Учащиеся третьей средней школы имели всего один выходной в неделю. Ли Ичу никогда не любил поваляться в постели по выходным и обычно вставал в то же время, что и в школьные будни, наводил порядок в комнате и стирал свои вещи. Когда-то давно, после того как Лю Фань прогнала его, а он вернулся, мальчик стал из кожи вон лезть, чтобы заслужить её расположение, и первое, до чего додумался — выхватывать у всех из рук домашнюю работу. К сожалению, тогда он толком ничего не умел и максимум мог помочь подать тарелки или палочки для еды. Позднее, когда он немного подрос, то научился сообразительно подметать и мыть полы. В конце концов, подобная работа не выглядела настолько показной и жалкой, как попытки наперегонки мыть посуду или готовить еду, которые заставляют окружающих чувствовать себя неловко. Протирать пыль и возить шваброй по полу можно было неторопливо и спокойно. К тому же Лян Сюань всегда помогал ему, из-за чего всё со стороны выглядело так, будто родители просто приучают ребёнка к труду.
Лян Сюань встал спозаранку, но помогать Ли Ичу с уборкой, как обычно, не стал — вместо этого он отправился на кухню помогать матери готовить завтрак. Покончив с трапезой за столом вчетвером, Лян Сюань окликнул отца, который уже собирался выходить:
— Пап, у меня сегодня есть один разговор к вам. Вы не могли бы повременить с уходом?
Выйдя из кухни после мытья посуды, Лю Фань вытирала руки о фартук:
— Что такое?
— Подождите меня минутку, — ответил Лян Сюань.
Ли Ичу и оба взрослые переглянулись и сели на диван в ожидании Лян Сюаня. Тот сразу вышел в коридор и постучал в дверь соседей напротив. Его голос звучал так же спокойно и сдержанно, как и всегда:
— Тётушка Чэнь, зайдите к нам на минутку, пожалуйста.
Тётушка Чэнь вздохнула и, прикрыв за собой дверь, послушно последовала за Лян Сюанем в квартиру.
Пятеро уселись вокруг дивана, и Лян Сюань невозмутимо начал:
— Пап, мам, некоторое время назад в доме пропала сто юаней. Мы всё никак не могли понять, как это случилось, но за последние дни я во всём разобрался и прояснил этот вопрос.
Остальное Лян Сюань рассказывать не собирался — переведя взгляд на тётушку Чэнь, он произнёс:
— Тётушка Чэнь, расскажите сами.
Та с заметным смущением несколько раз кашлянула и, обращаясь к Лю Фань, заговорила:
— Сестрица Лю, видит бог, это моя вина — плохо воспитала ребёнка. На днях этот мой сорванец вертелся у вас в гостях, увидел деньги в щели дивана да и забрал их на игрушки. Он всё это время скрывал от меня правду, я и понятия не имела, что он может так просто брать чужие деньги. Если бы Лян Сюань не подсказал мне, что пацан спрятал на крыше игрушечную машинку, я бы ни за что на свете об этом не догадалась.
Лян Сюань добавил:
— Вчера, когда тётушка Чэнь во всём разобралась, она собиралась сразу же прийти и вернуть деньги, но я её остановил, сказав, что мы поговорим об этом сегодня.
Лю Фань теперь и в мыслях не держала зла на соседей: из-за какой-то сотни юаней портить добрые отношения по соседству было никак нельзя. Она поспешно заговорила:
— Ай, да что ж ты, Сяо Сюань, прежде чем делать что-то, нам-то не сказал! Раз уж во всём разобрались, на этом и закончим. Мы же соседи, какие тут могут быть счёты!
Лян Сюань выпрямился, внимательно глянул на Ли Ичу, а затем перевёл взгляд на мать:
— Чёрное и белое, конечно же, имеют значение.
Ли Ичу уже давно позабыл, каково это — хотеть плакать, но в тот момент, когда Лян Сюань произнёс эти слова, его веки внезапно защизло. Он отвернулся и отчаянно замигал, пытаясь подавить наплыв чувств. В поле зрения попали прямая спина Лян Сюаня и красивые черты его лица, слегка расплывшиеся от слёз, но всё же казавшиеся яркими, словно ослепительный фонарь. В одно мгновение свет этот пронзил каждый уголок тела Ли Ичу, и все его сдерживаемые обиды, терзания перед отчаянием и даже спрятанная так глубоко в душе самоуважение, которого он и сам уже не замечал, обнажились до конца.
Теперь Лю Фань наконец поняла, почему Лян Сюань устроил столь торжественное разбирательство — всё ради того, чтобы вернуть Ли Ичу честное имя. Она даже не успела раскрыть рта, как Лян Сюань продолжил:
— Тётушка Чэнь, прошу прощения за то, что заставил вас говорить об этом при всех.
Женщина поспешно замахала руками:
— Ой, пустяки! Большое спасибо тебе, сынок, а то если бы я пустила дело на самотёк, кто знает, каких бед этот сорванец натворил бы в будущем.
Тогда Лян Сюань оставил троих взрослых обмениваться вежливыми любезностями, а сам увлёк Ли Ичу в свою комнату.
Прислонившись к косяку, Ли Ичу прикусил губу и прошептал:
— Спасибо тебе.
Лян Сюань странно посмотрел на него:
— За что спасибо?
Тут Ли Ичу вспомнил, что Лян Сюань понятия не имеет о том, что он случайно подслушал разговор с Лю Фань. Оттого ему стало ещё труднее выразить свои чувства: Лян Сюань услышал слова матери, но предпочёл довериться ему и занялся поисками доказательств лишь для того, чтобы при всех оправдать его.
На самом деле Лян Сюань вовсе не обязан был во всё это ввязываться. Ему достаточно было просто выслушать эту историю как очередную сплетню за обедом. В конце концов, Лю Фань никогда не обвиняла Ли Ичу в открытую перед всеми.
Хотя Ли Ичу и убеждал себя, что доброе имя не имеет значения, это был лишь выбор от безысходности. Кто же не хочет жить с высоко поднятой головой?
Ли Ичу серьёзно произнёс:
— Спасибо, что оправдал меня.
— Ты узнал? — переспросил Лян Сюань.
— Да, в тот день... всё, что тётя говорила тебе, я слышал.
Лян Сюань нахмурился:
— Раз слышал, почему ничего не объяснил?
Услышав это, Ли Ичу опустил голову и задумался: как же объяснить Лян Сюаню так, чтобы тот понял? Впрочем, как ни объясняй, он ведь всё равно не поймёт. Ведь никому не дано прочувствовать чужую боль на собственном опыте.
Лян Сюань заговорил снова:
— На самом деле, когда я пару дней назад во всём разобрался, я всё думал: почему мама так быстро указала именно на тебя? Хотя я знаю, что она всегда к тебе предвзято относилась, как можно было сразу обвинять тебя без каких-либо доказательств? Ичу, скажи мне честно, ты зарабатываешь тем, что делаешь домашку за одноклассников? Вот почему при таких грошовых карманных расходах у тебя всё равно получается откладывать на комиксы?
Ли Ичу быстро сообразил, почему Лян Сюань пришёл к такому выводу. Пусть его догадка была неверной, но она означала, что Лян Сюань верит в его порядочность. Раз так, стоит ли дальше что-то скрывать?
Немного подобрав слова, Ли Ичу ответил:
— Я не стал оправдываться, потому что считал это бессмысленным. Тётя не переживает о том, хороший я или плохой, а раз в доме пропали деньги и возместить их я не мог, то лишние слова только сильнее испортили бы атмосферу. Что до денег на комиксы — я заработал их сам. Если хочешь, завтра в обед пойдём со мной, я покажу тебе, как именно я их зарабатываю.
Лян Сюань неожиданно улыбнулся. На его обычно бесстрастном лице промелькнуло выражение подлинной радости, и его резкие, строгие черты смягчились. Казалось, он только что разрешил самую тяжёлую из своих проблем.
— Я же говорил, что был прав.
Заметив на лице Ли Ичу всё ещё растерянное выражение, Лян Сюань с улыбкой произнёс:
— Запомни: впредь никаких секретов от меня, особенно в таких делах. Сказал бы ты мне раньше, сколько бы сил я сэкономил!
На следующий день после совместного обеда Ли Ичу взял Лян Сюаня с собой в торговый центр. Тот стоял рядом и наблюдал, как Ли Ичу ловко набирает полные пригоршни снеков, заполняя ими рюкзак, а на прощание даже поиграл в мини-игру с ребёнком владельца лавки.
Пройдя всего пару шагов с тяжёлым рюкзаком за плечами, Ли Ичу почувствовал, как лямки ослабли — Лян Сюань перекинул ношу себе на спину. Взвесив рюкзак в руке, он спросил:
— Сколько можно заработать с одного такого рюкзака?
Видя, что Лян Сюань вовсе не сердится, Ли Ичу улыбнулся:
— Юаней двадцать-тридцать. Во всяком случае, на несколько дней обедов хватает. Вообще-то, сейчас я богаче тебя.
Уголки губ Лян Сюаня чуть дрогнули:
— Тогда с тебя ужин.
Хотя Ли Ичу уже привык к тому, что Лян Сюань обычно не выражает никаких эмоций, сейчас ему показалось, что улыбка делает того ещё привлекательнее. Раньше он и так казался себе довольно живым в присутнии Лян Сюаня, а теперь, видя его неизменно доброжелательное выражение лица, мальчик и вовсе позволил себе лишнего. Заведя руки за спину и шагая задом наперед, он покачивал головой:
— Я ведь почти два года этим занимаюсь, и если бы не признался сам, вы бы ни за что не догадались.
Лян Сюань смотрел на его плутовские ужимки, но у него так и не хватило духу сделать замечание. Он и сам удивлялся себе: по идее, узнав, что Ли Ичу два года скрывал от него такое, он должен был разозлиться. Но почему-то сейчас он не чувствовал ни капли гнева — лишь лёгкую горечь на сердце.
Отсидев три урока, во время очередной перемены Ли Ичу обнаружил у своего окна целую толпу. Лу Бинь свесился с подоконника и с усмешкой бросил:
— Ли Ичу, сколько еще осталось в рюкзаке?
— Много, — ответил Ли Ичу. — Только сегодня в обед товар принёс.
Лу Бинь охотно заявил:
— Берём всё. Только мы вдвоём всё не унесём, давай-ка рюкзак мне, потом занесёшь ко мне.
Лу Бинь уже несколько раз покупал у Ли Ичу товар и каждый раз забирал всё до последней пачки, ни капли не сомневаясь. Ли Ичу понимал, что тот просто поддерживает его бизнес. Но в конце концов, какая разница, кому продавать? Подобные сделки с фиксированной ценой избавляли от лишних хлопот.
Высунув рюкзак в окно, Ли Ичу протянул его Лу Биню и по привычке предупредил:
— Только не порви.
Лу Бинь усмехнулся:
— Знаю, ну и зануда же ты.
Ли Ичу возмущённо округлил глаза:
— В прошлый раз у тебя лямка оторвалась!
Лу Бинь тут же умолк: в прошлый раз он собирался купить Ли Ичу новый рюкзак взамен испорченного, но тот наотрез отказался. Ли Ичу внешне казался ребёнком, но характер имел железный — раз сказал, не передумаешь.
Закинув рюкзак на плечо, Лу Бинь бесцеремонно бросил:
— Не бойся, если в этот раз порвется, сам зашью!
С этими словами компания шумно удалилась. Проходя мимо дальнего конца коридора, Лу Бинь кивнул стоявшему там Лян Сюаню и большими шагами бросился вниз по лестнице.
В руке у Лян Сюаня зажаты были тридцать юаней — деньги, которые он собрал с нескольких одноклассников на покупку снеков. Он собирался сам забрать их у Ли Ичу, но, увидев, как Лу Бинь сотоварищи столпились у окна, оживлённо болтая с Ли Ичу, а затем как Лу Бинь с полным рюкзаком закусок сбегает по лестнице, замер на месте.
Постояв несколько секунд, Лян Сюань тоже развернулся и пошёл к себе в класс.
В последнее время он замечал за собой странную особенность: его стало ужасно легко вывести из себя. Казалось, любые мелочи способны задеть его больные точки, однако при ближайшем рассмотрении ничего особенного вокруг не происходило.
Соседка по парте Сюй Пань острожно уловила исходившее от соседа тяжёлое, давящее настроение. Она сидела с Лян Сюанем дольше остальных и как никто знала, что связываться с ним себе дороже. Обычно молчаливый, в гневе он становился просто ужасен. Как-то раз один ученик в классе бросил шутку о том, почему это у Ли Ичу есть такой старший брат, а учится он всё равно из рук вон плохо.
Тот парень явно шутил, но лицо Лян Сюаня мгновенно почернело, и он процедил: «Какое твоё дело?». С тех пор он больше не произнёс с тем одноклассником ни единого слова. Не говоря уже о том случае, когда она собственными глазами видела, как Лян Сюань в два счёта вывернул кому-то сустав просто потому, что тот пришёлся ему не по нраву. Если бы не блестящая успеваемость, этот парень был бы главным источником опасности во всей школе.
Сюй Пань поспешно вытащила учебник, стараясь стать совершенно незаметной, хотя и так прекрасно понимала, что для Лян Сюаня её словно бы не существовало.
Бросив взгляд на учебник девочки, Лян Сюань неожиданно спросил:
— Все девчонки любят обёртывать учебники в обложки?
Сюй Пань растерянно моргнула:
— А? Конечно. Иначе книги быстро пачкаются.
От этого ответа Лян Сюаню стало ещё тоскливее. Поднявшись с места, он направился на школьный стадион наматывать круги.
После звонка Ли Ичу отправился на поиски Лян Сюаня. Заглянув в классное окно, он спросил у Сюй Пань:
— А где Лян Сюань?
Сюй Пань окинула взглядом пустые места и, заметив, что Лян Сюань ещё не вернулся, с улыбкой решила подразнить мальчишку:
— Назови меня сестричкой, тогда скажу.
Ли Ичу презрительно фыркнул. Поскольку он был младше Лян Сюаня, одноклассники последнего тоже привыкли относиться к нему как к младшему брату. К тому же он часто вертелся среди них, так что старшеклассники не упускали случая подшутить над ним в отсутствие Лян Сюаня.
Сюй Пань поджала губы:
— Совсем у своего брата научился, ни капли не милый. Он на стадион побежал, круги нарезает.
Ли Ичу продемонстрировал ряд белых зубов:
— Спасибки! — и тут же припустил к спортплощадке.
Лян Сюань бегал уже некоторое время и теперь сидел на траве, тяжело дыша и покрытый испариной. Заметив издалека бегущего к нему Ли Ичу, он почувствовал, как прежняя беспричинная хмарь рассеивается сама собой. К тому моменту, как Ли Ичу оказался перед ним, уголки рта Лян Сюаня уже сами собой поползли вверх:
— Чего пришёл?
Ли Ичу плашмя рухнул на газон:
— Звать тебя обедать!
— Дай передохнуть, я весь мокрый, — отозвался Лян Сюань, задирая край футболки, чтобы обдуться ветерком. Полоса рельефного пресса обнажилась на солнце; даже сидя, он выглядел подтянутым.
Повернув голову, Ли Ичу завороженно смотрел, как Лян Сюань обмахивает себя одеждой. Выразительные черты лица старшего мальчика казались особенно резкими в профиль, а высокая переносица отбрасывала тень на щеку. Ли Ичу вдруг вспомнилось, как в гостиной, когда Лян Сюань защищал его перед тётушкой Чэнь, он сидел точно под таким же углом к нему. Раньше Ли Ичу не обращал на это внимания, но в последнее время этот силуэт прочно засел у него в голове. И теперь, увидев его снова, мальчик вновь словно бы перенёсся в тот день, когда услышал слова о том, что чёрное и белое имеют значение. Ему показалось, что человек перед ним сияет изнутри — ослепительный и прекрасный.
Раньше Ли Ичу и в мыслях не допускал ничего странного в том, чтобы вот так разглядывать Лян Сюаня, но сейчас почему-то почувствовал лёгкую робость. Стоило Лян Сюаню повернуть голову, как он тут же отвёл взгляд.
Он толком не понимал природу этого смущения. Точнее говоря, он просто смертельно боялся быть пойманным.
Получив порции в столовой, оба сели за столик. По привычке Ли Ичу принялся тщательно выковыривать из лапши кусочки зелёного лука и кинзы — работники столовой никогда не прислушивались к просьбам учеников и сколько ни кричи «без зелени!», всё равно швыряли в тарелку щедрую горсть. Сам Лян Сюань лук на дух не переносил, а потому взял чистые палочки и принялся аккуратно выуживать траву из тарелки Ли Ичу.
Мимо их столика с порцией жареного картофеля проходили Сюй Пань с подругой. Заметив, как Лян Сюань терпеливо выковыривает зелень для Ли Ичу, она невольно подумала, что в этой картине есть что-то неуловимо странное. Девочки отличались наблюдательностью, и пусть Сюй Пань не могла выразить это словами, с первого же взгляда её не покидало ощущение, что манера общения этих двоих выглядела несколько необычно.
Заметив Сюй Пань первой, Ли Ичу громко окликнул её:
— Сюй Пань!
Та помахала картошкой и с улыбкой бросила:
— Я уже пообедала, бегу в класс!
Ли Ичу шутливо толкнул Лян Сюаня локтем:
— Кажется, Сюй Пань тебя боится.
— Правда? — удивился тот. — Вроде бы я ничего ей не делал.
Ли Ичу уткнулся носом в тарелку.
Сделав еще пару вдохов, Лян Сюань немного подумал и спросил:
— А ты?
Ли Ичу замер с лапшой во рту:
— Чего?
— Меня боишься?
Вопрос застал Ли Ичу врасплох. Быстро втянув лапшу, он склонил голову набок и задумался:
— Иногда да. Но в основном нет.
— И в каких же случаях? — с интересом уточнил Лян Сюань.
— Когда ты смотришь на меня и молчишь.
Лян Сюань попытался припомнить, когда это он молча разглядывал Ли Ичу, но в памяти ничего не всплыло. Покончив с едой, он произнёс:
— В следующий раз, когда пойдёшь в торговый центр за товаром, ходи в это время. В полдень слишком жарко.
— Но в это время дежурный у ворот не выпускает учеников из школы.
Лян Сюань усмехнулся:
— У меня есть рабочий пропуск отца. С ним можно выходить в любое время.
Ли Ичу тотчас заволновался:
— А если тётя с дядей узнают? Больше я так ничего не продам.
— Не бойся, ручаюсь, никто не узнает.
Пусть Ли Ичу и не знал, чем именно подкреплялась эта уверенность, но стоило Лян Сюаню произнести эти слова, как на душе у него сразу стало необыкновенно легко и спокойно.
http://bllate.org/book/27936/3384740
Готово:
