На этот раз было приглашено шесть гостей: три альфы и три омеги. Согласно негласной иерархии шоу-бизнеса, первым выступил двадцатидевятилетний ветеран индустрии Фан Юй.
Фан Юй держался перед камерами исключительно непринужденно, на его губах играла легкая, отстраненная улыбка. Вся его поза выражала расслабленность и комфорт:
— Всем привет, я Фан Юй… Ну, в последние месяцы на съемках было тяжеловато, вот решил отдохнуть на этом лайфстайл-шоу.
[Погодите, брат, какой актер называет участие в романтическом шоу отдыхом? Ты настоящий трудоголик.]
[Юй-гэ, ты пришел на шоу или на отбор в спецназ?]
[Фан Юй — человек, который проходит срочную службу в шоу-бизнесе.]
Рядом с Фан Юем сидел подросток с неестественно бледной кожей. На шее у него висели красные наушники, а взъерошенные ярко-рыжие волосы делали его кожу еще более холодной и мертвенно-белой. Он опустил глаза и выглядел бесконечно утомленным.
— Цзян Е, — он бросил взгляд на Фан Юя и произнес: — Профессиональный киберспортсмен, выступаю за подразделение «Слава» клуба FAG… Почему решил участвовать в романтическом шоу… ну…
Он немного подумал и медленно добавил:
— Потому что сейчас межсезонье, тренер отправил меня на подработку, чтобы заработать денег на новое оборудование для команды…
[Боже, кто притащил этого честного ребенка в это логово волков?]
[«Мгновенное сердце» вообще в курсе про детский труд? Он же выглядит как несовершеннолетний, я сейчас позвоню в полицию и всех вас заберут!]
[Посмотрите, как бедный ребенок хочет спать. Едва дождался перерыва в соревнованиях, так его сразу потащили искать любовь. Отпустите его, на оборудование я сам соберу, вот ссылка на краудфандинг.]
[Не переживайте, в киберспорте нет детского труда. Сяо Цзяну только исполнилось девятнадцать, он капитан команды FAG. Это его первое шоу, надеемся, что старшие братья будут хорошо заботиться о нашем капитане Цзяне!]
За ним последовал малоизвестный певец-аутсайдер Гу Ифэй.
Шэнь Жаньсинь украдкой бросил на него взгляд: внешность действительно была ошеломляющей, словно весенний цветок персика, который невозможно забыть, увидев лишь раз. В его глазах, полных нежности, читался особый шарм, а маленькая родинка у губ придавала облику еще больше чувственности. Трудно было сказать, была ли это природная особенность или эффект линз, но зрачки Гу Ифэя имели очень светлый оттенок, отливающий под ярким светом нежным розовым цветом.
Разве это человек? Скорее, настоящий суккуб.
Гу Ифэй холодно посмотрел в камеру:
— Гу Ифэй, певец. Моя цель на этом шоу… чтобы как можно больше людей услышали мои песни.
Едва он закончил говорить, колонки в гостиной начали транслировать его творчество. Выражения лиц присутствующих мгновенно изменились.
Как описать это ощущение? Словно пятьсот уток с грохотом барабанов и труб прыгают в реку, где их всех разом настигает удушливая смерть. Музыка других людей обычно проникает в сердце, но музыка Гу Ифэя, кажется, была способна пробить черепную коробку. В физическом смысле.
Шэнь Жаньсинь схватился за грудь, глубоко вздохнул, с трудом вырвавшись из оков этого удушья, и спросил:
— …Скажи, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты красиво поешь?
Гу Ифэй поджал губы, одарив его взглядом, полным доверия и признательности:
— Пока нет, ты первый…
Шэнь Жаньсинь:
— Тогда почему ты продолжаешь петь?
Гу Ифэй:
— …
Помолчав, он сжал кулаки и холодно произнес:
— Это ты ничего не понимаешь! Слов нет!
Сердце омеги — что морское дно, а Шэнь Жаньсинь, будучи в этой жизни самым обычным натуралом, попавшим в роман про геев, действительно ничего не понимал. Гу Ифэй поднял голову и посмотрел на Лу Чжи, сидевшего неподалеку: тот был единственным, кто сохранял невозмутимое выражение лица после прослушивания песни.
— А что думает господин Лу?
Лу Чжи наконец отвел взгляд от Шэнь Жаньсиня и искренне посмотрел на Гу Ифэя:
— М? О чем?
Гу Ифэй:
— …О моей песне. Как она вам?
Лу Чжи слегка улыбнулся:
— Ты действительно хочешь это услышать?
Гу Ифэй ответил с уверенностью:
— Конечно, я уверен, что у вас есть вкус!
Лу Чжи:
— Я предлагаю включить эту песню в список десяти жестоких пыток династии Цин.
Гу Ифэй:
— …
[Язык у господина Лу — как жало осы, уморительно, ха-ха-ха.]
[Малыш, не слушай их, у тебя голос — как внешность, чувство ритма — как внешность, талант — как внешность. Ты самый прекрасный малыш в этом мире!]
[На самом деле… рвотный позыв… поет-то он неплохо… рвотный позыв… надо уважать… чужой вкус… рвотный позыв…]
[Как это можно вообще продвигать? Раз уж Гу Ифэй прорвался в музыкальную индустрию, каждый из вас несет за это ответственность!]
[Малыш, ты просто оставайся красивым, делай больше селфи, а с музыкой я сам как-нибудь разберусь!]
Когда колонки с трудом доиграли первый круг и собрались пойти на второй, Шэнь Жаньсинь поднялся и, не теряя ни секунды, выдернул шнур питания из розетки. Его холодное и раздраженное лицо выражало лишь одно: и так день на работе не задался.
Гу Ифэй, казалось, позеленел от ярости. В ленте комментариев фанаты Гу Ифэя немедленно взорвались возмущением.
[Шэнь Жаньсинь зазвездился, это факт!]
[С какой стати он выключил колонку Гу Ифэя? Даже если поет не очень, не ему решать, что слушать!]
[Но если по-честному, если бы эта песня заиграла второй раз, всех присутствующих пришлось бы везти в больницу.]
[На самом деле, остальные тоже хотели ее выключить, правда?]
[Даже если не нравится, нельзя так грубо выключать чужую музыку. Это элементарная вежливость. К тому же Шэнь Жаньсинь — артист с подмоченной репутацией, не понимаю, зачем «Мгновенное сердце» его позвали. Ради хайпа на все пойдут!]
[Требуем убрать Шэнь Жаньсиня из эфира! Артиста с позором вон из индустрии! Убийцам не место на экране!]
[Убийцу вон из «Мгновенного сердца»!]
Режиссер Чэнь и остальная съемочная группа, глядя на праведный гнев в комментариях, немедленно перевели камеру на Шэнь Жаньсиня. Даже сидя рядом с Гу Ифэем, Шэнь Жаньсинь не потерялся на его фоне. Их внешность была кардинально разной: в Шэнь Жаньсине чувствовалась холодность, граничащая с агрессией, и, когда он смотрел на кого-то сверху вниз, в его глазах читалось равнодушие, будто перед ним был какой-то мусор.
Режиссер Чэнь кашлянул, напоминая Шэнь Жаньсиню посмотреть в камеру. Тот лениво выпрямился и произнес:
— М-м, всем привет, я Шэнь Жаньсинь.
Последовало долгое молчание. Режиссеру Чэню пришлось вмешаться:
— Что побудило вас согласиться на участие в шоу «Мгновенное сердце»?
Шэнь Жаньсинь:
— Конечно, гонорар, а ради чего еще? Не ради того же, чтобы…
На полуслове он вдруг вспомнил истинную цель своего участия. Его холодный, резкий взгляд мгновенно смягчился, и он нежно посмотрел на Чэн Чэня.
— …Не ради денег же! Я ведь совсем не такой поверхностный человек! Я пришел на это шоу, потому что здесь есть человек, которого я люблю!
Режиссер Чэнь многозначительно перевел камеру на Чэн Чэня, а затем на Лу Чжи, намекая на их треугольник.
[Вы втроем лучше отыграйте этот любовный накал, чем что-либо еще.]
[Обожаю такие разборки, когда две альфы делят одну омегу! Еще больше драмы!]
[Преступник хочет соперничать с молодым господином Лу? Чэн Чэн и господин Лу давно связаны судьбой! Преступник — просто третий лишний, влез в чужие отношения, жалкое зрелище!]
Камера переключилась на Чэн Чэня, который сиял, как солнце:
— Добрый вечер, ребятки! Я Чэн Чэн! А что до того, почему я решил участвовать… конечно, чтобы завести побольше хороших друзей! Надеюсь, вы будете меня любить!
В чате трансляции мгновенно поднялась волна восторга. За последние годы Чэн Чэн, благодаря своим данным и контрасту между внешностью и поведением на сцене, привлек немало фанатов. После нескольких «чисток» среди аудитории оставшиеся поклонники были невероятно преданными. Даже Фан Юй, снимающийся в кино годами, не имел столько рекламных контрактов, сколько Чэн Чэн. Можно сказать, Чэн Чэн — это воплощение популярности.
Когда очередь дошла до Лу Чжи, сереброволосый юноша коснулся серьги в ухе и разгрыз конфету со вкусом апельсина. Его голос был тихим, но его услышали все:
— Я пришел, чтобы забрать своего любимого домой.
[А-а-а-а-а, я умираю, как он это делает? Он же жевал апельсиновую конфету, я видела, как он ее ел!]
[Он любит нашего Чэн Чэня!!! Я думала, такой гордый Лу-шао будет стесняться, а он такой прямой!!]
[Мама, мой пейринг стал реальностью!]
Чат разрывался от восторга, хэштег #Лу Чжи Чэн Чэн домой# мгновенно взлетел в тренды. Шэнь Жаньсинь добросовестно играл роль фона, уставившись в пол и разглядывая отражение. Он совершенно не заметил, как агрессивный взгляд Лу Чжи не отрывался от него.
*
После представлений время подошло к девяти вечера. Поскольку это был первый день шоу, съемочная группа проявила милосердие и предоставила продукты и повара, устроив гостям роскошный ужин.
Во время еды Шэнь Жаньсинь старательно исполнял роль подхалима и заботливо очистил для Чэн Чэня креветку под чесночным соусом. Но не успел он положить её в тарелку Чэн Чэня, как Лу Чжи, сидевший рядом, перехватил его палочки и отправил креветку себе в рот.
Шэнь Жаньсинь:
— …
Лу Чжи, подперев голову рукой, произнес:
— М-м, спасибо, учитель Шэнь Жаньсинь, как вы узнали, что я хотел креветку?
Шэнь Жаньсинь одарил его холодной ухмылкой, очистил еще одну, густо обвалял ее в соусе из чили, затем в васаби и протянул Лу Чжи:
— Раз господину Лу так нравится, я, конечно же, с радостью услужу.
Шэнь Жаньсинь с фальшивой улыбкой буквально запихнул креветку Лу Чжи в рот:
— Ешьте, почему же вы не едите? Молодой господин Лу, вам не нравится? Ешьте, я сказал!
Лу Чжи начал сильно кашлять от жгучей смеси васаби и чили, а Шэнь Жаньсинь с улыбкой протянул ему стакан с невероятно концентрированным соляным раствором:
— Что случилось? Господин Лу, вы, должно быть, подавились, потому что ели слишком быстро? Давайте, выпейте водички!
http://bllate.org/book/27957/3387036
Готово:
