Но для ношения человеком его длины вполне достаточно. Пожалуй, единственный недостаток — излишняя тяжесть, из-за чего им не слишком удобно делать гибкие рубящие движения. Если срезать трещину на самом кончике и переделать его в короткий нож для использования вручную, результат должен получиться неплохим.
Сказано — сделано. Гань Люцзюнь быстро отсёк потрескавшуюся часть, не собираясь добавлять никаких лишних деталей, утяжеляющих клинок, и просто вытянул хвост заготовки, выковав рукоять как единое целое.
Весь процесс шёл легко и плавно. Гань Люцзюнь работал с самого утра до наступления темноты. Ручная ковка требовала больше всего сил, к счастью, он никогда не забрасывал физические тренировки. Однако прежнее тело владельца оказалось слишком слабым, и Гань Люцзюнь завершил этот многострадальный короткий нож лишь тогда, когда мышцы на обеих руках заныли и почти перестали подниматься.
Напоследок он одним махом отполировал клинок и заточил лезвие. Проверив остроту, твёрдость, упругость и то, как нож лежит в руке, Гань Люцзюнь наконец-то с довольным видом уложил его в коробку.
Он был уверен, что этот нож непременно поможет ему заработать первый капитал.
Отсканировав готовое изделие, он выставил его на Звёздную сеть для анонимной продажи, и у Гань Люцзюня наконец появилась передышка.
После этого он не забывал изучать информацию об оружии на Звёздной сети. Когда он бесцельно просматривал страницы, то обнаружил, что на его прежний комментарий пришёл ответ в личные сообщения.
Материалы я могу предоставить, мне нужно сделать нож на заказ, в подарок.
Гань Люцзюнь обрадовался: этот щедрый богатей и вправду ответил!
Правда, с такими расплывчатыми требованиями он сталкивался впервые, да ещё и по индивидуальному заказу. Сто тысяч звёздных монет — сумма немаленькая, а после того случая, когда он чуть не провалился, Гань Люцзюнь уже не осмеливался разбрасываться громкими словами.
У вас есть конкретные пожелания? Например, назначение ножа, размеры, предпочтения по материалам или какие-то особые детали дизайна? — терпеливо расспрашивал Гань Люцзюнь, надеясь получить от клиента побольше информации, чтобы выковать клинок по его вкусу.
Под стать ему. — Ответ собеседника шёл вразрез с вопросом. Никаких дополнительных описаний — собеседник просто скинул фотографию.
Мужчина на снимке был очень молод, его черты лица сочетали в себе какую-то андрогинную красоту. Он стоял на ветру, длинные чёрные волосы развевались на воле, кожа отливала здоровым золотистым загаром, а в каждом движении таилась бурная жизненная сила.
Он открыто смотрел в объектив, и уголки его губ сами собой трогала горделивая, самодовольная улыбка.
Человек был хорош собой на зависть многим, но с таким странным требованием Гань Люцзюнь сталкивался впервые, да и рассуждения о том, что кому-то под стать, казались чересчур субъективными.
Проявив осторожность, Гань Люцзюнь не стал с ходу соглашаться на условия клиента, а предложил встретиться: Если можно, было бы лучше пообщаться лично. После этого решительный и четкий в делах покупатель словно завис и долго не давал ответа.
Гань Люцзюнь подумал, что у собеседника могут быть какие-то тайные трудности, и не стал настаивать.
Он уже собирался отозвать это сообщение, как вдруг собеседник ответил: Время назначай ты.
Поди пойми, то ли этот человек отличался беспечностью и безусловным доверием к чужому мастерству, то ли был просто до неприличия богат и не сорил деньгами, раз запросто перевёл ему задаток и ни капли не боялся, что он возьмёт деньги и ничего не сделает.
Увидев эту сумму цифр, Гань Люцзюнь даже захотел установить ему антимошенническую программу.
В ожидании встречи с заказчиком клинка он тоже не сидел сложа руки и принялся готовиться к ковке своего первого оружия.
Прежде всего требовались подходящие материалы. Теперь деньги водились, но Гань Люцзюнь не смел тратить их налево и направо: если договориться не удастся, а деньги уйдут, разве не превратится он в неплательщика?
Нельзя же из-за малого терять великое.
Стоило карманам немного опустеть, как у Гань Люцзюня проявилась старая привычка: не сходить ли ему за рудой? И впрямь, бесплатное всегда милее всего.
Лимагэ следовала за Гань Люцзюнем по задним холмам академии и, словно сапёр, выискивала, не попадётся ли пара пригодных хороших кусков. Зато корзина Гань Люцзюня пополнилась множеством незнакомых ей камней.
В конце концов он распилит и очистит эти паршивые булыжники ради крупиц минеральной крошки — в древние времена добыча золота велась, пожалуй, с такой же нагрузкой.
Подобный метод встречался редко, но ещё удивительнее было то, что каждый раз у Гань Люцзюня получалось сплавлять металл с невероятно высоким процентом успеха. Для этого требовалось досконально разбираться в руде и безупречно контролировать жар. Лимагэ преклонялась перед мастерством Гань Люцзюня, но время от времени всё равно срывалась на восторженные возгласы: с таким потрясающим талантом, будь у него духовная сила, он непременно стал бы величайшим мастером-оружейником.
Стоило мастеру-оружейнику взяться за дело, как его творения расходились нарасхват. Декан факультета мех в прошлом был известным мастером-оружейником.
В межзвёздных войнах прошлого столетия огнестрельное оружие ещё было относительно дефицитным, и выкованное им вооружение являлось важнейшим стратегическим оснащением, сокрушившим вражеские войска.
Гань Люцзюнь не слишком разбирался в истории развития межзвёздной эпохи, но по мере развития эпохи все тенденции сходились к одному: огнестрельное оружие постепенно брало верх, в то время как холодное оружие тихо и незаметно уходило с исторической сцены.
Ты знаешь, почему сейчас, когда фотонные пушки уже способны бить по врагам через прыжки между планетами, многие всё ещё стремятся к холодному оружию? — Лимагэ окончательно вымоталась, уселась прямо на землю и принялась ковырять ямку, попутно болтая с Гань Люцзюнем. Она попыталась придать лицу загадочное выражение, хотя по её виду так и читалось: ну спроси меня, спроси.
Почему? — Гань Люцзюнь не прекращал работать, охотно подыгрывая ей.
Удовлетворённая Лимагэ перестала интриговать и выпалила: Да потому что это круто!
То, что столько людей по сей день увлекаются оружием, проистекало главным образом из крутого пилотирования мех воинами. Мощный боец благодаря своей духовной силе мог раскрыть разрушительную мощь холодного оружия на максимум.
Только погляди на это Пламенное Сияние — шедевр декана Хэ! Оно создано путем слияния плазмокристалла DW156 и эфирного камня AR711 с добавлением десятков редких минералов. Невероятная мощь, плавные линии и эстетичность — каждый взмах воина выглядит так, будто вокруг разлетаются искры, это же просто совершенство! — Чем больше говорила Лимагэ, тем сильнее распалялась. Она и сама выбрала это направление именно из-за страсти к боям на меха.
Гань Люцзюнь с пониманием кивнул: поистине работа мастера, сочетающая в себе красоту и не уступающая в функционале.
Где ты вообще обучился такому ремеслу? — с любопытством спросила Лимагэ.
Домашнее, передалось по наследству, — с улыбкой ответил Гань Люцзюнь. В прошлой жизни он выбрал кузнечное дело исключительно из-за семейных традиций: его предки из поколения в поколение были кузнецами, а сам он в своём роду оказался уже учеником двадцать четвёртого поколения.
Его отец был коммерсантом, целиком погружённым в зарабатывание денег, а Гань Люцзюнь рос с дедом, поэтому, конечно, не хотел, чтобы у дедушки не осталось преемника. К тому же, с детства находясь в этой атмосфере, он действительно полюбил ремесло.
Позднее, когда в начале бизнеса доходы перестали покрывать расходы, отец частенько критиковал его и высмеивал, и именно тогда у него развилась привычка к скаредности. Все, кто знал Гань Люцзюня, говорили, что отроду не встречали столь прижимистого мастера: выиграв на соревнованиях столько призовых денег, он изо дня в день торчал в передававшейся из поколения в поколение мастерской, сторожа доживающую свой век печь.
Из-за этого у него почти не было друзей. Гань Люцзюнь поднял взгляд на спину Лимагэ: её рот по-прежнему без умолку трещал, и она не забывала вытаскивать и самого Гань Люцзюня из его уютной скорлупы погреться на солнышке.
Сдав практикум вместе с Лимагэ, Гань Люцзюнь собрался уходить, прихватив оставшуюся минеральную крошку.
Не успел он отойти от учебного корпуса и пары шагов, как столкнулся с группой парней, окруживших невысокого и слегка худощавого юношу. Тот втянул голову в плечи, а они толкали его туда-сюда.
Главаря этой компании Гань Люцзюнь отлично помнил — это был один из тех прихвостней Чэнь Вэньфэна.
Гань Люцзюнь зашагал медленнее и, не колеблясь ни секунды, направился прямо к ним, вскинув оптомозг и принявшись громко щёлкать кадры.
Незваного гостя, разумеется, заметили. Приглядевшись, забияки узнали в нём старого знакомого.
Этот никчёмный неудачник теперь переквалифицировался в мусорщика? — насмешливо бросил один из них, оглядывая с ног до головы мелкие обломки руды в руках Гань Люцзюня.
И надо же было этим ребятам каждый день находить столько свободного времени. Гань Люцзюню некогда было рассиживаться, ему нужно было спешить в мастерскую, поэтому он сразу перешёл к делу: Если не прекратите, я доложу в дисциплинарный комитет академии.
Из-за тебя моему братану влепили взыскание, а сам ты преспокойно здесь учишься, да ещё смеешь лезть не в своё дело! Проваливай по-хорошему, пока цел! — злобно зыркнул на него Ян Ефан, предупреждая так, будто Гань Люцзюнь совершил какое-то смертное грехопадение и только и ждал, пока его покарают на месте.
Гань Люцзюнь сохранил бесстрастное выражение лица: Значит, ты тоже хочешь получить взыскание и составить компанию братану?
Эй, смелости набрался, раз решил огрызаться с твоим дедушкой! — Ян Ефан ринулся на него с кулаками, взмахнув ими прямо в воздухе, но Гань Люцзюнь не сдвинулся с места и смотрел прямо на него без тени страха.
Заметив, что остальные просто стоят вокруг и глазеют на представление, Ян Ефан вспомнил недавний финал Чэнь Вэньфэна и в конце концов опустил кулак. Подумав, что если он действительно ударит, то угодит в ловушку этого хитрого подлеца, он бросил напоследок угрозу: Ладно, парень, у тебя кишка не тонка. Жди меня.
Не буду ждать, — Гань Люцзюнь нарушил привычный сценарий и наотрез отказался: Прямо сейчас пойду и напишу жалобу в дисциплинарный комитет.
Ян Ефан шумно вдохнул, покраснев от злобы до корней волос: Я же и пальцем тебя не тронул, на что ты жаловаться собрался!
На буллинг вон того сокурсника. — Подняв оптомозг, он предъявил улики против обидчика: В семнадцать часов двадцать минут тридцать восемь секунд ты схватил его за плечо, в семнадцать двадцать одну минуту шесть секунд ты ещё и хотел прижать его к стене.
Лицо Ян Ефана залилось ярко-красной краской, словно его поймали с поличным: Кто, кто хотел прижать его к стене!
Гань Люцзюнь, конечно, не рассчитывал, что жалоба возымеет какой-то особый эффект, но по крайней мере это послужит хоть капелькой устрашения для этой компашки.
Сладив с этим спором, щуплый парнишка всё так же неподвижно стоял на месте, даже не подняв головы от начала и до конца.
Этот парень что, социофоб?
Гань Люцзюня тут же осенило: У тебя всё в порядке? Если пострадал, можешь сходить в лазарет. — Оценив хрупкое телосложение паренька, он добавил: Если не пострадал, тоже можешь сходить показаться доктору Ли Сюэи.
Он и сам не заметил, как ненароком начал рекламировать её услуги.
Однако в ответ не последовало ни малейшей реакции. Подумав, что паренька напугали до полусмерти, Гань Люцзюнь хотел было подойти ближе, чтобы проверить его, но тот сорвался с места и мгновенно скрылся из виду, словно за ним гнался злой дух.
Стоявшая неподалёку Лимагэ тоже заметила эту сцену. Проследив за взглядом Гань Люцзюня, она увидела удаляющуюся спину паренька и предостерегла: Меньше общайся с этим типом.
http://bllate.org/book/28213/3411466
Готово:
