченным.
И верно: даже если он и отказался от примирения, с чего бы Сюй Сину питать к нему столь лютую ненависть?
Раз уж ненавидел не Сюй Син, значит, это Юэ Цинчэнь ненавидел Вэнь Тичжу.
От этой мысли Е Фэншу стало ещё досаднее.
Уж лучше бы Сюй Син и вправду ненавидел его самого — по крайней мере, это объясняло бы, почему тот так здорово играет.
Но самое бесячее заключалось в том, что Сюй Син действительно играл великолепно.
Следующие несколько дублей он повторял безупречную донельзя игру, но сцену всё равно никак не могли утвердить.
Режиссёр не называл имён, но Е Фэншу прекрасно понимал, кого именно тот отчитывает.
Режиссёр по фамилии Ляо, перешагнувший порог среднего возраста, обладал вполне сносным нравом и не любил ругань, но беда заключалась в том, что у него всё ещё оставались кое-какие амбиции в плане искусства. За глаза съёмочная группа звала его Ляо Тайбао.
Последние два дубля Е Фэншу считал более чем успешными: текст выговорил чётко, эмоции на лице удержал, кровь сплюнул красиво — чего ещё надо? Но Ляо Тайбао всё равно протянул:
— Давайте-ка снимем ещё один дубль на всякий случай.
Вкус искусственной крови был донельзя отвратительным, и Е Фэншу вовсе не улыбалось снова её глотать. Протолкавшись к монитору, он бросил:
— Дайте взглянуть, что со мной не так.
На самом деле он хотел сказать: Если у тебя есть хоть капля ума, объясни толком, что в моей игре не так.
Хотя он и пришёл в профессию случайно, актёрскому мастерству он учился за самые настоящие деньги. Уж кто-кто, а Сюй Син по сравнению с ним был самоучкой, и Е Фэншу не верил, что между ними может пропасть такая огромная пропасть.
Но пересмотрев отснятый материал вместе с режиссёром, Е Фэншу, привыкший всегда относиться к себе снисходительно, на сей раз не нашёл повода для самооправдания.
Они с режиссёром одновременно умолкли.
Е Фэншу молчал, и поделом было бы Ляо Тайбао предложить ему путь к отступлению.
Но фильмы Ляо Тайбао один за другим гремели на экранах, поэтому он лишь невозмутимо произнёс:
— Ещё разок?
Е Фэншу с каменным лицом ответил:
— У меня больше нет эмоций.
Ляо Тайбао велел ему немного передохнуть, и Е Фэншу с сердитым видом уселся обратно в режиссёрское кресло, направив на себя портативный вентилятор.
Преподаватель актёрского мастерства из его команды тоже села рядом. Чувствуя себя ребёнком, отчитываемым родителями, Е Фэншу обиженно протянул:
— Преподаватель Линь, неужели я и правда настолько никудышный?
Не считая Юй Сяня, преподаватель Линь оставалась единственным человеком из его команды, с которым он ещё мог нормально разговаривать.
Она тщательно подбирала слова:
— Ты сыграл очень хорошо. Но можно ещё лучше.
Е Фэншу не смирился:
— Разве Сюй Син сыграл настолько лучше?
Если положить руку на сердце, Е Фэншу выложился на все сто и показал свою лучшую за последнее время игру. По крайней мере, на экране он выглядел по-настоящему разъяренным.
Но стоило сравнить его с Сюй Сином, как создавалось впечатление, будто они находятся в двух совершенно разных мирах.
Сюй Син стоял посреди бескрайней снежной степи на перепутье собственной судьбы.
Е Фэншу же понятия не имел, где находился он сам. Разве что на сцене косплееров с постановкой Меч спешит к длинному мосту на каком-нибудь фестивале аниме.
Преподаватель Линь предпочла уйти от ответа:
— Преподаватель Сюй, судя по всему, относится к представителям школы переживания, в нём больше взрывной энергии.
Е Фэншу задумался:
— Может, мне добавить напора?
Преподаватель Линь тут же замахала руками:
— Я вовсе не это имела в виду...
Сюй Син тем временем тоже вернулся в своё кресло. На таком расстоянии было трудно не расслышать их разговор, но Сюй Син вежливо смотрел исключительно перед собой, обеими руками поддерживая чашку с чаем.
Е Фэншу громко спросил:
— Преподаватель Сюй, а что вы думаете?
Сюй Син был вынужден отставить чашку:
— Брат Е сыграл замечательно, просто у режиссёра Ляо действительно высокие требования.
Е Фэншу хмыкнул:
— Выходит, преподаватель Сюй запросто отвечает высоким требованиям режиссёра Ляо, а я один не справляюсь?
Судя по прошлому опыту, Сюй Син никогда бы не позволил словам Е Фэншу повиснуть в воздухе, но на сей раз он промолчал. Опустив чайную чашку на стол, Сюй Син спросил:
— Брат Е, а что для тебя Вэнь Тичжу?
Е Фэншу перевёл взгляд на Сюй Сина.
Юэ Цинчэнь в исполнении Сюй Сина происходил из низов, к тому же, чтобы не затмевать главного героя, был одет в чёрные как смоль одежды, а его единственным украшением служила простая железная шпилька в волосах. Зато меж бровей у него алела точка киновари, словно упорный цветок на крутом обрыве — она врезалась в память с первого взгляда и выглядело чертовски притягательно.
Жаль только, эта метка являлась важнейшей сюжетной завязкой оригинала, и вздумай кто-нибудь предложить вырезать её, фанаты первоисточника живо разрыли бы могилы предков этого смельчака.
Е Фэншу усмехнулся:
— Вэнь Тичжу-то? Чистейшей воды клоун, который душу выворачивал наизнанку перед неблагодарной тварью, так ему и надо.
Сюй Син спокойно произнёс:
— Тогда в следующий раз попробуй улыбнуться.
Е Фэншу опешил, но тут же ядовито парировал:
— Ого? Преподаватель Сюй и впрямь решил поучить меня актёрскому ремеслу?
Мягкие глаза Сюй Сина изогнулись в полумесяцы:
— У брата Е есть профессиональные наставники, куда уж мне до них.
Ощущение удара кулаком по мешку с ватой накатило с новой силой, и Е Фэншу отвернулся, больше не желая с ним разговаривать.
Е Фэншу бы с радостью, как раньше, гордо отвернуться и уйти со словами: с меня хватит, больше не снимаюсь! Но если раньше такой уход выглядел проявлением крутизны, то теперь со стороны это выглядело бы так, будто он испугался Сюй Сина.
Поэтому ему пришлось снова лечь животом на уже промокший плед, ожидая, пока Сюй Син вновь вцепится ему в подбородок.
Диалог покатился по накатанной колее, словно заезженная пластинка.
Но на сей раз Сюй Син изменился.
Выдав порцию своих коварных разоблачительных реплик, он больше не изображал мучительную боль.
Напротив, на этот раз он улыбнулся, притом вполне искренне и злорадно.
Заварить такую кашу стоило исключительно ради того, чтобы насладиться этим зрелищем.
Совершить столько убийств и злодеяний ради того, чтобы увидеть выражение лица Вэнь Тичжу в этот самый момент.
Если раньше Е Фэншу испытывал некий страх, то теперь ему нестерпимо захотелось съездить Сюй Сину по физиономии.
Однако как бы ни менялся Сюй Син, сам Е Фэншу по-прежнему не мог поймать ритм его игры.
Е Фэншу инстинктивно попытался отвернуться, чтобы избежать взгляда партнёра. Но на сей раз Сюй Син стиснул его подбородок мертвецкой хваткой, не оставляя ни шанса на движение.
Он ошеломлённо уставился на Сюй Сина.
И в безумном смехе Юэ Цинчэня разглядел плохо скрытую насмешку самого Сюй Сина.
Если пьянство используют как повод излить душу, почему бы кому-то не воспользоваться ролью, чтобы выплеснуть истинные чувства?
Е Фэншу окончательно рассвирепел.
Он тоже рассмеялся.
Вэнь Тичжу не мог позволить себе проиграть Юэ Цинчэню.
А Е Фэншу тем более не собирался проигрывать какому-то Сюй Сину, у которого во всём интернете наберётся фанатов меньше, чем у него самого в погрешности округления.
Он скалил зубы в зловещей усмешке.
Вэнь Тичжу — круглый дурак, а мне-то, Е Фэншу, какое до него дело?
И вообще, с чего ради на свете появляется столь затравленный главный что ни на есть герой? Что за паршивую книжонку экранизируют, раз она смогла стать популярной?
Всё вокруг казалось донельзя абсурдным, и его собственный смех становился всё безумнее.
Оба персонажа заливались смехом, пока наконец Сюй Син не произнёс фразу, которую Е Фэншу позабыл:
— Вэнь Тичжу, это ты слеп и глух ко всему!
— Верно! Если бы не моя слепота, с чего бы мне так с тобой поступать? — Е Фэншу в упор вглядывался в глаза Сюй Сина. К счастью, что бы он ни забыл, он точно помнил про бутафорскую кровь, но на этот раз Сюй Син оставил ему слишком мало пространства для манёвра, не позволив выплюнуть её на землю.
Поэтому он без затей выплеснул всё содержимое прямо на руку Сюй Сина, сжимавшую его подбородок.
На этот раз искусственная кровь оказалась гуще предыдущей: она стекала каплями сквозь пальцы Сюй Сина, просачиваясь в рукав и капая на полы их одежд.
Вентилятор, создававший эффект падающего снега, шумел на полную мощность. До него донёсся голос Ляо Тайбао, словно тот отмахивался от целого роя назойливых мух:
— СТОП!
Костюм был испорчен, но сцену всё равно приходилось засчитывать как отснятую.
Е Фэншу собрал во рту последние остатки кровавой жижи и с досады сплюнул, однако ламой он не был, так что до лица Сюй Сина плевок не долетел.
Затем он услышал голос Ляо Тайбао:
— Неплохо, все отлично потрудились. Снято!
Глава 7. Вставать с петухами
Сюй Син покинул гостиницу в половине шестого утра.
Всё в этих краях казалось куда более диким и необузданным, чем во внутренних районах страны.
Едва солнечный диск показался из-за горизонта, как тут же взмыл в зенит, озарив ослепительно-чистое синее небо и снежные вершины.
Ветер, словно сорвавшийся с привязи конь, сбивал с ног.
Поймав попутный порыв ветра, Сюй Син неожиданно пустился в бег, наплевав на пульс и темп, побежал так быстро, что в груди едва не разрывались легкие.
Казалось, если бежать достаточно быстро, никакие тревоги не смогут угнаться следом.
http://bllate.org/book/28269/3416751
Готово:
