Хотя это можно было счесть за проявление вежливости, и он наверняка всё равно взялся бы за прополку, одна лишь фраза «а кто же не умеет полоть траву» показалась ему немного неприятной.
Выходило так, будто он и впрямь пришел сюда жить на птичьих правах.
Чжоу Бэймин не ожидал, что его дед скажет подобное, и решил, что старик просто выжил из ума. Он произнес:
— Дед, ну чего ты такой нескладный? У человека руки чистые, зачем ты его заставляешь их пачкать?
Они говорили на чистейшем местном диалекте, и Шэнь Цинъюю было немного трудно уловить суть, но общий смысл он понял.
Как только до него дошло, его глаза тут же лукаво блеснули.
Чжоу Бэймин принялся выпроваживать гостей:
— Идите уже оба, идите. Раз не хотите помогать, я сам всё сделаю.
Ван Шэнлань дернула своего старика за рукав, а затем отвесила ему подзатыльник.
Чжоу Кайлинь остался в обиде, даже кепка на голове съехала набок, и он превратился в сущий комок возмущенного дедушки:
— Да что я такого сказал!
Чжоу Бэймин был в хороших отношениях с бабушкой и дедом, поэтому действительно начал их выпроваживать, подталкивая к выходу:
— Идите-идите, давайте уже!
Шэнь Цинъюй стоял на корточках, притворно сжал в пальцах травинку и так и замер.
Стоило старикам уйти, как он тут же выпустил траву и с таким видом, будто она была невероятно грязной, принялся отряхивать руки.
Чжоу Бэймин подметил его маленькую хитрость. Когда их взгляды встретились, Шэнь Цинъюй, продолжая тереть ладони, сделал вид, что вовсе его не замечает.
Чжоу Бэймин подошел ближе и спросил:
— Со мной останешься?
Шэнь Цинъюй скорчил мучительную гримасу и снова демонстративно потянулся к траве.
Чжоу Бэймин мельком взглянул на него и перевел взгляд на лицо. Поняв, что тот вовсе не собирается полоть, он сказал:
— Брось, не надо. Я сейчас схожу за плугом, пройдусь им, и дело с концом.
Шэнь Цинъюй, сидевший на корточках, тут же спрятал руки и отозвался:
— Ну... тогда ладно.
Встав и развернувшись, он тяжело вздохнул, всем своим видом выражая глубокую печаль.
Перед тем как уйти за плугом, Чжоу Бэймин бросил:
— Если хочешь еще снежных лепешек, возьми в доме.
Шэнь Цинъюй поначалу хотел отказаться, но Чжоу Бэймин уже ушел.
После его ухода Шэнь Цинъюй пару раз посмотрел в сторону дома и всё же вошел внутрь.
К запаху в этом доме он уже начал понемногу привыкать.
На самом деле, это был лишь аромат старых столов и стульев с легкой примесью запаха сырой земли.
Пусть не самый приятный, но довольно... естественный.
Он поискал и нашел большой пластиковый пакет, в котором лежали лепешки.
Внутри их оставалось немного, штук семь или восемь.
Шэнь Цинъюй посчитал, что их мало, и совесть не позволила ему съесть всё, поэтому он взял только одну.
Но, подумав, взял еще одну.
Затем он переложил оставшиеся лепешки так, чтобы со стороны казалось, будто их никто не трогал.
Пока Чжоу Бэймин не вернулся, он, подобно маленькому мышонку, поспешно слопал обе лепешки.
После чего, сделав невозмутимый вид, он выскользнул наружу.
Хотя он и старался выглядеть беззаботно, его щеки были надуты, а уголки рта перепачканы сахарной пудрой.
Как же это вкусно, Шэнь Цинъюй даже захотел взять еще одну.
Он снова прокрался внутрь, заглянул в пакет — и даже этот дом перестал казаться ему таким уж противным.
Только он взял третью лепешку, как снаружи послышались шаги — Чжоу Бэймин вернулся.
Шэнь Цинъюй тут же положил лепешку обратно, спешно поправил остальные, стараясь создать видимость, что их там по-прежнему много.
Когда Чжоу Бэймин поставил плуг и, неся в руках большой пакет свежекупленных лепешек, подошел к двери главного зала, Шэнь Цинъюй, словно маленький начальник, с безмятежным видом вышел ему навстречу.
Чжоу Бэймин заметил сахарную пудру, которая, судя по всему, была только что стерта, но теперь появилась снова, и посмотрел на Шэнь Цинъюя. Тот, встретившись с ним взглядом, округлил глаза, изображая полное недоумение. Чжоу Бэймину стало смешно.
Он не стал сдерживаться и рассмеялся.
Шэнь Цинъюй посмотрел на него с выражением лица в духе «ты вообще нормальный?» и спросил:
— Ты чему смеешься?
При этом он невольно косился на большой пакет лепешек в руках Чжоу Бэймина.
Шэнь Цинъюй непроизвольно сглотнул слюну.
Стоило ему на секунду потерять бдительность, как большая рука Чжоу Бэймина потянулась к его уголку рта.
Хлоп!
Шэнь Цинъюй, чье тело среагировало быстрее, чем он успел подумать, отвесил ему оплеуху прямо по тыльной стороне ладони.
Сделав это, он только тогда осознал, что реакция была слишком острой — это было почти нападение.
Шэнь Цинъюй смущенно отвел взгляд и не слишком уверенно пробормотал:
— Чего ты меня трогаешь?
Чжоу Бэймин не обиделся, он продолжал улыбаться. Зайдя в дом, он положил пакет на стол.
Не желая разоблачать Шэнь Цинъюя, он сказал:
— Лицо у тебя такое белое, ну коснулся слегка, неужели и прикоснуться нельзя?
Шэнь Цинъюй подумал про себя: «Подумаешь, коснулся!».
Неужели его лицо — это то, что каждый может трогать?!
Чжоу Бэймин даже не успел коснуться кожи, но Шэнь Цинъюю показалось, что лицо теперь «загрязнено» исходящим от его руки жаром.
Он повернулся к Чжоу Бэймину спиной и брезгливо вытер щеку тыльной стороной ладони.
И тут он наткнулся на...
Шэнь Цинъюй посмотрел на сахарную пудру на собственной руке и в одно мгновение почувствовал укол совести. Он подумал: «Надеюсь, он не заметил?»
Движения Шэнь Цинъюя замедлились.
Он украдкой оглянулся на Чжоу Бэймина и, увидев, что тот выходит с невозмутимым видом, а затем проходит мимо, наконец-то немного успокоился.
Травы во дворе было слишком много, и Чжоу Бэймин решил перепахать двор как следует.
Закончив, он оттащил вывороченную траву в сторону.
Шэнь Цинъюй наблюдал за сверчками и кузнечиками, прыгающими в куче травы, и у него руки чесались присоединиться.
У Чжоу Бэймина было много сил — он играючи справился с работой, и вскоре всё было готово.
http://bllate.org/book/28019/3392805
Готово:
