День рождения Юй Вэньян выпал на будний день, поэтому Юй Ли смог приехать только после работы.
Праздничный банкет устроили прямо во внутреннем дворе. Когда он добрался до дома семьи Юй, торжество ещё не началось. Мягкий, тёплый свет фонарей заливал весь двор, а приглашённые гости негромко переговаривались за столиками.
Протиснувшись сквозь толпу, он вошёл в дом, надеясь разыскать прадедушку, но неожиданно столкнулся в гостиной с Юй Чжэньцзяном.
Тот как раз беседовал с кем-то из гостей. Заметив боковым зрением вошедшего внутрь Юй Ли, Юй Чжэньцзян поманил его рукой, призывая подойти.
Юй Ли слегка замялся, но, приблизившись, с удивлением обнаружил, что здесь же находится и прадедушка.
— Прадедушка, вы хорошо себя чувствуете?
Лицо Юй Чжэньцзяна было холодноватым, и по нему невозможно было прочитать никаких эмоций. Он откашлялся и принялся представлять Юй Ли стоявшему рядом мужчине:
— Это старейшина Ци. Без его помощи аукцион, устроенный нашей семьей в прошлый раз, не прошёл бы так гладко. Поздоровайся со старейшиной Ци.
Юй Ли вежливо поприветствовал пожилого господина. У него был мягкий, послушный вид, и такая внешность всегда легко располагала к себе старших — то, что в народе называют умением нравиться с первого взгляда.
Старейшина Ци улыбнулся в ответ:
— Это ребёнок Сяо Вэй? Чертами лица и глазами он просто вылитая Сяо Вэй, очень похож.
Юй Шувэй в высшем свете слыла знаменитой талантливой девушкой. Её картины отличались удивительной одухотворённостью, а когда поползли слухи о её предстоящем замужестве за наследником семьи Чжао, это и вовсе стало притчей во языцех. Все вокруг только и ждали, когда смогут побывать на свадьбе этой идеальной пары, но кто же знал, что судьба окажется столь непредсказуемой.
С тех пор прошло много лет. Человека уже не было в живых, и никому не позволялось лишний раз поминать ушедшую всуе, однако на появление Юй Ли окружающие всё же поглядывали с тайным любопытством и злорадством.
Юй Чжэньцзян, дороживший своей репутацией, позволил Юй Ли показаться на людях лишь единожды — в самый день его возвращения. Во всё остальное время о нём старались не упоминать вовсе, явно не желая лишний раз светить парнем перед чужими глазами.
Если бы не грядущий день рождения Юй Вэньян, ради которого потребовалось присутствие старого главы семейства, а тот, в свою очередь, согласился бы сдвинуться с места только ради Юй Ли, парню ни за что не позволили бы появиться на этом банкете.
Стоило остальным гостям заметить его сегодня вечером, как стоило ожидать, что по возвращении домой они снова станут за спинами семьи Юй злословить и перемывать им кости.
Смутно уловив недовольство Юй Чжэньцзяна, Юй Ли тихонько перебросился парами слов с прадедушкой, после чего незаметно ускользнул наружу, чтобы немного остыть под прохладным ветерком.
Юй Ли не относился к числу людей, склонных ковыряться в мелочах и затаивать обиду. Напротив, к семье Юй он не испытывал ни любви, ни ненависти — просто потому, что ему было всё равно, а раз нет чувств, то и задеть его невозможно. Если бы представилась такая возможность, он бы с радостью держался от семьи Юй как можно дальше и жил своей собственной жизнью. Но сейчас это было невозможно: прадедушка в нём нуждался.
А сам он пока даже в страшном сне не мог представить, каково это — остаться на белом свете совсем одному.
Банкет начался ровно в восемь вечера. Юй Ли выбрал местечко поближе к углу и присел там. На возвышении произносила речь Юй Вэньян. Сегодня она выглядела премило и очаровательно: девочка чуть за двадцать, похожая на распускающийся на рассвете бутон — такая нежная, что, казалось, брызнет сок, стоит лишь слегка надавить.
Юй Вэньян умела ладить с людьми, и всего за пару минут ей удалось оживить атмосферу за столами. Девичьи чувства трудно скрыть, и стоило ей произнести несколько фраз, как все проследили за её взглядом, устремленным в сторону Цзян Чанфэна, и легко догадались, что у неё на уме.
Домочадцы семьи Юй тоже изо всех сил пытались свести их вместе. В сложившейся ситуации Цзян Чанфэн действовал с непревзойденной лёгкостью, играючи отбиваясь от нацеленных на него намеков и вопросов. Он умудрялся отвечать так, чтобы не уронить достоинство семьи Юй и в то же время не взваливать этот груз на собственные плечи.
После долгих разговоров Юй Чжэньцзяну в конце концов стало неудобно то и дело заводить с Цзян Чанфэном эту тему: делами молодежи та должна заниматься сама, добиваясь всего своими силами.
Юй Шаньмин постарел и не выносил все эти витиеватые разговоры с двойным дном. Обведя взглядом сидевших за праздничным столом, он прямо спросил:
— Где мой любимый внучек?
Юй Чжэньцзян попытался отговориться:
— Папа, к чему ты о нём заговорил? Давай лучше поедим. Наверное, побежал куда-то поиграть — пацан молодой, ветреный, с кем не бывает.
Юй Шаньмин стукнул об пол стоявшей рядом тростью:
— Мой внучек вовсе не ветреный! Это не ты ли снова не пустил его за стол?
Старик с трудом справлялся с эмоциями, и стоило ему чуть-чуть разозлиться, как голос его тут же стал громким и звенящим, привлекая любопытные взгляды гостей с соседних столов.
Потеря лица — пустяки, но Юй Ли боялся, что от таких волнений у прадедушки поднимется давление, поэтому поспешно поднялся со своего углового места и вышел вперед, чтобы успокоить старика:
— Прадедушка, я здесь.
Юй Шаньмин подозвал его к себе. Свободных мест поблизости не оказалось, и он попросил прислугу вынести из дома новый стул.
Ловя на себе любопытные взгляды толпы, Юй Ли с невозтимимым выражением лица опустился на сиденье.
Посторонним было не разглядеть, но сидевший поодаль Цзян Чанфэн отлично видел, как сильно тот нервничает. Пальцы Юй Ли под столом были судорожно сцеплены в замок, а спина натянута струной — он походил на маленького зверька, готового в любой момент ринуться в бой, хоть и отчаянно страшащегося его.
Ощутив на себе чей-то взгляд, Юй Ли слегка скосил глаза и столкнулся взглядами с Цзян Чанфэном, встретившимися в воздуже.
Он тут же небрежно отвёл глаза — хватило всего мгновения, чтобы спину обсыпало колючками мурашек.
Стоило ему задержать взгляд на Цзян Чанфэне чуть дольше, как сидевшая напротив Юй Вэньян, пожалуй, прибежала бы сюда и вылила на него бокал вина. Вообразив эту сцену, Юй Ли мысленно усмехнулся.
Юй Шаньмин поинтересовался:
— Чего это мой внучек такой веселый?
И тут же добавил:
— Как у тебя на работе, всё в порядке?
Когда старейшина задавал вопросы, никто из остальных не смел перебивать. Старшие всегда в авторитете, особенно на людях: положено сохранять видимость мира и согласия, нельзя терять лицо.
Стоило всем вслед за Юй Шаньмином переключить внимание на Юй Ли, как под прицелом стольких пар глаз он снова занервничал.
Кто-то из гостей поинтересовался, сколько ему лет. Юй Шаньмин ответил за него, и тут же нашлись желающие подыскать ему пару, советуя не упускать момент, пока молод, совсем как Юй Вэньян.
Тема перекидывалась из стороны в сторону, словно мяч для игры в кэму. Сам Юй Ли молчал от начала и до конца, но то и дело ощущал на себе блуждающий взгляд Цзян Чанфэна. Стоило ему повернуться в ту сторону, как тот с самым невинным видом потягивал вино и непринужденно беседовал с соседями.
В таком мужчине было что-то чужое, незнакомое.
Юй Ли снедала смутная тоска, пока Юй Минкоу под предлогом дружеской беседы не позвал его выйти подышать свежим воздухом.
Стоило им отойти от праздничного стола, как лицо Юй Минкуна вмиг помрачнело.
То, чего не замечали посторонние, он, будучи близким другом Цзян Чанфэна, видел насквозь. Вытащив Юй Ли к самому краю открытой террасы, Юй Минкун уперся руками в перила, нахмурился и спросил:
— Что между тобой и Цзян Чанфэном происходит? Вэньян влюблена в него, да и семья не против их союза, так что прекращай свои штучки.
Смысл его слов был предельно ясен: речь шла о недозволенной связи между мужчинами.
От такого обвинения лицо Юй Ли залилось краской стыда и гнева.
Он тут же возмущенно выпалил:
— Да нет у меня с ним ничего общего! Не перегибай палку.
Юй Минкун возразил:
— Если ничего нет, с чего бы вам переглядываться за столом?
Характер Цзян Чанфэна он знал прекрасно: общительный, своенравный, всегда четко знающий, чего хочет. За добрый десяток лет знакомства он ни разу не видел его в компании мужчин. Именно поэтому Юй Минкун даже не мыслил в подобном ключе, но теперь, заметив, что Цзян Чанфэн уделяет внимание его собственному двоюродному брату, он всерьез испугался, что Юй Ли решил сблизиться с ним назло семье, чтобы отомстить.
Эти слова Юй Минкуна вывели Юй Ли из себя. Освещенные яркими огнями уши вспыхнули алым, делая его похожим на сердитого кролика. Впрочем, кролики в гневе кусаются, а вот Юй Ли кусаться не умел.
Он бросил:
— Говорю же, мы не связаны.
Между ними — между ним и Цзян Чанфэном — не было даже простого знакомства на уровне приятелей.
Юй Минкун остался при своем мнении:
— Ладно, давай так: я устрою тебя на другую работу.
— С какой стати?! — не выдержав, сор на крик Юй Ли. — Я живой человек, а не игрушка, с которой можно делать всё, что вздумается! Вы велели мне уехать за границу — ладно, я уехал. Велели выйти на ту работу, что сами нашли — я согласился ради прадедушки. А теперь, раз Юй Вэньян не смогла добиться своего и увести нужного человека, во всём виноват я?
В его глазах промелькнула острая боль.
— Юй Минкун, у тебя вообще есть совесть? Попробуй положить руку на сердце и повтори это.
Юй Ли никогда прежде не позволял себе выплескивать эмоции при посторонних. Даже когда за спиной его называли незаконнорожденным, он всегда держался мягко и послушно. Но теперь, услышав этот неожиданный срыв, Юй Минкун остолбенел и не нашёлся что ответить.
По правде говоря, Юй Ли ни в чём не был виноват перед семьей Юй. Единственной его ошибкой было то, что он родился бастардом Юй Шувэй. Юй Минкун прекрасно понимал: даже если он и незаконнорожденный, обвинять его в этом и заставлять ходить с опущенной головой было бессовестно.
И всё же человеческое сердце всегда норовит склониться на одну сторону.
Пошел дождь. Шумные потоки воды в один миг погасили половину праздничного веселья банкета, и гостей поспешно перевели в парадный зал. У Юй Ли больше не оставалось желания оставаться здесь. Перекинувшись еще парочкой слов с прадедушкой и убедившись, что Юй Чжэньцзян лично проследит за безопасной поездкой старика обратно в пансионат, он ушел.
В этом элитном коттеджном поселке поймать такси было непросто, и Юй Ли побежал под дождем прямо по дороге. Его тушки звонко шлёпали по залитому водой асфальту, отдавая звонким «тук-тук-тук». Он бежал всё быстрее, пока дождевая вода не застелила глаза и не заструилась по щекам прямо в рот.
Сзади в спину ударил яркий свет фар. Обернувшись, он увидел припарковавшийся следом черный автомобиль.
Юй Ли вернулся назад и остановился у дверцы машины, смахнув с лица дождевые капли и силясь разглядеть сквозь пелену дождя того, кто сидел внутри.
— Можете подвезти меня до дома?
— Назовешь меня дядей — подвезу.
— Дядя.
Цзян Чанфэн рассмеялся:
— Садись.
В салоне он протянул Юй Ли сухие полотенца и сменную одежду. Юй Ли не стал расспрашивать, откуда у того взялись чужие вещи, молча переоделся, а по его лицу было ясно — говорить он не намерен.
Машина не могла проехать по узкому переулку, ведущему к многоквартирному дому. Когда Юй Ли вышел, Цзян Чанфэн тоже выбрался наружу и молча последовал за ним шагах в двух-трех позади.
Обернувшись, Юй Ли взглянул на него. Свет уличного фонаря в переплетении дождевых струй казался тусклым, но глаза Цзян Чанфэна горели так ярко, словно в них плясали огоньки.
Юй Ли хотел попросить его перестать так смотреть, но испугался, что выдает желаемое за действительное. Вспомнив слова, брошенные ему Юй Минкуном, он усилием воли подавил рой нелепых домыслов и, замедлив шаг, зашагал обратно, разглядывая Цзян Чанфэна с головы до ног.
Широкоплечий, высокий, прямая осанка — по всему видать, парень традиционной ориентации, вряд ли он из этих.
В ночной тишине посчастливилось услышать тихий смех Цзян Чанфэна:
— Малыш, иди быстрее, иначе опять промокнешь до нитки, пока доберешься. А если устанешь идти, дядя может тебя и на спину взять.
Юй Ли тут же прибавил шагу, как вдруг снова услышал:
— Скажи-ка, малыш, а у тебя нет сестры? Ну, такой сестренки, которая на тебя похожа?
Сердце Юй Ли тревожно ёкнуло. Обернувшись, он сердито зыркнул на преследователя:
— У моей мамы был только один ребенок — я.
Добравшись до подъезда и опасаясь услышать от этого человека еще какие-нибудь вопросы, он на ходу бросил торопливое прощание и взбежал по лестнице.
Цзян Чанфэн проводил взглядом скрывшегося в дверях Юй Ли, провел рукой по мокрым от дождя волосам и так и остался стоять на месте, погруженный в глубокие мысли.
http://bllate.org/book/27973/3388273
Готово:
