Глава 11: Жертва
Чэнь Юй моргнул. Огромная луна на небе сияла ярко и жутко; он с удивлением обнаружил, что находится к ней так близко, будто может разглядеть очертания горных хребтов на ее поверхности. Луна... хм, неужели этот негодяй Ма Вэньцин ворочался во сне и сорвал с палатки крышу? Проигнорировать это или пнуть его, чтобы встал и всё поправил? Чэнь Юй колебался, чувствуя себя погруженным в сонную пелену.
В этот момент в тишине внезапно раздался тонкий, жалобный всхлип — то ли плач младенца, то ли визг какого-то зверя. Чэнь Юй мгновенно проснулся. Он торопливо попытался нащупать пистолет, но тут же сообразил, что его руки будто пропали: как бы он ни напрягал мышцы, он совершенно не чувствовал, где они находятся. По его спине пробежал холодный пот. Неужели он всё еще в кошмаре и никак не может проснуться?
С большим трудом повернув онемевшую, затекшую шею, он вдруг словно что-то почувствовал и поднял взгляд вправо-вперёд. Прямо перед ним, на расстоянии меньше фута, замерло чье-то лицо. Само по себе присутствие кого-то, кто шпионит за тобой в безмолвной ночи, заставляло кровь стынуть в żyлах, но у этого лица к тому же были острые клыки, темно-фиолетовая кожа, холодные глаза цвета медной патины — уродливые и свирепые.
У Чэнь Юя волосы встали дыбом. Дико взвизгнув, он судорожно откатился назад. И тут он наконец понял, что его руки и ноги накрепко стянуты веревками.
Жуткое лицо снова приблизилось; на нем играла хитрая и в то же время болезненная ухмылка. Существо протянуло руку, и барахтающегося Чэнь Юя грубо за воротник оттащили обратно.
— Он очнулся, и он жив. Время почти вышло, давайте начинать. Если продолжим тянуть, и *оно* выберется, у нас будут серьезные проблемы, — произнес ледяной голос.
— И что с того? Я столько сил потратил, чтобы притащить сюда этого второго типа, как раз чтобы скормить его *ему*.
Услышав голоса, Чэнь Юй сообразил, что окружающие — живые люди, а жуткая личина — всего лишь маска, и что здесь присутствует далеко не один человек.
Он наконец вспомнил, что его и Ма Вэньцина вырубил тот лже-Ван Мяо, применив, судя по всему, что-то вроде одурманивающего благовония. При этой мысли Чэнь Юй испуганно закрутил головой по сторонам и действительно заметил неподалеку Ма Вэньцина — тот был связан точно так же, как и он сам, и висел на свисающих лианах.
Придя в себя, Чэнь Юй от пережитого ужаса едва не утратил способность соображать. Но теперь, присмотревшись внимательнее, он понял, что лежит на огромной подвесной глыбе где-то посреди крутого горного склона. Точнее говоря, этот камень висел отдельно, нигде не соприкасаясь с массивом горы, и до сих пор слегка покачивался. В лунном свете было видно, что эта громадная и ровная площадка покрыта сложными узорами. Чэнь Юй потерся о нее щекой и ощутил холод металла. Сердечко у него ёкнуло: место, где он лежал, судя по всему, было целиком отлито из бронзы. Что это вообще за место такое? Стоит отметить, что столь грандиозные бронзовые изделия — величайшая редкость, а если это древняя вещица, то каким же невероятным артефактом она является?
Рядом с бронзовым колоссом чернел отвесный обрыв, с которого свисали пять толстенных железных цепей. Из-за густо оплетавших их лиан Чэнь Юй заметил их не сразу. Именно на одной из этих цепей и висел Ма Вэньцин — его голова безвольно свесилась вниз, он, похоже, еще не пришел в сознание.
Вокруг Чэнь Юя толпилось несколько десятков людей в масках с улыбающимися лицами. В тусклом сиянии луны удавалось разглядеть лишь то, что все они облачены в темные балахоны, а на их шеях красуются украшения из костей. По знаку человека, стоявшего в самом центре, эта толпа молча отступила назад, пока не выстроилась по самому краю бронзовой площадки.
Одежды на этих людях вдруг надулись парусами — то ли наверху свирепствовал сильный ветер, то ли пропасть под ними уходила на головокружительную глубину.
Затем тот самый субъект, что стоял ближе всех к Чэнь Юю, начал кружить вокруг него, приплясывая на ходу и бормоча странные, жуткие напевы. В такт этому шаманскому танцу кто-то поднес к губам предмет, похожий на тыкву-горлянку, и тогда тот самый пронзительный, похожий на детский плач вопль раздался снова.
Наблюдая за подобным представлением полулюдей-полудемонов посреди безмолвной лунной ночи, Чэнь Юй почувствовал, как у него снова затылок наливается тяжестью. Он понял, что эта гигантская бронзовая штуковина — не что иное, как древний бронзовый алтарь для жертвоприношений. Вот только почему он висит в воздухе и кому поклоняются эти люди — оставалось загадкой.
— Эй, погодите! Что вы вообще удумали?! — завопил Чэнь Юй во всю мочь. Не дождавшись ответа, он продолжил надрываться: — Вы же занимаетесь похищением людей! Совесть-то имейте, закон хоть немного уважайте! Черт побери, если вам нужна жертва, нашли бы красавицу! Вы что, не можете смотреть на меня без зависти просто потому, что молодой господин так хорош собой, и творить из-за этого такую гадость?!
На краешке площадки кто-то негромко прыснул со смеху. Тот, кто исполнял ритуальный танец в центре, казалось, завершил очередной круг движений, резко развернулся и приказал грозным голосом:
— Ли Ма, во время жертвоприношения запрещено баловаться!
— Папа, он же всё равно скоро умрет, какая разница, если он узнает?
Голос Ли Ма по-прежнему звучал сладко, но от смысла этих слов у Чэнь Юя мурашки побежали по коже. Что значит — скоро умрет?!
Главный жрец опустил голову на связанного наподобие цзунцзы Чэнь Юя. Оказывается, этот мужчина и был отцом Ли Ма, старым проводником. Старик проигнорировал слова дочери, подошел с каким-то черным круглым предметом в руках и, нависши над Чэнь Юем, полоснул по нему ножом. На Чэнь Юя закапало что-то теплое, липкое и влажное. Словно опасаясь, что этого мало, старик принялся поливать его с ног до головы этой гадостью.
В ночном горном холоде Чэнь Юя затрясло крупной дрожью. Помимо отвратительных ощущений и лютого мороза в нос ударил резкий, тошнотворный запах рыбной вони. Эта субстанция... похоже, была кровью.
Затем старик кивнул тем, что стояли вокруг, и каждый из них достал по глиняному горшку.
Стоило появиться сосудам, как бронзовый алтарь задрожал, и из его глубин донесся смутный, еще более низкий утробный рык. Причем звук этот исходил... словно изнутри самой платформы, на которой он лежал?
— Выпускайте, — отдал приказ старик, после чего перевел взгляд на Чэнь Юя и холодно бросил: — Я же предупреждал вас: не трогайте то, что вам не принадлежит. Ничем хорошим это не кончится.
— Но ты как раз вовремя поспел к нашему ежегодному ритуалу жертвоприношения. Мы поднесем тебя в дар небожителю. Если он соблаговолит принять дар, для тебя это станет величайшей честью, и все твои грехи сами собой спишутся.
Чэнь Юй слушал эту чушь в полном оцепенении, но суть уловил: его собирались принести в жертву. Вытянув шею, он заорал:
— Нет, правда, не стоит! У меня с сознательностью туговато! Даже если у меня есть грехи, я планирую искупить их в следующей жизни. Какое вообще дело небожителям до моих прегрешений?! Отпустите меня немедленно и тащите наверх свою жертву — глядишь, доберетесь до небес, а небожитель разозлится, что я ему докучаю, да еще и на вас гнев обрушит! Твою мать, эту великую честь я великодушно уступаю вам даром!
Чэнь Юй извивался и вопил, но старик оставался совершенно невозмутим. Хлопнув в ладоши, он подал знак: все присутствующие сорвали крышки со своих горшков, и тут же раздался шелестящий, наводящий первобытный ужас шорох. Более того, этот звук явно приближался к нему.
— Надеюсь, в этот раз мы угадали, — пробормотал старик.
Чэнь Юй отчаянно забился. Хотя он ничего толком не видел, догадаться было несложно — ничего хорошего в этих горшках не пряталось. В следующую секунду Чэнь Юй почувствовал, как по его телу что-то зашевелилось и поползло. Его лицо мгновенно побелело как мел, в глазах потемнело от накативших волн жуткой боли — казалось, эти твари вгрызаются прямо в его плоть и кровеносные сосуды. Чэнь Юй, которого с детства баловали и оберегали дома, хоть и рос проказником и бунтарем, не был совсем уж неженкой, но сейчас он мечтал лишь об одном — дотянуться до своего пистолета и покончить со всем этим разом.
В этот момент старик неожиданно присел на корточки и с сухим щелчком застегнул у него на шее какой-то ледяной обод.
Чэнь Юй почувствовал, как полчища мерзких тварей внутри его тела стремительно зашевелились, устремляясь к шее. То ли прошли доли секунды, то ли целая вечность, прежде чем Чэнь Юй оправился от ослепляющей боли и черноты перед глазами. Боль исчезла, и копошившиеся на нем твари тоже затихли.
Он даже не смел думать, куда они делись.
Жуткая маска старика наклонилась прямо к лицу Чэнь Юя, и тот произнес низким голосом:
— Если небожитель смилостивится над тобой, он примет эту жертву. Если же нет — тебе угодован путь в бронзовый котел на дне этого алтаря. Вот тогда-то ты и поймешь, что эти Буравящие сердце мириады гу — сущая мелочь.
Твою мать! Да чтоб тебя, старый хрыч, самого Буравящие сердце мириады гу изгрызли! И всю твою семейку тоже! — яростно изрыгал проклятия про себя Чэнь Юй.
Пока старик говорил, под ними снова затряслось: из гигантского бронзового котла доносился непрекращающийся, пронзительный и жуткий рев — казалось, там бесновалось какое-то чудовище.
Старик поднял голову в сторону луны, и Чэнь Юй невольно последовал его примеру. Вот только из-за того, что он был намертво привязан к земле, задирать голову оказалось невероятно тяжело — получалось разглядеть лишь смутные очертания торчащих из обрыва каменных выступов.
Внезапно Чэнь Юй вытаращил глаза: на одном из далёких камней застыло бледное лицо, всматривающееся прямо в него. В сиянии лунного света кожа казалась неестественно белой, а следом мелькнула еще более бледная, тонкая и худая рука — ну точно женская. Затем лицо качнулось и скрылось за выступом скалы, а когда он моргнул, его и вовсе не стало. Какой нормальный человек станет носиться по отвесным скалам? Неужели он и правда столкнулся с призраком?
Чэнь Юя прошиб ледяной пот. Он повернул голову к безмолвному Ма Вэньцину и тяжело вздохнул про себя: похоже, на этот раз его везение подошло к концу.
Долго вглядываясь в темноту, старик наконец разочарованно опустил голову и бросил:
— Похоже, опять не то. Ладно, сбросьте его в котел, мы уходим.
— Отец, зачем спускать его туда? К тому же действует проклятие Кольца Синего Дракона, он и так долго не протянет... — запротестовал какой-то молодой голос. Чэнь Юй узнал парня по имени А-Шунь из прохода.
— Что ты понимаешь! Только если бросить его в котел, сила проклятия на Кольце Синего Дракона станет еще мощнее. Приготовьтесь открыть алтарь! — недовольно оборвал его старик. Остальные, судя по всему, смертельно боялись патриарха и больше не смели раскрывать рты.
А-Шунь бросил на Чэнь Юя полный невысказанных слов взгляд.
Старик в одиночку прошел к самому центру алтаря и несколько раз повернул дискообразный механизм на каменном постале.
Под оглушающий грохот в центральной части бронзового алтаря медленно разверзлось круглое отверстие диаметром около метра. Чэнь Юй лежал совсем рядом и отчетливо почувствовал, как оттуда пахнуло леденящим холодом.
Он в панике то косился на соплеменников старика, то заглядывал в черную дыру. Там царила непроглядная тьма, что-то жутко клокотало и плескалось — неужели вода? В лунном свете из глубины колодца медленно поползло вверх что-то круглое с огромной крышкой — судя по всему, тот самый бронзовый котел.
В этот момент проплывавшая по небу туча закрыла луну, и вокруг разом погрузилось во тьму. Однако Чэнь Юй кристально четко разглядел в котле огромный кроваво-красный глаз, мелькнувший на мгновение и тут же исчезнувший.
Чэнь Юй отчаянно попытался отползти в сторону, но толпа людей в масках вдруг заволновалась.
— Ах...
— Старейшина, глядите, что это?!
...
Громкий окрик какого-то старика звучал панически, и Чэнь Юй не разобрал ни слова. Тем не менее, все присутствующие разом рухнули на колени, отвесили три глубоких благоговейных поклона, а затем, бросив Чэнь Юя и Ма Вэньцина, единым духом бросились бежать по натянутым вокруг бронзового котла цепям и в мгновение ока скрылись.
В безмолвной ночи на бронзовом алтаре воцарилась мертвая тишина. Затекшей шеей Чэнь Юй с трудом повернул голову. На самом верху обрыва стояла фигура: черные волосы, развевающиеся белые одежды — точь-в-точь бессмертный небожитель, спустившийся при луне.
Луна сияла прямо за спиной незнакомца. Тот легко оттолкнулся от края, совершив изящный, утонченный прыжок. Чэнь Юй зачарованно засмотрелся на него, но тут же отвисшей челюстью рухнул вниз: какова же здесь высота? Десять метров? Двадцать? А этот человек взял и просто спрыгнул вниз!
Незнакомец мягко приземлился на крышку бронзового котла, аккурат возле Чэнь Юя, и склонил голову, разглядывая его.
Чэнь Юй тоже задрал голову вверх, но от увиденного у него внутри всё заледенело от ужаса, а в горле застряли все слова. Перед ним стоял тот самый юноша, с чьим трудом Чэнь Юй распрощался совсем недавно.
На парне по-прежнему было застывшее холодное выражение лица, а под белыми одеждами угадывалась та самая одежда, которую сняли с самого Чэнь Юя. Хоть оба они были тощими, на юноше этот наряд сидел впору, разве что казался чуть коротковат. Чэнь Юй даже заметил разрыв на груди своей рубашки. А ведь тогда юноша был несомненно мертв.
Незнакомец протянул руку, рывком поднял дрожащего и пытающегося отползти назад Чэнь Юя, вытащил из его рюкзака складную лопатку и ловко перерезал веревки.
Чэнь Юй заикаясь выдавил:
— Большой брат, ты... человек или призрак?
Юноша спокойно поднял на него взгляд и произнес:
— Тебе-то какое дело?
Чэнь Юй подавился от такого ответа. Юноша же окинул его оценивающим взглядом и с легким брезгливым выражением бросил:
— Жертва? Раз уж принесли мне, так и быть, приму.
Чэнь Юй чуть не залился слезами:
— Нет-нет, вам же в тягость, правда, оставьте себе!
— Слишком болтливый, — юноша нахмурился, его рука едва заметно качнулась, и Чэнь Юй снова оказался подвешен за шиворот.
— Я проголодался, — промолвил юноша, опуская голову. Его ледяное лицо приблизилось прямо к шее Чэнь Юя.
В области шеи кольнуло, а затем раздался интимный чмокающий звук. Лишь после этого Чэнь Юй понял, что юноша пьет его кровь.
Чэнь Юй мысленно покрылся капельками пота: неужели зомби и вампиры — это один и тот же вид?!
— Запомни: меня зовут Фэн Хань.
http://bllate.org/book/27970/3387865
Готово:
