Ему было больно оттого, что он не понимал её печали и даже не знал, какими словами утешить её.
С одной стороны, его радовало, что Сюаньэр открыла перед ним свои настоящие чувства, но с другой — разве её извинения не означали, что она уже жалеет об этом?
Именно поэтому ему становилось ещё тяжелее на душе.
Он хотел проникнуть в её сердце и принести туда свет, но для этого она должна была без остатка распахнуть перед ним двери своей души.
Они долго молчали, глядя друг на друга. Постепенно Тао Жань ослабил объятия, остановился прямо перед ней и пристально посмотрел ей в глаза:
— Сюаньэр, можешь сказать мне, почему тебе так больно?
Что же такого случилось, что даже такая сильная девушка расстроилась до слёз?
Услышав это, Сюаньэр слегка нахмурилась, задумалась на мгновение, а потом покачала головой:
— Это уже в прошлом, брат Тао, не стоит больше об этом беспокоиться.
Тао Жань опустил веки, помолчал и вдруг спросил:
— Это из-за доктора Бая?
Она уходила к Бай Цинъяню в полном порядке, а вернулась вот в таком состоянии.
Что же такого сделал Бай Цинъянь, что так её расстроил?
Лицо Сюаньэр мгновенно изменилось. Она поспешно стала оправдываться:
— Нет, нет, это совсем не его вина! Мы же с ним почти не знакомы, как я могу из-за него расстраиваться? Да он вообще бессердечный, бесчувственный человек! Я даже смотреть на него не хочу, а уж тем более слушать его слова и мучиться из-за них!
Сказав это, Сюаньэр нарочито отвела взгляд от Тао Жаня и повернулась к пруду.
Поверхность пруда была усыпана солнечными бликами, которые переливались и играли на воде под лёгким ветерком.
Тао Жань молча смотрел на неё, и его брови постепенно сдвинулись.
Значит, всё-таки из-за Бай Цинъяня…
Помолчав немного, он вдруг вспомнил кое-что и тихо спросил, глядя на её спину:
— Сюаньэр, а что доктор Бай сказал насчёт твоей раны на лице? Ничего серьёзного?
— Он сказал, что останутся шрамы, и даже хуже, чем просто шрамы, — мрачно ответила Сюаньэр, вспомнив слова Бай Цинъяня и снова разозлившись.
В глазах Тао Жаня мелькнула искра надежды:
— Значит, ты расстроена именно из-за этого?
Сюаньэр уже собралась ответить «нет», но тут же одумалась: если она скажет «нет», какое тогда придумать оправдание, чтобы он не волновался?
Подумав, она решительно повернулась к нему и с серьёзным видом заявила:
— Конечно! Я и так не особо красива, а если ещё и изуродуюсь, то точно никому не буду нужна! Кто же меня тогда возьмёт замуж? Небеса действительно несправедливы ко мне.
Тао Жань невольно улыбнулся, потрепал её по волосам и нежно сказал:
— Кто сказал, что ты некрасива? В нашей деревне мало таких девушек, как ты.
Сюаньэр нахмурилась. Ведь ветеринар как раз говорил, что она некрасива.
Мол, тощая, маленькая, да ещё и не до конца сформировалась… Чёрт возьми, раньше она считала себя вполне привлекательной, а теперь из-за его слов появился комплекс.
Заметив её хмурое выражение, Тао Жань лёгким движением провёл пальцем по её щеке и серьёзно сказал:
— Даже если шрамы не заживут, ты всё равно останешься прекрасной. По крайней мере, в моих глазах.
Сюаньэр скривила губы:
— Брат Тао, ты ведь сам сказал — только в твоих глазах.
Тао Жань мягко улыбнулся и пристально посмотрел на неё:
— Разве моего взгляда недостаточно? Тебе не стоит переживать, что не выйдешь замуж, ведь я сам не прочь взять тебя в жёны.
Сюаньэр застыла на месте.
Что сегодня происходит? Сначала ветеринар шутит, что она должна отплатить ему жизнью, а теперь и брат Тао говорит то же самое.
Подумав, она вдруг рассмеялась — так же, как смеялась над словами Бай Цинъяня:
— Брат Тао, не шути! Ты же такой благородный, образованный, богатый и уважаемый человек — как ты можешь жениться на такой тощей, маленькой, ничем не примечательной и всеми осуждаемой девушке, как я?
Брови Тао Жаня нахмурились. Он помедлил и спросил:
— Ты не хочешь?
Сюаньэр ещё шире улыбнулась. Действительно, один в один!
Какой же сегодня день, что и ветеринар, и брат Тао шутят с ней на одну и ту же тему?
Правда, когда Бай Цинъянь сказал это, ей было куда тревожнее, а сейчас, слушая те же слова от брата Тао, она не испытывает ничего подобного.
Но всё же она решила проверить — будет ли ответ брата Тао таким же, как у ветеринара.
Решившись, Сюаньэр приподняла уголки губ и твёрдо заявила:
— Конечно, не хочу! Человек должен знать себе цену… если только…
Тао Жань пристально смотрел на неё и поспешно спросил:
— Если только что?
Сюаньэр, встретившись с его серьёзным взглядом, не смогла продолжить.
Тао Жань заволновался:
— Сюаньэр, если только что?
Раз она сказала «если только», значит, есть шанс. Пусть даже самый маленький — он не отступит. Одного её слова достаточно, чтобы он изменил ради неё весь мир и отдал всё, что имеет.
Сюаньэр молча смотрела на него. «Если только он не будет возражать против всего, что во мне, тогда я готова выйти за него», — хотела она сказать. Эти слова она изначально собиралась произнести Бай Цинъяню, но тот не дал ей договорить.
А теперь брат Тао так настойчиво ждёт ответа… но она боится сказать. Боится, что он ответит «не возражаю», и тогда ей придётся решать, как реагировать на его искренность — ведь он явно не шутит.
Долго думая, Сюаньэр так и не ответила, а просто улыбнулась и перевела разговор:
— Мне как-то непривычно шутить с тобой, брат Тао. Кстати, я, кажется, никогда раньше не бывала у этого пруда. Как ты его нашёл? Он ведь очень уж уединённый.
В глазах Тао Жаня мелькнула грусть.
Он долго и молча смотрел на неё, а потом тихо сказал:
— Сюаньэр, я не шучу.
Сюаньэр опешила, но тут же снова улыбнулась:
— Брат Тао, тебе тоже показалось, что шутка неудачная? Мне тоже так кажется. Давай лучше поговорим о чём-нибудь другом. Сколько лет этому пруду?
— Я искренне хочу на тебе жениться, — твёрдо и прямо сказал Тао Жань, глядя Сюаньэр в глаза.
Теперь уж точно не получалось притвориться, будто это шутка.
Улыбка медленно сошла с лица Сюаньэр, и её взгляд, устремлённый на сверкающую воду, стал сложным и тревожным.
— Все эти годы я не встречал ни одной девушки, подобной тебе. Мне безразлично, что о тебе думают другие. Я вижу в тебе несравненную. Ты умеешь отличать керамику, ведёшь дела, заботишься о семье, зарабатываешь деньги. Ты умна, сильна духом, справедлива, почтительна к родителям, скромна… и у тебя ещё столько достоинств, что не перечесть. Мне повезло встретить тебя.
Поэтому я эгоистично хочу, чтобы эта удача длилась вечно. Я хочу быть рядом с тобой и всегда оберегать тебя, — с глубоким чувством произнёс Тао Жань, глядя на спину Сюаньэр.
Сюаньэр совершенно не ожидала, что он вдруг скажет такие слова. Её брови всё больше сдвигались.
Подумав, она резко обернулась к нему:
— Брат Тао, всё не так, как тебе кажется. Просто ты добрый, поэтому замечаешь только мои достоинства и игнорируешь недостатки. На самом деле их в тысячи раз больше! Я грубая, совсем не такая благородная, как ты. Когда злюсь, могу и ругаться, и даже драться. Говорю порой очень грубо.
Я мелочная, злопамятная, не слежу за своим видом. Вот сегодня я же устроила драку прямо перед всеми с тёткой и Вань-эр…
— Мне всё это безразлично, — перебил её Тао Жань. — Я не считаю это недостатками. Наоборот, мне нравится, что ты не скрываешь своей настоящей натуры и не боишься сплетен. Я это ценю.
Сюаньэр онемела. Она смотрела на этого мягкого и благородного мужчину, и в её сердце поднималась волна благодарности.
Каждое его слово трогало её до глубины души. Он принимал её такой, какая она есть, и именно поэтому видел в ней совершенство.
Но даже если ему всё равно, его родителям, скорее всего, нет.
Семья Тао богата и знатна. Разве дядя Тао и тётя Тао позволят сыну жениться на ней, Е Сюань-эр?
К тому же, она сама никогда не думала выходить за него замуж. Его признание вызывало в ней лишь благодарность, но не любовь.
— Сюаньэр, дашь ли ты мне шанс? — не сдавался Тао Жань, набравшись смелости повторить свой вопрос.
Сюаньэр криво усмехнулась и спокойно ответила:
— Брат Тао, не говори глупостей. Если твои родители узнают, что ты хочешь жениться на мне, они точно будут недовольны.
Лицо Тао Жаня сразу потемнело.
Помолчав, он уверенно заявил:
— С родителями я сам поговорю. Они всегда тебя любили, так что тебе не о чем волноваться.
Сюаньэр тихо рассмеялась:
— Брат Тао, ты ведь никогда не был влюблён, верно?
Тао Жань напрягся, лицо его покрылось румянцем, но под её хитрым взглядом он всё же кивнул.
Действительно, за все эти годы он так и не встретил ту, кто бы ему понравилась.
Увидев это, Сюаньэр улыбнулась ещё шире:
— Вот именно поэтому ты и думаешь, что дядя Тао и тётя Тао, которые раньше меня любили, будут любить и после свадьбы.
Брови Тао Жаня нахмурились:
— Почему ты так говоришь?
— Любить или не любить кого-то просто, — спокойно объяснила Сюаньэр. — Но между нашими семьями огромная разница в положении. Ко мне и так все относятся плохо. Если ты женишься на мне, это непременно повредит репутации вашей семьи.
Дядя Тао и тётя Тао — люди торговые, для них репутация и выгода превыше всего. Сейчас я для них безразлична, ведь у нас нет связей, но стоит тебе жениться на мне — и я стану частью вашей семьи. А я ведь не принесу вам ни выгоды, ни чести, только позор. Тогда они точно перестанут меня любить.
Про дядю Тао я ещё понимаю — он, может, и не так строг, но твою мать… Тянь-эр рассказывала мне, что она женщина очень волевая.
Ты, не знавший любви, не понимаешь, насколько она сурова. Если бы раньше ты влюбился в девушку из семьи, похожей на мою, ты бы не осмелился так легко говорить со мной сейчас.
Лёгкий ветерок колыхал ивы у пруда.
Тао Жань всё больше хмурился, в его глазах мелькала грусть.
Почему такая простая, искренняя привязанность должна становиться такой сложной? Почему любовь встречает столько преград?
На мгновение задумавшись, он решительно поднял глаза и пристально посмотрел на Сюаньэр:
— Сюаньэр, забудь пока о моих родителях. Я хочу услышать твой собственный ответ. Ты дашь мне шанс?
Ему нужен был только её честный ответ. Остальное он сам решит.
Раз уж он выбрал её, ничто не заставит его изменить решение. Он женится только на ней — в этой жизни и в следующей.
Улыбка Сюаньэр замерла, и она снова почувствовала неловкость.
Покрутив глазами, она упрямо посмотрела на Тао Жаня:
— Брат Тао, подумай лучше о своих родителях. Мне кажется, между нашими семьями…
http://bllate.org/book/2807/307990
Готово:
