Они желали лишь одного: чтобы в современном мире он рос самым обычным и счастливым ребёнком.
Потомки бывших слуг семьи Су, оставшиеся в горах, из года в год неукоснительно следовали заветам предков и занимались благотворительностью. Семью Су можно было назвать поистине тайным благотворителем общегосударственного масштаба. Воспользовавшись этим прикрытием, они без труда спустились с гор и обосновались в городе, как только туда перебрался и Юйвэнь Линцзэ.
Всем было известно, что у семьи Су есть отшельники, которые живут высоко в горах и годами не спускаются вниз. Никого особо не удивило отсутствие у них документов, а благодаря статусу щедрых благотворителей, творивших бесчисленные добрые дела, им очень быстро оформили всю прописку.
Из всей этой компании волноваться ни за кого не стоило, кроме одного человека. Дедушка Юйвэнь Чжэ, хоть и был заурядным императором, обладал непомерной гордыней и общаться с людьми считал ниже своего достоинства, но всеобщей головной болью был именно Юйвэнь Си.
Когда королева Су рожала его, она едва не лишилась жизни, поэтому неудивительно, что она его баловала. Когда опомнились, было уже поздно: в былые времена никто в здравом уме не смел связываться с пресловутым князем Цинь, у которого на первом месте был Небожитель, а на втором — он сам.
Перед самым сходом с гор жена, матушка и старший брат наперебой давали ему наставления: внизу, в миру, категорически запрещено драться!
Он уже до смерти устал это слушать. С чего бы ему, не сумасшедшему в самом деле, затевать драки на ровном месте?
К тому же, разве все вокруг не твердят, что современное общество — мирное общество? Кто станет целыми днями драться прямо на улицах?
В собственные силы он верил более чем твердо.
Да он и сам считал, что ведет себя из рук вон хорошо: в конце концов, сегодня какой-то плебей пялился на его княгиню-супругу, а он сдержался и не врезал тому с кулака.
Он искренне полагал, что ничего особенного не сделал — просто стоял у ворот школы и ждал жену с ребенком.
И вдруг какие-то полицейские прикатили на машине и заявили, что намерены его допросить!
Что за шутки!
Да он же князь Цинь!
Когда эти полицейские попытались схватить его, он рассвирепел и во всю мочь завопил: «Плебеи!», требуя объяснить, какого чёрта им нужно!
Дяденька-полицейский тоже остолбенел, буквально оглушенный этим окриком «плебеи». В этот момент подбежала Юнь Сяоцин, протиснулась сквозь толпу, обняла Юйвэнь Си и принялась извиняться: Простите, пожалуйста, ради бога, здесь какая-то ошибка!
Его собственная жена перед кем-то извиняется?!
Вот же чернь неблагодарная!
Юйвэнь Си разъярился еще сильнее и уже порывался полезть в драку. Юнь Сяоцин со страху вцепилась в него еще крепче, а дяденька-полицейский тут же строго отчитал его: На вас поступила жалоба от родителей за недостойное поведение, мы всего лишь хотим доставить вас в участок для допроса!
Юнь Сяоцин и сама растерялась, но тут же заговорила: Товарищи полицейские, вы же наверняка ошиблись! Мой муж пришел встретить меня и нашего малыша, наш ребенок здесь учится.
Мы получили жалобу от граждан и обязаны провести дежурную проверку. В конце концов, это детский сад, просим нас понять.
Мы все понимаем, но вы определенно в чем-то заблуждаетесь!
Юнь Сяоцин говорила с абсолютной уверенностью. Столь прекрасной даме дяденька-полицейский и сам готов был покраснеть при одном лишь взгляде, так что отчитывать ее строго он уже не смел, подсознательно подыскивая повод сгладить неловкость.
Юйвэнь Си взревел от бешенства: Ты своими собачьими глазами куда пялишься?!
Юнь Сяоцин мысленно взвыла: пропало, а Юйвэнь Си уже занес ногу для пинка: Кто тебе разрешил пялиться на мою жену?!
Дяденька-полицейский тоже вышел из себя: Выбирайте выражения! Руки распускать вздумали?!
Юнь Сяоцин мертвой хваткой вцепилась в Юйвэнь Си, но где ей было тягаться с ним в силе, и ей пришлось отчаянно крикнуть: Я сейчас рассержусь!
Юйвэнь Си тут же нехотя опустил ногу.
Дяденька-полицейский шумно перевел дух. Тут же из толпы высунулась мамаша одного из учеников и завизжала мерзким голоском: Вы только посмотрите на него! Накрасил волосы бог весть в какой цвет — сразу видно, нечист на руку! И точно, еще и на полицию кидается! А он только что пялился на меня, еще неизвестно, что у него на уме было! Слава богу, я догадалась полицию вызвать!
Это вы позвонили в полицию?! — Юйвэнь Си вперил в нее взгляд.
Я и позвонила! Вы точно пришли в детский сад творить пакости! Не заяви я в полицию, еще трясись тут от страха, что вы со мной сделаете!
Юйвэнь Си от злости даже рассмеялся и парировал: Мамаша, вы на мою жену взгляните, а потом в зеркало на собственную физиономию гляньте, окей?
Юйвэнь Си даже ввернул напоследок новенькое английское слово, которому недавно научился.
Внезапно вокруг воцарилась тишина.
Кто-то прыснул со смеху, и даже дяденька-полицейский подозрительно покосился на эту женщину и переспросил: Это вы вызвали полицию?
Да! Я увидела, как он крутится у ворот детского сада! Волосы бог весть на что похожи, вылитый хулиган! Я испугалась, что моего ребенка испугают!
Да вы... да вы в своем уме?.. — дяденька-полицейский потерял дар речи. Из-за такой ерунды поднимать на уши полицию?
Папа! — Юйвэнь Линцзэ на руках у учительницы Сяо Вэй протиснулся сквозь толкучку, за ними семенил охранник дядя Лю.
Услышав голос Юйвэнь Линцзэ, Юйвэнь Си с замиранием сердца покосился на Юнь Сяоцин — ему вовсе не хотелось, чтобы малыш видел его в таком виде. Но Юйвэнь Линцзэ ничуть не испугался и протянул к нему ручки: Папа, возьми меня на ручки!
Не успел Юйвэнь Си подхватить сына, как тот уже посмотрел на стоявшего перед ними дяденьку-полицейского и детским, но серьезным голосом спросил: Вы дядя полицейский?
Да, верно. — опешив от такого вопроса, ответил тот.
Зачем вы допрашиваете моего папу? — Юйвэнь Линцзэ уже успел все услышать и сердито выпалил: — Мой папа ничего плохого не сделал, почему вы его допрашиваете?!
Та самая мамаша пришла в себя и вклинилась в разговор: Твой папа с виду чистый бандит!
Юйвэнь Линцзэ рассердился еще сильнее, повернулся к ней и, надув губы, выдал: Если мой папа покрасил волосы и он нехороший человек, тогда я скажу, что тетя, стоящая здесь и пугающая меня и других детей, — вот она-то как раз настоящая злодейка!
Пфф! — в толпе послышалось еще больше сдерживаемых смешков.
Мамаша наконец сообразила, к чему клонит Юйвэнь Линцзэ: он же открыто назвал ее уродиной! Она взвизгла: Ах ты паршивец! Да как ты смеешь! Ты...
Охранник дядя Лю придержал ее: Гражданка! Имейте совесть! Кто тут вообще виноват?! — Затем он повернулся к полицейскому: — Офицер Ван, я старый Лю, вы меня знаете. Ручаюсь: этот мужчина — отец воспитанника, он весь вечер прождал здесь жену с ребенком, и ничего противозаконного он не делал! Просто стоял у ворот!
Мало ли что вы говорите, что он отец!
Учительница Сяо Вэй тоже нахмурилась: Уважаемая, я-то всяко должна знать родителей своих учеников?
Мда... Ну и язык у вас, всем бы так болтать!
Зрители наконец во всем разобрались и теперь открыто потешались над скандалисткой. Сообразив, что позорится на весь район, она развернулась и шмыгнула обратно в толкучку. Юйвэнь Си даже не думал ее преследовать — больно надо, только статус ронять!
Связываться с такой чернью — только пачкать руки князю Цинь.
Полицейские тоже во всем разобрались: надо же, человек и впрямь ничего предосудительного не совершил, а вызывать наряд бросились лишь потому, что у него серебристые волосы, потому что он стоял у ворот детского сада и выглядел излишне круто? А насчет того бреда, что парень якобы таращился на нее с дурными намерениями... Офицер мысленно посоветовал этой даме: если смотреть в зеркало ей претит, пусть лучше лишний раз глянет на жену этого парня.
При такой-то неземной красоте рядом — сколько же литров сивухи надо было навернуть этой тетке, чтобы ей мерещилось всякое...
Ехать по такому вызову было верным поводом для испанского стыда, и дядя Лю тут же предложил: Офицер Ван, если вы все еще сомневаетесь, я могу скинуть вам запись с уличных камер за весь вечер!
Будьте добры. — раз уж вызов был принят, офицер Ван должен был довести дело до конца.
Разойдись, разойдись! — дядя Лю захлопал в ладоши, разгоняя зевак, и повел офицера Вана за записями.
Папа! — Юйвэнь Линцзэ снова потянулся к отцу. Только тогда Юнь Сяоцин отпустила Юйвэнь Си. Тот чувствовал себя немного не в своей тарелке, но все же подхватил сына на руки, а Юнь Сяоцин тем временем поблагодарила учительницу Сяо Вэй.
Устроившись на плече у Юйвэнь Си и крепко обнимая его за шею, Юйвэнь Линцзэ шепнул ему на ухо: Папа, твои серебристые волосы просто суперкрутые! Ты вовсе не плохой!
Хе-хе. — Юйвэнь Си сам не зная отчего расплылся в улыбке, и вся недавняя злость и ярость мгновенно испарились. Одной рукой прижимая к себе сына, он свободной рукой смущенно почесал затылок.
Вернувшись от учительницы Сяо Вэй, Юнь Сяоцин остановилась в трех шагах и с укором посмотрела на Юйвэнь Си.
Юйвэнь Си тут же отвел взгляд, не смея встретиться с ней глазами. На выручку отцу пришел Юйвэнь Линцзэ: Мама, это называется нападками на ровном месте! Папа абсолютно ни в чем не виноват!
Юнь Сяоцин лишь усмехнулась и, подойдя, легко щелкнула сына по носу: А ты неплохо управляешься с крылатыми выражениями.
Хе-хе. — Юйвэнь Линцзэ прижался к груди Юйвэнь Си и лишь тогда продемонстрировал отцу маленький красный цветок, который все это время прятал в ладошке: Папа, это мне сегодня дали маленькую красную звездочку! Учительница Вэй лично подарила!
Вот это да! — Юйвэнь Си искренне поразился. Краем глаза заметив других расходящихся детей и родителей, он примерно представлял: чтобы получить заветную награду, детсадовцу нужно было сильно отличиться. А его сын заработал ее в первый же день учебы! Ну просто гигант мысли!
Насчет того, насколько гениален его сын, сам он посмотреть видео в семейном чате еще не успел.
Весь вечер он только и делал, что пялился на учебный корпус, где находилась Юнь Сяоцин, до смерти боясь, что какой-нибудь плебей посмеет бросить взгляд на его жену...
Глядя на этих наивных отца и сына, Юнь Сяоцин невольно покачала головой с улыбкой.
Судя по тому, что только что рассказали учительница Сяо Вэй и охранник, Юйвэнь Си простоял у ворот всю вторую половину дня. Неудивительно, что он даже не заглядывал в чат — вот же дурачок, неужто нельзя было подождать в машине...
Юнь Сяоцин легко могла догадаться, почему он торчал здесь. Да просто боялся, что кто-то станет на него пялиться.
Эх, — Юнь Сяоцин невольно вздохнула.
Порой ей казалось, что Юйвэнь Си абсолютно безразличен к ее чувствам, а порой — что каждый его шаг выверен до миллиметра и угождает прямо ей в сердце.
Все говорят, что Юйвэнь Си прост как три копейки и прочитать его проще простого, так почему же она никак не может заглянуть ему в душу?
Юйвэнь Си подбросил Юйвэнь Линцзэ вверх и тут же поймал обратно, отчего тот заливисто заржал.
Собравшись с мыслями, Юнь Сяоцин подошла ближе и изобразила напускной гнев. Юйвэнь Си тут же сник и послушно замер с ребенком на руках.
Юйвэнь Линцзэ снова заступился за отца: Мама, папу заставил я! Папа совсем не виноват!
Маленький проказник.
Над площадкой снова разнесся звонкий детский смех.
Оценив записи камер, офицер Ван вернулся и принес Юйвэнь Си самые официальные извинения. Юйвэнь Си тоже почувствовал некоторую неловкость. Стороны мирно разрешили недоразумение, и семейство уселось в машину.
Ламборгини Юйвэнь Си был особой модификации — с детским креслом на заднем сиденье. Пусть машина и не выглядела столь агрессивно и дерзко, как чистокровный спорткар, но ради комфорта Юйвэнь Линцзэ Юйвэнь Си тогда скрипя сердце выбрал именно эту модель. Когда все устроились, Юнь Сяоцин объявила: Давайте сегодня поужинаем где-нибудь в городе?
http://bllate.org/book/28147/3403869
Готово:
