Сюань-эр, услышав отцовские слова, слегка приподняла уголки губ:
— Конечно, всё так просто. Иначе разве я вернулась бы так рано? Наверное, лекарства, выписанные доктором Баем, не такие уж и дорогие. Хотя их и много, на самом деле это всего лишь дневная доза.
Другого объяснения у неё не было.
Как мог этот скупой ветеринар, который даже не записывает долги, продать лекарства их семье по такой низкой цене?
— Не говори так о докторе Бае, — нахмурилась Ся Жуъюнь, услышав, как дочь отзывается о Бай Цинъяне. — Возможно, он просто добрый человек и не захотел тебя затруднять. Пусть даже это и дневная доза, но само лекарство всё равно ценное.
Она всегда высоко ценила доктора Бая. Пусть он и говорит резко, но за столько лет жизни она научилась разбираться в людях и, скорее всего, не ошибается.
Сюань-эр, однако, недовольно скривила губы и уже собиралась возразить, но Е Жунфа опередил её:
— Твоя мать права. Доктор Бай не показывает своих чувств на лице и редко раскрывает внутренние мысли, но на самом деле у него доброе сердце.
— Доброе? — Сюань-эр с недоверием повторила это слово и нахмурилась.
Она никогда не могла связать Бай Цинъяня с добротой.
Язвительный на язык, медленно выезжает на вызовы, колет иглы быстро, точно и безжалостно, да ещё и не даёт в долг — если нет денег, лекарства не получишь. Всё это его непреложные правила. Разве такой человек может считаться добрым?
Поразмыслив, Сюань-эр снова слегка нахмурилась и незаметно согнула пальцы руки, перевязанной под рукавом.
Хотя правила у него и суровые, она уже видела, как он их нарушал.
Тот, кто даже в долг не даёт, бесплатно перевязал ей рану и наложил мазь…
Возможно, ей действительно стоит получше узнать этого человека.
Если подумать, он даже вызывает уважение: отец умер рано, мать сбежала ещё в детстве, характер замкнутый, друзей почти нет. Жизнь обошлась с ним жестоко, но он всё равно остался врачом и лечит людей.
Да, правил у него многовато, но он единственный врач в деревне и вылечил множество людей — это факт. Человеку с такой судьбой нелегко оставаться здесь и продолжать своё дело.
Может быть, как и сказал отец, он просто не показывает своих чувств и прячет душу за холодной бронёй колючек.
Подумав так, она даже заинтересовалась: ей захотелось снять эту броню и увидеть настоящего Бай Цинъяня.
— Ладно, хватит говорить о докторе Бае, — прервал её размышления Е Жунфа, расставляя тарелки и палочки. — Сюань-эр, помоги матери сесть за стол.
Сюань-эр, не задумываясь больше, подошла к матери, осторожно взяла её под руку и помогла спуститься с постели, а затем аккуратно довела до стола.
За едой Ся Жуъюнь всё же не удержалась и спросила:
— Жунфа, с тех пор как со мной случилось это несчастье, я два дня не была на склоне. Ты справился?
Лицо Е Жунфы помрачнело. Он посмотрел на явно обеспокоенную жену и ответил:
— Мы столько уже сделали, что сейчас на склоне почти ничего не осталось. Не говоря уже о двух днях — я и месяц один справлюсь. Так что не тревожься, главное — выздоравливай.
Но Ся Жуъюнь всё равно не могла успокоиться — брови её так и не разгладились.
Помолчав немного, она вдруг вспомнила:
— А как наши овощи? Проросли? Подкормка Сюань-эр подействовала?
Лицо Е Жунфы слегка изменилось. Он отложил палочки и серьёзно сказал:
— Вот об этом я как раз и хотел сказать. Овощи растут невероятно быстро! Семена только посеяли, а уже все проросли и дали нежные ростки.
Сюань-эр, услышав это за обедом, лукаво прищурилась.
Её эксперимент, конечно, не мог не удасться.
Ся Жуъюнь наконец вздохнула с облегчением:
— Слава небесам, слава небесам! Я боялась, что земля на восточном склоне плохая и подкормка Сюань-эр пропадёт зря.
— Мама, ты слишком переживаешь, — Сюань-эр посмотрела на неё с загадочной улыбкой.
Да, почва на восточном склоне хуже, чем на задней горе, но раз уж лекарство создала она, то и подстроить его под другую почву — не проблема.
Стоило лишь изменить концентрацию раствора с «под заднюю гору» на «под восточный склон» — и результат будет тот же.
Услышав это, Ся Жуъюнь снова облегчённо улыбнулась, но тут же её улыбка застыла, и она спросила мужа:
— Жунфа, а как там Хуан Юэхун? Посадила ли она овощи на задней горе?
Лицо Е Жунфы потемнело:
— Ещё бы! В тот же день, как только поменяли участки, она сразу высыпала туда все семена.
Они и поменяли-то землю именно потому, что видели, какие там хорошие овощи растут. Раз получили участок — конечно, сразу захотели поживиться.
Он с Жуъюнь полдня потратили на подготовку земли, а она просто пришла и посеяла — и всё.
Ся Жуъюнь кивнула, но всё равно не удержалась:
— А как у неё ростки? Проросли?
Сюань-эр не сдержала улыбки.
Е Жунфа заметил это и перевёл взгляд на дочь.
Ведь именно она лучше всех знает, что происходит на том участке.
Увидев, что отец смотрит на Сюань-эр, Ся Жуъюнь тоже нахмурилась и повернулась к дочери.
Сюань-эр отложила палочки, прочистила горло и с усмешкой сказала:
— Мама, да разве можно сомневаться? Её семена до сих пор не проросли. Моя подкормка, конечно, хороша, но действует только один цикл. Как только мы собрали наш урожай капусты, земля стала такой же, как и раньше. Как же тётушка Хуан может вырастить то же самое?
Сюань-эр была довольна этим ожидаемым результатом, но Ся Жуъюнь радоваться не спешила.
Хуан Юэхун отдала два участка на восточном склоне ради одного на задней горе, а теперь ничего не получила. Зная её характер, она точно не смирится с таким убытком.
Сюань-эр, словно прочитав мысли матери, многозначительно улыбнулась:
— Мама, не забывай: мы с тётушкой Хуан составили письменное соглашение. Документ — железное доказательство. Хоть что делай, но назад дороги нет.
Пока она, Е Сюань-эр, жива, бояться нечего.
Ся Жуъюнь нахмурилась ещё сильнее. Помолчав, она всё же мягко сказала:
— Мне всё равно кажется, что мы обманули Юэхун… Это как-то нехорошо…
Не договорив, она замолчала: и Сюань-эр, и Е Жунфа смотрели на неё с явным неодобрением.
— Ешь, — строго сказал Е Жунфа, и только когда жена замолчала, его лицо немного смягчилось. — Больше ни о чём не думай.
Эта Жуъюнь слишком добрая и мягкая. Он уже говорил Сюань-эр, чтобы та не переживала за Хуан Юэхун и не накручивала себя, но она всё равно держит это в голове.
Когда же она изменится?
Сюань-эр тоже с улыбкой посмотрела на мать и молча принялась за еду.
Такой характер — результат многих лет воспитания. Изменить его будет нелегко.
На улице палило солнце, будто всё горело.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Сюань-эр уже встала и собиралась в дорогу.
На ней было простое фиолетовое платье, волосы наполовину аккуратно уложены в пучок сзади, лицо без косметики, а несколько прядей небрежно спадали на лоб.
Выглядела она очень мило и свежо.
Е Жунфа, собиравшийся на восточный склон пропалывать грядки, тоже встал рано и, увидев, что Сюань-эр уже готова к выходу, удивился:
— Доброе утро, папа, — Сюань-эр опередила его, весело поздоровавшись.
Е Жунфа внимательно осмотрел её с ног до головы:
— Сюань-эр, куда ты собралась так рано? И так аккуратно оделась?
— К доктору Баю, — улыбнулась она. — Он велел прийти пораньше, чтобы вместе пойти собирать травы. Не посмею опаздывать.
В прошлый раз он вышел очень рано.
Она боялась, что если сегодня опоздает, Бай Цинъянь, не долго думая, уйдёт без неё — и тогда лекарства для матери не будет.
Она уверена: он на такое способен. Так что лучше прийти вовремя.
Е Жунфа кивнул и серьёзно сказал:
— Доктор Бай и правда ранняя пташка. Будь осторожна в горах, сейчас лето — змей много. Не лезь куда не надо.
— Обязательно, — Сюань-эр поправляла складки на юбке и улыбалась в ответ.
Е Жунфа смягчился, глядя на неё.
Девочка, кажется, стала лучше следить за собой — выглядит куда аккуратнее, чем раньше.
— Папа, я пошла, — Сюань-эр подняла голову, довольная своей юбкой. — Ты на склоне тоже не перетрудись.
Глядя на её цветущее лицо, Е Жунфа тепло улыбнулся:
— Иди, иди. Не волнуйся за нас — заботься о себе.
— Хорошо, скоро вернусь! — Сюань-эр легко помахала рукой и вышла в утренний ветерок.
Е Жунфа провожал её взглядом, пока фигура дочери не исчезла вдали.
Небо едва начало светлеть, утренний туман стелился по земле, и на дороге не было ни души.
По обе стороны тропинки трава была усыпана каплями росы — прозрачными, сверкающими в первых лучах восходящего солнца.
А в это время у дома Бай Цинъяня медленно отворилась потрёпанная дверь.
Бай Цинъянь в белоснежном халате и с холодным выражением лица вышел наружу и направился к старому дереву перед домом. Спокойно остановившись под ним, он сложил руки за спиной и устремил взгляд на дорогу, ведущую к его дому. Его глаза были глубокими и непроницаемыми.
Она сказала, что хочет учиться медицине. Что ж, он даст ей шанс.
Но только если она окажется достаточно сообразительной. Если же окажется глупой — без колебаний отправит домой, чтобы не тратить попусту своё время.
Лёгкий утренний ветерок зашуршал листвой, и с ветвей старого дерева посыпались листья, кружась в воздухе, словно бабочки.
Туман постепенно рассеивался, и вскоре в конце тропинки появилась Сюань-эр в фиолетовом платье.
Бай Цинъянь заметил её, слегка изменился в лице, но тут же отвернулся, уставившись на дерево и холодно сложив руки за спиной.
Сюань-эр шла быстро и легко, но внезапно замедлила шаг: под кроной старого дерева, среди кружевного танца падающих листьев и лёгкой дымки утреннего тумана, стоял Бай Цинъянь.
Он стоял, скрестив руки за спиной, его белоснежный халат развевался на ветру — и вся эта картина напоминала прекрасный пейзаж.
— Ветеринар, доброе утро! — Сюань-эр широко улыбнулась и радостно окликнула его издалека.
http://bllate.org/book/2807/307954
Готово:
