Увидев имя отправителя, он после короткого колебания всё же нажал на кнопку подтверждения вызова, и в следующее мгновение перед ним появилась проекция собеседника.
Се Хэчан благоразумно покинул больничную палату, оставляя им пространство для разговора.
На проецируемом с помощью оптомозга экране лицо женщины на семь десятей напоминало Фэн Аньчжу; её взгляд был ещё более твердым и холодным, казалось, она вместе с цифровым экраном утратила присущую человеку теплоту.
— Мать. — Выражение лица Фэн Аньчжу было точно таким же, их общение походило на деловой диалог, а не на откровения матери и сына.
— Фэн Аньчжу, не упрямься, доктор Со передал, что тебя уже три месяца не было в институте. — Она назвала его по имени, словно отчитывая непослушного ребёнка.
Фэн Аньчжу же облачился в защитные доспехи, внешне выказывая покорность:
— Если у них будут успехи, я приду.
— Но ты отказываешься принимать лекарства! — При этих словах тон Фэн Пэй стал несколько взволнованным. — Я не хочу слышать никаких слухов снаружи о том, что мой сын — безумец, чья духовная сила вышла из-под контроля.
Услышав это, лицо Фэн Аньчжу вмиг почернело, словно тушь, от всего его существа повеяло леденящей душу аурой. Он долго молчал, прежде чем глухо ответить:
— Я понял.
Фэн Пэй тоже осознала, что потеряла самообладание, но она никогда не раскаивалась в том, что сделала, и тем более не собиралась извиняться. Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос:
— Это ради твоего же блага.
Фэн Аньчжу сбросил вызов.
Когда он вышел из палаты, все эмоциональные всплески на его лице уже исчезли без следа.
— В институт У.
Три дня назад Гань Люцзюнь, только что выписавшийся из больницы, с пылом взялся за работу.
Следуя навигации оптомозга, он подошёл к белом зданию. Внешний вид этого строения был весьма необычным и бросался в глаза — оно было спроектировано в форме трезубца. Стоило Гань Люцзюню подойти к главным воротам, как охранник тут же преградил ему путь:
— Здравствуйте, господин, сюда нельзя заходить посторонним.
Гань Люцзюнь не ожидал, что охрана здесь окажется настолько суровой, неудивительно, что Чжун Суюэ прислал ему столько подготовительных материалов. Он предъявил через оптомозг рекомендательное письмо и удостоверение личности.
Он полагал, что процедура будет крайне хлопотной, но, к его удивлению, охранник, взглянув на подпись, сразу же пропустил его и даже заботливо указал направление к третьему этажу лаборатории:
— Лаборатория профессора Чжуна там.
Гань Люцзюнь вслед за проводником поднялся на лифте на третий этаж и только тогда обнаружил, что за этим с виду обычным зданием скрывается целый иной мир.
Повсюду мерцали технологичные световые экраны и электронные данные, в воздухе витало ощущение абсолютного хайтека. Переместившись в эту эпоху так надолго, Гань Люцзюнь впервые столь наглядно ощутил огромную пропасть, отделявшую его от собственного времени.
— Ты пришёл. — Как только Гань Люцзюнь замер от растерянности, позади послышался голос, назвавший его по имени.
Вошедший носил чёрную оправу очков, был облачён в цельный исследовательский комбинезон, с ног до головы закутанный так, что не пробиться ни единому ветерку.
Это был именно Чжун Суюэ.
Находясь в собственной лаборатории, он снял защитную маску, позволив Гань Люцзюню впервые ясно разглядеть его лицо.
У него была стройная фигура, а аура оставалась всё такой же холодной и отстранённой, создавая ощущение неприступности. Однако стоило вглядеться в его черты лица, как невольно хотелось приблизиться, хотя все его глубокие мысли были спрятаны за толстыми линзами очков.
Чжун Суюэ провёл Гань Люцзюня сквозь цифровую световые экраны к массивной плотно закрытой белой двери, после чего провёл пропуском по датчику, и тяжёлые двери из алюминиевого сплава медленно разъехались в стороны.
Снаружи царила стилистика высоких технологий, а внутри — прагматичный стиль. Большие и малые приборы и оборудование были расставлены в строгом порядке, по углам стен установлены камеры видеонаблюдения — всё находилось под контролем.
— Это нужно для того, чтобы полностью фиксировать процесс экспериментов, — пояснил Чжун Суюэ.
Гань Люцзюнь всё равно чувствовал себя несколько неуютно.
— Полагаю, Сюэ И уже всё тебе разъяснила: в ближайшее время всё, что я говорю, ты делаешь, а я буду выплачивать тебе вознаграждение, — произнёс Чжун Суюэ.
— Я знаю, ты специалист по ремонте мех, и тебя очень интересуют минералы, так давай начнем с того, что тебе интересно. — Говоря это, Чжун Суюэ подошёл к рабочему столу и выдвинул ящик, который оказался доверху забит минералами.
Гань Люцзюнь: «……»
Выходит, во всём мире только он один до сих пор пытается выбраться из бедности и дотянуть до среднего уровня жизни.
— Отныне это твое рабочее место, — небрежно представил Чжун Суюэ. — В твои обязанности входит лишь нарезка нужных мне материалов. Помни, точность превыше всего, справишься?
Гань Люцзюнь кивнул: резка была одним из его базовых навыков, к тому же он сможет попутно получше изучить минералы.
Часовая ставка, предложенная Чжун Суюэ, была весьма солидной, вот только сам он являлся абсолютным трудоголиком.
Благодаря совместной работе Гань Люцзюнь постепенно привык к характеру Чжун Суюэ. Тот был молчалив, редко улыбался, обладая при этом ярким лицом, никогда не уделял внимания внешности, а его повседневная одежда оставалась неизменной изо дня в день.
Если бы не знание о его мании чистоты, Гань Люцзюнь заподозрил бы, что у того всего один-единственный костюм.
По характеру Чжун Суюэ был упрям и являлся отличным, донельзя скрупулезным биологом.
Ли Сюэи даже говорила, что, когда они только познакомились, она никак не ожидала, что они станут друзьями.
Однако после некоторого времени общения Гань Люцзюнь заметил некую аномалию.
Чжун Суюэ, казалось, был точно так же лишён духовной силы, как и он сам. В нормальных условиях любой обладатель духовной силы — притом чем активнее её частота, тем сильнее — мог помогать людям справляться с самыми разными задачами. Но Гань Люцзюнь никогда не видел, чтобы Чжун Суюэ пользовался духовной силой; во всём он полагался исключительно на собственные руки, а в экспериментах упорно использовал аппаратуру, избегая задействовать духовное управление.
— У тебя нет духовной силы? — Гань Люцзюнь, казалось, наконец понял, почему Ли Сюэи направила его сюда: неужели она хотела, чтобы он нашёл себе сородича и они могли вместе держаться против невзгод?
Чжун Суюэ не стал отвечать напрямую, а вместо этого задал встречный вопрос:
— Ли Сюэи представила меня тебе именно так?
Гань Люцзюнь осознал, что его вопрос прозвучал не совсем уместно, — возможно, для местных уроженцев духовная сила была слишком деликатной темой.
— Идем со мной.
Чжун Суюэ привёл его в какое-то извилистое место, отпер замок, и перед ними предстало огромное поле зелёной дикой травы. Первозданный вид этого уголка едва не заставил Гань Люцзюня подумать, что он очутился на бескрайнем лугу.
В самом центре забором был огорожен небольшой цветник, за которым, судя по всему, тщательно ухаживали.
Чжун Суюэ неизвестно откуда извлёк хирургический инструмент — обычный скальпель.
В тот же миг его взгляд ожесточился, аура вокруг него резко переменилась, и с его боков мгновенно сорвалось несколько скальпелей.
Если бы не отлаженные меры безопасности, это зрелище оказалось бы просто шокирующим. Вслед за этим налетел шквал мощных ветряных лезвий, начисто срубивших цветник под корень.
Клумба: «……Я же ничего не сделала».
Гань Люцзюнь был совершенно ошеломлен: он никак не ожидал, что у Чжун Суюэ не только имеется духовная сила, но её уровень явно был весьма высок.
Однако вскоре Гань Люцзюнь заметил, что с Чжун Суюэ творится что-то неладное. Его глаза внезапно покраснели, чёрная оправа очков слетела, обнажив лишённый всяких эмоций хищный взгляд. В этот момент Гань Люцзюнь почувствовал, что в глазах Чжун Суюэ он перестал быть человеком.
Он невольно отступил на два шага назад.
Словно подтверждая его догадку, Чжун Суюэ медленно двинулся на него, а за его спиной парило несколько скальпелей.
В этот самый критический момент раздался свист рассекаемого воздуха, летящие ножи были сбиты и со звоном рухнули на землю.
Гань Люцзюнь всё ещё пребывал в оцепенении и не успел прийти в себя, как, обернувшись, увидел — перед ним стоял никто иной, как Фэн Аньчжу, которого он меньше всего хотел встречать.
Даже в противостоянии с противником, посреди грозящей опасности, спина Фэн Аньчжу оставалась прямой. Он холодным взглядом посмотрел на погрузившегося в безумие Чжун Суюэ, и в этом взгляде читалось откровенное отвращение.
— Чжун Суюэ, это научно-исследовательский институт, а не психиатрическая больница. — Произнося эти слова, Фэн Аньчжу высвободил духовную силу. Она захлестнула почти застывший вокруг воздух, порождая видимые невооруженным глазом рябь и волны, и давящее ощущение обрушилось прямо на нервные центры человека.
Под таким воздействием Чжун Суюэ тут же переключился на атаку Фэн Аньчжу, но разве мог сотрудник научно-исследовательского института тягаться с профессиональным боевым командиром? Фэн Аньчжу лишь слегка качнулся в сторону, с легкостью отразив непрекращающиеся выпады Чжун Суюэ. Пользуясь моментом, он перевёл удар кулаком в ладонь, в центре которой сгустилось синеватое свечение — наглядное воплощение его мощной духовной силы.
Под ударом ладони Чжун Суюэ безжалостно рухнул на землю. Фэн Аньчжу опустил руку и разгладил складки на одежде, сделав это так непринужденно и просто, будто он не усмирил охваченного приступом безумия безумца, а стряхнул пыль.
Фэн Аньчжу повернулся и, глядя на всё ещё застывшего в изумлении Гань Люцзюня, слегка нахмурил брови, а в его глазах промелькнул след брезгливости:
— Почему ты вечно выглядишь таким потрепанным и вечно ввязываешься в неприятности?
Гань Люцзюнь открыл рот, но не стал вступать в словесную перепалку: кое-какое понимание у него всё же имелось, ведь если бы Фэн Аньчжу не появился вовремя, он сам сегодня наверняка бы здесь и сгинул.
— Что ты здесь делаешь? — Фэн Аньчжу, напротив, удивился его появлению, ведь даже если бы Гань Люцзюнь захотел проследить за ним, пробраться сюда было непросто.
Гань Люцзюня несколько покоробил этот высокомерный тон, но втягиваться в какие-то драматичные выяснения отношений ему не хотелось, поэтому он ответил честно:
— Пришёл работать и зарабатывать деньги.
Фэн Аньчжу окинул его полным сомнения взглядом и в конце концов ничего больше не сказал.
На самом деле он и сам не горел желанием появляться в институте — всё здесь вызывало у него отвращение. Единственное место, которое казалось свежим и приятным, преподнесло встречу с этим безумцем Чжун Суюэ, окончательно растрепав ему нервы. Ему требовалось немного успокоиться и проветрить голову.
В памяти всплыл недавний совет специалиста по реабилитации: «Чтобы стабилизировать вашу духовную силу, вам необходимо принимать лекарства и прекратить любую деятельность, истощающую духовную энергию».
Одной из причин бешеных тренировок Фэн Аньчжу была необходимость хоть как-то выплескивать накопившееся напряжение. В обществе не афишировали тот факт, что люди с чрезмерно сильной духовной силой не могут расслабиться из-за того, что их разум долгое время находится в состоянии высокой активности. Фэн Аньчжу уже давным-давно не спал нормально. Впрочем, он не считал это большой проблемой — в конце концов, сон не был для него чем-то крайне важным.
Фэн Аньчжу не желал выслушивать дальнейшую болтовню, тем более что намёки психотерапевта были более чем очевидны.
Пока они разговаривали, Чжун Суюэ постепенно пришёл в себя. Он поднялся, вытащил из нагрудного кармана пузырёк, проглотил две таблетки, и духовная сила вокруг него мгновенно улеглась, возвращая всё в состояние покоя.
— Прошу прощения, потерял контроль.
Обретя рассудок, он подобрал свои очки, но надевать их не стал, а сунул в карман. Лишённый защиты очков, его взгляд стал еще более острым.
После случившегося Чжун Суюэ неожиданно для себя не вернулся к рабочему столу.
— Не хочешь перекусить вместе? — он неожиданно выступил с приглашением.
http://bllate.org/book/28213/3411464
Готово:
