Цзе Лань посмотрел в медное зеркало, и только тогда до него дошло, что он действительно попал в другой мир. Он вселился в тело Гу Юя, младшего брата главной героини, самого главного злодея в этой книге.
Из-за своей болезненной привязанности к сестре Гу Юй, видя, как та раз за разом страдает от рук Чэн Цзинсюаня, ожесточился, вступил на Путь Демонов и стал непримиримым врагом Чэн Цзинсюаня. Тот же, в свою очередь, достигнув просветления и став бессмертным, закономерно расправился с демонами и в конце концов покончил с Гу Юем.
Цзе Лань нервно затопал на месте. Он — Гу Юй, как же он мог выйти замуж вместо сестры? Впрочем, для одержимого сестрой Гу Юя это было вполне логично. Но ведь так сюжет книги летит ко всем чертям!
Цзе Лань был в замешательстве: по канону они с Чэн Цзинсюанем должны быть смертельными врагами, как же они вдруг превратились в мужа и жену? Хотя, если подумать, это избавило Гу Мяомяо от испытания чувств, но теперь ему самому приходится расхлебывать всё это...
Впрочем, если он просто не влюбится в Чэн Цзинсюаня, то и не пострадает. Его миссия должна закончиться, как только он поможет Чэн Цзинсюаню вылечить ногу. Когда тот отправится постигать бессмертие, с ним, скорее всего, разведутся, и он сможет вернуться в свой мир.
Немного успокоившись после этих размышлений, Цзе Лань снова лег на кушетку отдохнуть. Однако, поскольку он выступал в роли невесты вместо сестры, ему приходилось носить женскую одежду. Едва наступил рассвет, как пришли служанки, чтобы нарядить его и подготовить к утреннему приветствию. Уклад жизни в эту эпоху требовал от жены соблюдения трех подчинений и четырех добродетелей при служении мужу и свекрам — даже не знаешь, то ли зерги отсталые, то ли здесь просто всё очень традиционно.
— Вторая молодая госпожа просто ослепительна, — восхищалась служанка. — Давно я не видела такой красавицы.
— Спасибо, — улыбнулся Цзе Лань. Увы, он был мужчиной по рождению и зергом-самкой по сути, так что сам не понимал, кто он теперь такой.
Служанка лишь слегка тронула его лицо румянами и пудрой, отчего он стал выглядеть еще свежее и привлекательнее. Глядя на свое отражение, Цзе Лань чувствовал себя чужим. В своем настоящем облике он, золотоволосый и зеленоглазый, носил либо черную форму, либо белый костюм, а за спиной у него были прозрачные крылья, и невозможно было с первого взгляда определить его пол. Сейчас же, хоть он и был красив, на нем красовались длинный халат, меховая накидка и сложные головные украшения. Это был не он, он лишь замещал другую женщину.
Глава 2
— Молодая госпожа, вы... — служанка осеклась, увидев, что походка Цзе Ланя совсем не похожа на поступь благородной девицы, а скорее напоминает мужскую.
— Что такое? — Цзе Лань обернулся и чуть не сбил с себя головное украшение. Он не знал, что женщины в древности должны были оборачиваться медленно и осторожно.
Служанка подошла поправить прическу:
— Молодая госпожа, будьте осторожнее...
Цзе Лань понимал, что нужно идти кланяться свекрам, но у него не было ни малейшего опыта.
— Как именно мне совершить поклон? Есть какие-то особые правила? — спросил он.
Служанка обучила его:
— Нужно держать чай обеими руками, вот так склониться... и сказать: С почтением желаю вам благополучия.
Пока Цзе Лань тренировался в заднем саду, в усадьбе поднялся переполох.
— Что случилось? — с любопытством спросил Цзе Лань.
— Видимо, состояние хозяина ухудшилось, — с тревогой ответила служанка. — Госпожа, второй молодой господин — законный наследник, поэтому, когда вы будете кланяться, старшая госпожа может начать чинить вам препятствия.
— Разве мы не идем кланяться матери Чэн Цзинсюаня?
— Нет, старшей госпоже. — И служанка повела Цзе Ланя в главный зал.
Цзе Лань вспомнил, что Чэн Цзинсюань действительно был законным сыном. Он забыл, как умерла его мать, но из-за того, что отец его не любил, а мать рано ушла, да к тому же он был калекой, характер у него сформировался замкнутый, подозрительный и холодный. Впрочем, позже, когда он вылечил ногу и начал культивировать, он сильно изменился — типичный развивающийся главный герой.
Если подсчитать, Чэн Цзинсюаню всего девятнадцать, он на год старше Гу Юя. Через полгода после свадьбы он вылечит ногу, его приметит школа культиваторов, и он уйдет с ними. Книжный Чэн Цзинсюань никогда не позволял чувствам связать себя по рукам, он стал героем, чье сердце было полно великой любви... А может, он просто никогда никого по-настоящему не любил.
Цзе Лань помнил сцену, где Гу Мяомяо в отчаянии спрашивала, любил ли он её хоть немного, а тот ответил с ледяной твердостью: Никогда не любил. Гу Мяомяо в сердцах отругала его и с отчаянием добавила: Ты полон великой любви, но никогда не отдавал свое сердце человеку. Чэн Цзинсюань, на самом деле жалок ты.
Читая это, Цзе Лань ненавидел Чэн Цзинсюаня за бессердечие, но таков был его характер, он не менялся от начала до конца. Позже Цзе Лань стал смотреть на это иначе: любовь — это не самое главное в жизни, многие люди так и не находят того, с кем можно разделить жизнь, но все же достигают великих целей.
Когда они дошли до главного зала, служанка пошла доложить о прибытии, но Цзе Лань прождал полчаса, а двери так и оставались плотно закрытыми.
— Пойдемте, молодая госпожа, старшая госпожа и так не жаловала второго молодого господина, чего уж говорить о вас, — честно сказала служанка, пытаясь утешить его.
— М-м... а где старший господин? — вдруг спросил Цзе Лань.
— Он помогает управлять семейными лавками, вернется поздно. Впрочем, второй молодой господин почти никогда не обедает с остальными.
— Раз старший господин занят делами, почему ваш второй господин... Цзин Сюань не помогает?
— Он проводит все время в кабинете, читает книги о достижении бессмертия. Раньше хозяин сжег их все дотла, ругая его за безделье и называя отбросом... Второму господину пришлось несладко. — Служанка искренне сочувствовала Чэн Цзинсюаню: родная мать умерла, отец не заботится, да еще и любимые книги сжег.
Цзе Лань слегка нахмурился. Он считал, что холодность и отстраненность Чэн Цзинсюаня напрямую связаны с условиями, в которых он рос. Кто угодно сошел бы с ума после такого.
— А что случилось с его ногой?
Служанка пояснила:
— Когда второму господину было шесть лет, он перенес сильный жар, а потом упал с дерева.
— Зачем он полез на дерево?
Служанка огляделась и прошептала ему на ухо:
— Говорят, старшая госпожа его заставила... Второй господин с детства был умен и одарен, талантлив во всем, даже мастера культивации говорили, что у него врожденные кости бессмертного. По сравнению с ним старший господин выглядел слишком бледно, конечно, старшей госпоже это не нравилось...
Цзе Лань нахмурился. Чэн Цзинсюань был действительно в тяжелом положении, его история вызывала жалость.
— Однако, хоть он и остался хромым, второй господин по крайней мере сохранил жизнь, — многозначительно добавила служанка.
В императорской семье зергов, откуда пришел Цзе Лань, тоже хватало козней, поэтому ему не нужно было объяснять дважды — он всё понял.
— Мы пришли к кабинету. Молодая госпожа, составьте компанию второму господину, а я пойду.
— Постой, — остановил её Цзе Лань. — Сходи на кухню и принеси что-нибудь, что любит Цзин Сюань.
Как только служанка ушла, Цзе Лань толкнул дверь кабинета. Внутри было душно и мрачно. Похоже, Чэн Цзинсюань плохо спал ночью и теперь дремал, склонившись над столом. Вчера все произошло слишком быстро, и он не успел его рассмотреть. Цзе Лань обогнул стеллажи и подошел к нему, нависши над столом, чтобы лучше разглядеть.
Не худой, крепкий, с правильными и запоминающимися чертами лица. Он заметил небольшой шрам у края брови Чэн Цзинсюаня. Цзе Лань протянул руку, чтобы коснуться его — шрам выглядел старым и почти не выделялся.
Чэн Цзинсюань вмиг схватил его за запястье, открыл глаза и зафиксировал взгляд на Цзе Лане. Тот испугался, сердце пропустило удар. Увидев, что это Цзе Лань, Чэн Цзинсюань разжал пальцы. Обычно он никого не пускал в кабинет, но сейчас, когда вошел Цзе Лань, он не разозлился. Его жена была красива и, казалось, искренне заботилась о нем.
— Я попросила служанку принести чай и закуски. Тебе еще чем-нибудь помочь?
— Потри тушь, — Чэн Цзинсюань выпрямился, собираясь писать.
Цзе Лань покраснел, в голове пронеслась буря эмоций. Поборов неловкость, он сел на колени к Чэн Цзинсюаню, положил руки ему на плечи и, набравшись храбрости, спросил:
— Как тереть? Где тереть?
Чэн Цзинсюань замер. Он понял, что тот совершенно не знает, что такое растирание туши, и истолковал всё превратно. Ему стало смешно, но он решил подыграть:
— Где хочешь, там и три.
Цзе Лань перевел взгляд ниже, потом снова посмотрел в глаза Чэн Цзинсюаню, будто уточняя, правильно ли он понял. Чэн Цзинсюань лишь приподнял бровь. Его прелестная жена покраснела и медленно повела рукой с плеча вниз, словно невинный, но интуитивно знающий всё суккуб. Ее дрожащие пальцы кончиками едва касались его воротника...
Тук-тук-тук!
Цзе Лань в испуге соскочил с колен Чэн Цзинсюаня, когда раздался стук в дверь. Служанка доложила:
— Молодая госпожа, чай и закуски готовы.
Цзе Лань, смущенный до крайности, пробормотал:
— Я пойду возьму еду.
Чэн Цзинсюань только бросил:
— Войди.
Служанка вошла с подносом, застав Цзе Ланя в состоянии полной растерянности. Она поставила еду на стол, и тут Цзе Лань услышал, как Чэн Цзинсюань сказал:
— Потри тушь.
Служанка, не заметив удивленного лица Цзе Ланя, наклонилась и принялась растирать тушь. Увидев это, Цзе Лань осознал, что все не так понял, и от стыда был готов провалиться сквозь землю:
— ...Я выйду.
— Иди сюда, — сказал Чэн Цзинсюань, обращаясь к Цзе Ланю. — Ты — моя жена, отныне это твоя обязанность.
Служанка сообразила, что к чему, и уступила место. Цзе Лань, пылая ушами, встал напротив Чэн Цзинсюаня и начал растирать тушь.
Глава 3
В кабинете было сыро и темно. Растирая тушь, Цзе Лань заметил на стеллаже следы ожогов — вероятно, те самые книги, которые сжег отец. Его муж зажег лишь одну лампу, пряди волос у висков слегка закрывали холодные глаза, а лицо при свечах казалось высеченным из камня. Когда он перелистывал страницы, были видны его длинные, тонкие, но сильные пальцы.
В книге Гу Мяомяо лечила ногу Чэн Цзинсюаня с помощью гу. Но сейчас, когда здесь оказался он, Цзе Лань даже не был выходцем из Мяоцзяна, не умел ни выращивать гу, ни колдовать. Однако, если нога Чэн Цзинсюаня не будет вылечена, он не уедет из дома и не начнет путь культивации...
Цзе Лань подумал, что ему, возможно, придется просить Гу Мяомяо о помощи.
— Когда я смогу съездить в Семью Гу? — решился он спросить.
— Зачем? — Чэн Цзинсюаню этот вопрос пришелся не по душе. По его мнению, жена осталась недовольна и хочет сбежать в отчий дом.
— Я не владею магией, боюсь, только моя сестра сможет помочь тебе с лечением... — чистосердечно признался Цзе Лань. Он увидел, как Чэн Цзинсюань, даже не подняв головы, достал из стопки конверт и бросил его перед ним.
http://bllate.org/book/28076/3397966
Готово:
