Но Мэн Сяоя уже услышала её голос, выглянула из розового окна на втором этаже и сладко позвала:
— Сестричка Цинвэнь, ты уже пришла? Тогда подожди меня минутку, я быстро умоюсь и переоденусь!
Ван Цинвэнь отозвалась:
— Не спеши, я подожду тебя.
Сказав это, испугавшись, что Мэн Сяоя впопыхах оступится и упадёт, Ван Цинвэнь торопливо шагнула внутрь особняка.
К её неожиданности, госпожа Мэн тоже оказалась дома.
Она сидела в гостиной, закинув ногу на ногу и демонстрируя окруёные белые бёдра, а на ногах у неё красовались домашние тапочки на плоской подошде со стразами.
Ван Цинвэнь тревожно сжалось сердце, предчувствуя неладное.
Конечно же, подняв веки и бросив на неё пренебрежительный взгляд, госпожа Мэн указала на стул напротив себя. Хотя она изо всех сил старалась сохранять светские манеры, в её тоне всё равно отчетливо слышалась ледяная холодность:
— Садись.
Ван Цинвэнь, сжимая в руках лямку школьного рюкзака, села. Перед ней стояла чашка кофе. Стараясь вести себя так же непринужденно, как во времена своих прошлых визитов, она взяла чашку и сделала маленький глоток.
Госпожа Мэн, казалось бы, заговорила о пустяках:
— Давно не пила такого?
Дорогой кофе за шестьдесят тысяч юаней за цзинь нынешней Ван Цинвэнь был не по карману.
Но она с совершенно спокойным лицом ответила:
— Я никогда его не любила.
Госпожа Мэн с мягкой усмешкой заметила:
— А вот Сяоя его очень любит.
Ван Цинвэнь держалась всё так же независимо и достойно:
— Тогда в следующий раз я угощу её.
Услышав это, госпожа Мэн усмехнулась, словно услышала наивную детскую шутку, и многозначительно произнесла:
— Эта Юй Мэйэр барышня непростая, обычным людям не так-то просто выйти из её подчинения.
Ван Цинвэнь не понимала, к чему она клонит.
Госпожа Мэн наконец не выдержала и заговорила прямо:
— Раньше все мы вращались в одном кругу, и твоё общение с Сяоя мы с твоим дядей всегда приветствовали. Хотя сейчас твоя ситуация изменилась, мы всё же не сильно возражали против ваших встреч.
Ван Цинвэнь молча сидела с чашкой в руках, внимательно слушая.
Однако тон госпожи Мэн резко переменился:
— Но вчера за ужином Сяоя неожиданно заикнулась о том, чтобы мы тебя удочерили. Разве это не абсурд?
Тонкие пальцы Ван Цинвэнь вмиг судорожно вцепились в ручку чашки.
Госпожа Мэн продолжила уязвлять её:
— Ты умная девочка, только вот судьба твоя незавидная… Но это не значит, что ты можешь использовать нашу Сяоя как спасительную соломинку, когда тонешь.
Стук — чашка в её руке опустилась на стол. Ван Цинвэнь не поднимала голову и молчала.
Но почему-то от одного её вида госпоже Мэн вдруг стало не по себе.
Хотя на душе шевельнулся лёгкий страх, всё, что было задумано, следовало высказать до конца.
— Сяоя выросла нашей любимицей, её характер неизбежно полон наивности и незнания жизни. Мы не хотим, чтобы кто-то пользовался её простодушием в корыстных целях, поэтому вам лучше прекратить всякое общение. Тётя говорит прямо, ты понимаешь меня?
Долгое время Ван Цинвэнь молчала, наконец подняла голову, и её губы слегка задрожали:
— Я понимаю.
— Тогда не будем задерживать твоё время. Моя Сяоя вечно копается, так что иди вперёд.
Ван Цинвэнь кивнула и поднялась.
Сделав два шага, она вдруг резко повернулась назад, достала из рюкзака какую-то вещь, придавила её сверху только что оставленной кофейной чашкой и лишь после этого развернулась и ушла.
Госпожа Мэн на мгновение растерялась, подошла и перевернула предмет — это оказалась тетрадь с записями, составленная специально для Мэн Сяоя. Учёба давалась её дочке тяжело, и лишь объяснениям Ван Цинвэнь та уделяла хоть какое-то внимание.
Активный, уверенный почерк без единой помарки — судя по всему, на подготовку ушло немало времени.
На душе у госпожи Мэн стало смутно и тяжело: она с неприятным осознанием поняла, что совершенно напрасно обидела эту девочку.
Но тут из-за спины раздался встревоженный голос Мэн Сяоя:
— Сестричка Цинвэнь, почему она ушла?
— Да всё потому, что ты вечно возишься, больше она не захочет ходить с тобой вместе… — испугавшись упрёков дочери, госпожа Мэн по привычке переложила вину с больной головы на здоровую.
Ван Цинвэнь училась в школе для детей из богатых семей города. Её вступительные баллы позволяли ей поступить в класс А, но Юй Мэйэр вставила палки в колёса и перевела её в самый слабый класс Е.
В классе Е было полно избалованных детей из обеспеченных семей, которые не любили учиться, но обожали устраивать беспорядки.
Ван Цинвэнь казалась здесь чужой и всегда садилась за последней партой.
Едва она заняла своё место, как староста класса Юй Юй, болтавшая до этого с девочками на передних рядах, подошла и спросила:
— Ты уже поправилась?
Ван Цинвэнь никак не отреагировала на её заботу.
Юй Юй оставалось лишь вздохнуть:
— Нужно сдавать домашнее задание.
Тогда та достала из сумки тетрадь.
Но прежде чем она успела передать её Юй Юй, какая-то девчонка с крашенми в фиолетовый цвет волосами и пирсингом на губе выхватила тетрадь прямо из её рук.
Завладев тетрадью Ван Цинвэнь, она тут же открыла последнюю страницу, выррвала её, а саму тетрадь швырнула на пол, будто какой-то мусор.
— Не Бин, ты чего творишь? — Юй Юй подняла тетрадь, заступаясь за Ван Цинвэнь.
Не Бин сдула пузырь из жвачки:
— Какая неожиданность, разве я не всегда так делаю?
Она бросила презрительный взгляд на Ван Цинвэнь, которая молча сносила издевательства, и зло бросила:
— Сама пострадавшая слова не сказала, а тебя кто просил лезть не в своё дело? Убирайся с дороги!
С этими словами она оттолкнула Юй Юй, и та покраснела от гнева.
Ван Цинвэнь взглянула на настенные часы — до начала урока оставалось ровно десять минут. Она повернулась к Юй Юй и произнесла:
— Пожалуйста, дай мне шесть минут.
Взяв перьевую ручку, она не спеша открыла тетрадь на чистой странице и принялась переделывать всё заново. Даже в такой спешке её почерк оставался безупречным, похожим на машинописный шрифт.
Юй Юй со вздохом покачала головой:
— Нельзя же так. Ты должна давать отпор.
Кончик пера Ван Цинвэнь замер. В памяти всплыл тот единственный раз, когда она попыталась сопротивляться — кто-то оскорбил её мать.
Но когда та женщина пришла, она при всех отвесила ей звонкую пощёчину со словами:
— Юная госпожа, я пристроила тебя в такую престижную школу, а ты еще смеешь устраивать драки и доставлять проблемы? Повторится это хоть раз — вообще бросишь учебу!
В этот момент Ван Цинвэнь опустила голову, и её тихий голос едва долетал до слуха:
— Ничего страшного, это пустяки.
Юй Юй уже не понимала, как ей помочь. Ведь им обеим было чуть больше десяти лет, но почему-то казалось, что внутри Ван Цинвэнь скрывается душа глубокого старика. Девушке оставалось лишь тяжело вздыхать.
После звонка, заметив издалека приближающуюся Мэн Сяоя, Ван Цинвэнь торопливо свернула в другую сторону.
http://bllate.org/book/28060/3396700
Готово:
