Продюсер лично прилетел в столицу, чтобы отчитаться перед Е Фэншу, и, назвав несколько имён заведомо проигрышных кандидатов для массовки, наконец перешёл к сути:
— А как насчёт Сюй Сяоиня?
В комнате воцарилась секундная тишина. Е Фэншу, который уже клевал носом, разом взбодрился:
— А? Кого? Да у этого выродка репутация хуже некуда!
Агент Юй Сянь и продюсер обменялись красноречивыми взглядами, в которых читалось всё: от невысказанных сомнений до готовности уступить. Юй Сянь произнёс:
— …Зато у него огромный уровень цитируемости! К тому же Сюй Син славится своей сговорчивостью и дешевизной. Особенно на этапе продвижения — какое бы требование мы ни выдвинули, они, скорее всего, во всём пойдут навстречу.
Он искренне подчеркнул:
— Продвижение ведь так важно, верно?
Это же экранизация броманса: хочешь стать популярным — одна часть заложена в самом сериале, а девять частей творятся за его пределами.
Е Фэншу был заинтригован.
Е Фэншу попытался подумать.
Но размышления — занятие крайне утомительное. Как и в случае с другими хлопотами в его жизни, он обычно перепоручал раздумья кому-то другому.
Е Фэншу взглянул на продюсера — тот выглядел абсолютно уверенным в себе; затем перевёл взгляд на Юй Сяня и прочитал в его глазах одобрение и поддержку.
Е Фэншу пошёл на компромисс.
Он небрежно бросил:
— Раз уж вы так говорите, так и быть, пусть пришлют сценарий?
Попытка — не пытка.
Не прошло и сорок восьми часов, как агент Сюй Сина прислал ответ: «Здравствуйте, не найдётся ли у вас времени обсудить всё лично?»
Глава 2. Битва умов за праздничным столом
Оригинальный роман назывался «Кто наблюдает за тем, как меч устремляется к Длинному мосту», а название сериала сократили до «Меч спешит к длинному мосту».
Автор написал множество масштабных сцен на открытом воздухе, поэтому съёмочная группа решила провести церемонию начала съёмок на лугах Алдыргана во Внутренней Монголии.
На монгольском языке слово Алдырган означает «золотые колючки». Когда-то это была глушь, куда захаживали лишь пастухи, но больше десятка лет назад здесь провёл съёмки знаменитый на весь мир режиссёр, и со временем это место превратилось в кинематографическую базу.
Уже совсем стемнело, когда комфортабельный микроавтобус наконец прибыл к гостинице.
Проведя несколько часов в тесноте машины, все чувствовали себя отвратительно и мечтали размять ноги, однако Е Фэншу сидел неподвижно, а лицо его было чернее ночного неба.
Разумеется, он тоже чувствовал себя скверно. Но он был боссом, а недомогание босса обычно удавалось снять лишь за счёт того, что окружающим становилось ещё хуже.
В команде каждый прекрасно знал его скверный характер, поэтому все наперебой бросились тащить багаж, стараясь не попадаться ему под горячую руку.
Лишь Юй Сянь, словно преданный смотритель в силу своих обязанностей, не имел возможности сбежать. Одной ногой ступив в салон, а другую оставив снаружи в позе вечной готовности к бегству, он осторожно поинтересовался:
— Фэншу, приехали. Выйдешь подышать свежим воздухом?
Е Фэншу нашёл на ком сорвать злость. Он наигранно изумился:
— А? Приехали? Сюда? Разве здесь вообще можно жить? Почему бы тебе не снять для меня юрту?
На базе в степи была всего одна гостиница, где обычно останавливались съёмочные группы. Там было довольно чисто и аккуратно, вот только звёзд у отеля не имелось. Е Фэншу же был страшным педантом в вопросах жилья: если поблизости не нашлось бы Аман или Булгари, то пятизвёздочный отель оставался его абсолютным минимумом. Но степь не сравнить с цивилизованными регионами — она славится своими бескрайними просторами и способна смирить любой норов; до ближайшего к базе уездного городка было больше двух часов езды на машине, да и условия там, пожалуй, оказались бы хуже здешних.
Юй Сянь попытался сгладить углы:
— Разве у нас был выбор? Мы пробудем здесь всего несколько дней, а после съёмок сразу отправимся в Хэндянь. Режиссёр Ляо и остальные уже на месте, ждут нас к ужину.
Е Фэншу откинулся на спинку сиденья:
— Иди без меня, я устал и хочу спать.
Они и так опаздывали больше чем на час, и со лба Юй Сяня пот градом катился:
— Разве исполнитель главной роли может отсутствовать, когда все остальные не смеют притронуться к еде? В этакой глуши вряд ли найдутся изысканные блюда, но ты же разрешил мне взять с собой вино? Пойдём, выпьем по рюмочке для компании.
Е Фэншу по-прежнему не шевелился. Юй Сянь полез в салон тянуть его за рукав, но Е Фэншу резко отдёрнул руку:
— Хватит! Если ты ещё хоть раз заставишь меня жить в такой дыре, я развернусь и уеду в аэропорт!
Юй Сянь был прав: пока не появится ведущий актёр, никто не посмеет притронуться к палочкам.
Такие важные персоны, как режиссёр и продюсер, отдыхали в своих номерах, а рядовые помощники за общий стол не допускались. Те же, кто сейчас томился в ресторане, были работягами из съёмочной группы, которым эта трапеза уже не приносила никакого удовольствия, но уйти они не смели.
Лица, не умевшие усидеть на месте, то и дело выходили на крыльцо покурить.
— Этот учитель Е случаем не заблудился по дороге во Внутреннюю Монголию? — язвительно произнёс кто-то, стряхивая пепел.
— Подумаешь, новость. Слыхал я, он как-то раз на два дня опоздал, заявив, что не хочет лететь ночным рейсом.
Кто-то кивнул в сторону отдельного кабинета:
— А вот тот молодой человек явился на редкость рано.
— И что этот молодой человек делает? Сидит там уже почти два часа, и хоть бы шелохнулся.
— Ха, я тут проходя мимо заглянул внутрь, вы ни за что не угадаете, чем он занят.
— Да ну?
— Сидит, читает электронную книгу.
Раздался сухой щелчок, во тьме вспыхнул синий огонёк — тот самый сотрудник, что разоблачил Сюй Сина, прикуривал очередную сигарету:
— Среди ночи, ни фотографов-подглядыщиков, ни фанатов, про папарацци я вообще молчу. Интересно, на кого он тут спектакль разыгрывает?
Тот, кто ранее шутил, будто учитель Е заблудился в степи, не удержался от смеха:
— Поделился бы Сюй Сяоинь своей преданностью искусству и добропорядочностью с учителем Е, вот было бы здорово.
Сюй Син отложил в сторону ридер и взглянул на настенные часы в углу.
Было уже около девяти, и ужин плавно превращался в поздний перекус.
Его помощник А Яо уже раз семь бегал к дверям выглядывать гостей. В последний раз он как раз застал момент, когда съёмочная группа высмеивала увлечение Сюй Сина чтением. Ему ужасно хотелось возразить, но он понимал, что нельзя. Постояв в растерянности пару секунд, он вдруг почувствовал себя так, будто совершил нечто предосудительное, быстренько затушил недокуренную сигарету и с виноватым видом вернулся обратно.
Заметив его кислую мин, Сюй Син спросил:
— Проголодался?
А Яо кипел от злости и, не зная, на кого её излить, решил сорвать досаду на том, кто этого больше всего заслуживал:
— Черт, что за херня, решили тут воспитательные беседы устраивать?
Сюй Син остался к этому равнодушен:
— Проголодался — сходи к официанту, попроси булочек.
Его тон был точь-в-точь как у учителя младших классов, услыхавшего жалобу на соседа по парте, который тайком уплетает острую сою.
Затем его взгляд снова опустился на экран ридера.
А Яо работал с ним уже два года, но никак не мог привыкнуть к подобной манере. Обеспокоенный помощник выпалил:
— Брат...
Он не успел договорить, как курильщики с улицы дружно хлынули обратно в помещение:
— Идут, идут!
Тяжёлая дверь кабинета распахнулась, впуская струю холодного воздуха.
Первым вошёл Юй Сянь с сияющей улыбкой на лице:
— Ой, ну и ливень же сегодня после обеда шёл! Самолёт раз семь кружил над аэропортом, прежде чем сесть. Учитель Е спешил изо всех сил, боялся сорвать завтрашнее начало съёмок, но, к счастью, успели! — Его взгляд обежал комнату, не обнаружив режиссёра и продюсера, после чего он с энтузиазмом ухватился за первую попавшуюся протянутую ему руку: — Простите, тысяча извинений! Чуть позже я заглажу вину дополнительными порциями.
Сюй Син едва слышно вздохнул.
Он выключил экран ридера, аккуратно закрыл его и положил в уголок дивана.
Юй Сянь, конечно же, уже заметил его. Руки Юй Сяня всё ещё оставались в чужом рукопожатии, но улыбка, глаза и носки туфель уже неудержимо развернулись в сторону исполнителя второй главной роли — словно стрелка компаса, притянутая магнитом, или подсолнух, следующий за солнцем.
Сюй Син поднялся навстречу, озарив лицо ещё более пылкой и искренней улыбкой, чем у Юй Сяня.
Стоило Сюй Сину встать, как только что вошедшему Е Фэншу показалось, будто в комнате даже притупился свет.
Рост Юй Сяня составлял метр семьдесят пять, что не так уж мало, но рядом с Сюй Сином он выглядел сущим корги.
К этому моменту они уже крепко сжали руки друг друга и о чём-то оживленно беседовали, выглядя так тепло, словно старые друзья, разлучённые на долгие годы. Затем Сюй Син повернулся к главному герою и озарил его ослепительной белозубой улыбкой.
Вопрос, который Е Фэншу задавал себе в машине, наконец нашёл свой ответ.
Почему у Сюй Сина до сих пор есть фанаты?
С такой-то внешностью немудрено иметь армию поклонников.
У Сюй Сина была высокая переносица и резкие, выразительные надбровные дуги — поистине мужественный костяк лица, но сами черты отличались столь яркой, утонченной красотой, что казались почти женственными. Сочетание столь утонченной живописности с чрезвычайно мужественными контурами лица не только не выглядело чужеродно, а напротив, придавало его облику какое-то насыщенное, драматичное очарование.
На мгновение Е Фэншу даже пожалел о своём решении.
Вдруг в сети появятся статьи о том, как этот тип затмил его собственной красотой?
Но стоило Е Фэншу опустить взгляд ниже лица, как тревога тут же отступила: на Сюй Сине был лишь простой чёрный свитер с высоким горлом и чёрные брюки — никаких тебе люксовых брендов, ни единого украшения на теле, не говоря уже о дорогостоящих часах.
В этой тусовке принято сначала оценивать одежду человека, а уже потом его самого; неряшливый вид приравнивается к нищете, и никто, кроме настоящего воротилы бизнеса, не осмелится щеголять в подобном «простом» амплуа. Поэтому, даже погрязнув в долгах по самые уши, двести восемьдесят тысяч нельзя было экономить на внешнем лоске.
Е Фэншу знал, что Сюй Син настолько беден, что берётся за любую работу, но он никак не ожидал, что тот может быть настолько разорён, будто ходит голышом.
Да кто он такой по сравнению со мной? С чего бы мне равняться с ним?
Е Фэншу закатил глаза и отвёл взгляд.
Вскоре в ресторане появились режиссёр и продюсер, и Е Фэншу, до этого сидевшему закинув ногу на ногу, всё же пришлось слегка приподнять зад.
Блюда подавали одно за другим, в основном это были степные деликатесы — жирные и свежие, но Е Фэншу посчитал их слишком маслянистыми и почти не притронулся к еде. Юй Сянь откупорил красное вино, привезённое издалека, и, пользуясь моментом для тоста, ещё раз всё объяснил, попросив присутствующих о снисхождении. Разумеется, никто не стал возражать.
Приближалась полночь, стол был усеян пустыми бутылками и объедками, однако до расхода было ещё далеко. Словно добивая выживших после битвы солдат, гости покинули свои места и принялись ходить по кругу со стаканами, выискивая жертв для парных тостов.
Подобное застолье теперь напоминало камень, с силой закатанный на вершину горы. Дальнейший путь вниз обещал быть быстрым, ведь кто-нибудь обязательно покатится по склону, попутно извергая из себя выпитое.
Е Фэншу тоже был порядком пьян.
Обычно пьяным людям кажется, что им всё по плечу. Но Е Фэншу отличался от них: он и в трезвом виде считал себя величайшим человеком на свете.
А захмелев, он искренне уверовал, что он вообще-то добряк, просто окружающая серость его совершенно не понимает.
Раз уж он добрый человек, то должен относиться к людям лучше.
Поэтому он милостиво соизволил пройтись со стаканом, чтобы чокнуться с обывателями, а заметив, как все вокруг польщены и удивлены, подумал про себя: «А ведь я и вправду невероятно прост в общении».
Обойдя весь зал, он обнаружил одного человека, до которого лучи его великодушия так и не дошли.
Сюй Син снова сидел на том самом диване, где расположился в самом начале.
Е Фэншу кое-как доковылял до него и принялся покачивать бокал прямо перед этим смазливым лицом, так что край фужера едва не касался щеки Сюй Сина:
— Брат Сюй, ты же произносил тост, а я, кажется, так и не ответил тебе?
Сюй Син никак не ожидал, что удостоится столь почтительного обращения, и торопливо поднялся. Чуть опустив свой бокал и едва ли не кланяясь, он коснулся краем своего фужера донышка бокала Е Фэншу.
Е Фэншу с ухмылкой наблюдал, как собеседник единым махом осушил полбокала красного вина:
— А ты неплохо пьёшь! С чего это ты уселся в одиночестве? Если не знать, можно подумать, что ты прячешься от выпивки.
Сюй Син тоже улыбнулся:
— Голова у меня и правда слабая, но ради такого дорогого гостя… Раз уж учитель Е наливает, грех не выпить до конца.
Выпитая наскоро порция красного вина уже вовсю гуляла в желудке, и теперь, словно проступая сквозь кожу, шелковистая кожа на его шее и щеках начала отчетливо алеть.
http://bllate.org/book/28269/3416746
Готово:
