Четверта
Едва войдя в дом, оба юноши почувствовали какую-то странную, давящую атмосферу. Лю Фань как раз о чём-то беседовала с отцом Лян, но стоило им заметить детей, как она тут же замолчала. Бросив на Ли Ичу пару оценивающих взглядов, она перевела взгляд на Лян Сюаня:
— Сяо Сюань, вам на карманные расходы хватает?
Лян Сюань и Ли Ичу присели на диван, и первый ответил:
— Хватает, а что такое?
Лю Фань покосилась на мужа, и в её взгляде мелькнула какая-то неуверенность:
— Ой, да ничего… Я просто спросила. Если вдруг не будет хватать, вы с Ичу обязательно скажите нам.
Ли Ичу улыбнулся:
— Тетя Лю, денег вполне хватает.
Лян Чанпин выглядел уставшим:
— Ложитесь спать.
Лю Фань кивнула:
— Угу, вы тоже ложитесь пораньше.
С этими словами она последовала за Лян Чанпином в спальню, оставив двух парней в растерянности переглядываться.
Лян Сюань тоже направился к своей комнате и на ходу бросил:
— Сначала иди в душ ты, я помоюсь позже.
Ли Ичу вернулся в свою спальню, взял пижаму и отправился в ванную. Забравшись под воду, он только на середине мытья сообразил, что забыл взять гель для душа, а умывальник находился снаружи, в коридоре. Наспех вытеревшись и натянув пижаму, Ли Ичу собирался выйти за гелем. Но едва он приоткрыл дверь ванной, как услышал, что тетя Лю, понизив голос, о чём-то говорит с Лян Сюанем.
— Пару дней назад в доме пропала сто юаневая купюра. Я долго ломала голову, куда она могла деться. Сегодня вечером твой папа заходил в комнату Ичу за гаечным ключом, чтобы починить газовую плиту, и я заметила под его подушкой комикс. Эта книга стоит немало, Сяо Сюань. Я ещё не успела сказать об этом твоему отцу, но вы с Ичу так близки — поговори с ним при случае. Пусть дети не берут чужие деньги в доме. В этот раз проехали, потратил так потратил, но он… он всё-таки не мой родной сын. Если я начну его ругать или бить, он ведь затаит на нас обиду. А соседи потом ещё станут судачить, что мы к нему несправедливы…
Ли Ичу замер на месте в оцепенении. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло происходящее. Схватив гель для душа, он вернулся в ванную.
Ли Ичу включил душ, подставляя голову под потоки воды, и в тот момент, когда он зажмурился, в памяти всплыли события трёхлетней давности. Тогда он учился в девятом классе и как раз готовился к вступительным экзаменам в старшую школу. Он трезво оценивал свои силы: если бы всё прошло гладко, он без труда смог бы поступить в сильный класс третьей школы, поэтому в тот период выкладывался на все сто. Хотя ради душевного спокойствия тети Лю он всегда намеренно писал контрольные на средние баллы, перед лицом главного экзамена ему всё же хотелось ухватиться за шанс — пропасть между сильным и обычным классами понимал каждый.
Лян Чанпин работал учителем в третьей школе, и по местным правилам детям преподавателей полагалась льгота — возможность сразу попасть в профильный класс без конкурса. Однако у Лян Чанпина была всего одна такая квота. Сам Лян Сюань без труда сдал бы экзамены самостоятельно, но для родителей самым важным был стопроцентно надежный вариант. Лю Фань настаивала на том, чтобы отдать квоту Лян Сюаню, в то время как Лян Чанпин утверждал, что это чистой воды расточительство, и предлагал отдать место Ли Ичу. Лю Фань же считала, что с успеваемостью Ли Ичу даже в сильном классе будет лишь тянуть всех назад, а огромная разница в знаниях с одноклассниками в итоге только навредит его учёбе. Супруги долго спорили: ради сына Лю Фань не желала уступать ни на шаг, и в дни, предшествовавшие экзаменам, в доме не было ни минуты покоя.
Оба мальчика лишь спустя время поняли, из-за чего ругаются родители. Лян Сюань тут же заявил, что ему эта квота не нужна и её следует отдать Ли Ичу. Ли Ичу до сих пор помнил, как сильно тогда разозлилась Лю Фань. Прямо на глазах у остальных троих она набросилась на сына с отповедью:
— Да ты ведь сам не раз получал низкие баллы! В конце прошлого семестра ты вообще вылетел из первой пятидесятки по параллели! Если в этот раз напишешь плохо, ты собираешься остаться на второй год или пойти в обычный класс?! Почему ты никак не хочешь понять то, о чём я переживаю?!
Ли Ичу знал причину той низкой оценки Лян Сюаня. Накануне семестровых экзаменов тяжело заболел дедушка Лян Сюаня, и супруги Лян посреди ночи сорвались в больницу вместе с обоими детьми. В палате суетилась целая толпа родственников, и никому не было дела до мальчишек. Ли Ичу заснул на кушетке у входа в больницу, а Лян Сюань, боясь, что тот простудится, укутал его в свою верхнюю одежду и продрожил всю ночь в одном свитере, лишь изредка задрёмывая рядом. На следующий день, едва сев за парту в экзаменационном классе, Лян Сюань слег с жаром. Кое-как дотянув до конца экзамена, он получил результат, хуже которого у него еще не было.
Тогда позиция Лян Сюаня была непоколебима:
— Мам, если ты обязательно хочешь отдать квоту мне, я вообще не пойду на экзамен.
Лю Фань едва не упала в обморок от этих слов. С малых лет Лян Сюань был её гордостью: он никогда не доставлял хлопот ни по какому поводу. Пусть он и не был с ней особенно нежен, но оставался послушным сыном и никогда прежде не смел так открыто перечить. В сердцах Лю Фань в отместку принялась колотить сына кулаками по рукам, а когда заговорила снова, её голос сорвался на плач:
— Ты что, хочешь свести меня в могилу?!
Ли Ичу от неожиданности вздрогнул. Инстинктивно пытаясь защитить Лян Сюаня, он сделал несколько шагов вперёд, заслонив его собой, и произнёс:
— Тетя Лю.
Лю Фань понимала, что на этот раз маски сброшены прямо перед Ли Ичу, поэтому решила больше не церемониться. Глядя прямо на Лян Сюаня, она выпалила:
— Не хочешь меня слушать, да? Что ж, с сегодняшнего дня можешь считать, что у тебя нет матери.
С этого дня Лю Фань объявила голодовку.
На следующий день после школы трое мужчин в доме уплетали лапшу быстрого приготовления, а Лю Фань по-прежнему сидела взаперти в спальне, отказываясь выходить. Лян Сюань долго стучал в дверь и уговаривал её ласковыми словами, но она словно ничего не слышала. Ли Ичу отложил палочки для еды, вернулся в свою комнату и уставился на стопку учебников на письменном столе. Он перебирал их одну за другой — каждая книга пестрела исписанными полями, каждая была результатом его ночных бдений до двух-трех часов. Ли Ичу просидел так довольно долго, чувствуя, как в глазах жжёт от сдерживаемых слёз. Закинув голову назад, он шмыгнул носом, поднялся и пошёл искать Лян Сюаня.
Ли Ичу заговорил без обиняков:
— Лян Сюань, я не могу пойти в сильный класс. Моих знаний недостаточно, я не буду поспевать за программой и в итоге надорвусь.
Лян Сюань посмотрел на него:
— Я буду тебя учить.
Ли Ичу отвёл взгляд и уставился на баскетбольный мяч в углу:
— Да из меня и вовсе плохой ученик. Даже если ты станешь меня учить, у меня нет никакого желания грызть гранит науки. И что тогда? Быть круглым двоечником в классе? Какой удар по самолюбию.
Ли Ичу потребовалось немало красноречия, чтобы убедить Лян Сюаня. На вступительных экзаменах он привычно и без лишнего шума написал работу на средний балл и попал в обычный класс.
Разве Ли Ичу ни разу не пожалел об этом? Мысли о том, чтобы всё-таки написать экзамен на отлично и уйти в профильный класс, тоже посещали его. Но что было бы после? Как бы он тогда жил в этом доме? Лян Сюань и Лю Фань — кровные родственники, а он всего лишь приживалка. Трое членов семьи Лян могли ссориться и конфликтовать по самым разным причинам, но только не из-за него.
Ли Ичу вышел из ванной. Дверь хозяйской спальни была плотно закрыта, а дверь в комнату Лян Сюаня приоткрыта. Он постоял на пороге пару секунд, горько усмехнулся про себя и направился к себе.
Стоило ли объясняться, если тебя уже заранее записали в виновные, даже не выслушав? К тому же правда вряд ли кого-то из них интересовала. Поскольку он не был родным сыном, их волновало вовсе не то, честен ли он, а лишь то, как бы он не решил, будто взрослые к нему несправедливы. Сегодня — история с кражей, завтра найдется что-нибудь ещё. Будь в доме один Лян Сюань, дядя Лю и тетя Лю непременно докопались бы до истины: не крал — и слава богу, а если да — взгрели бы так, что мало не покажется. Им не пришлось бы опасаться реакции Лян Сюаня или бояться поднять на него руку — воспитывать собственных детей родители имеют полное право.
Ли Ичу вытащил из-под подушки комикс. На ощупь матовая обложка казалась очень качественной. Изначально он планировал положить книгу на самое видное место в комнате, но теперь понял, что лучше её спрятать. Ли Ичу как никто другой понимал: его невиновность в этом доме не имеет никакого значения, главное — вообще иметь возможность здесь оставаться. И вместо того чтобы портить отношения, куда разумнее сохранять видимость мира. С самого детства ему приходилось идти против собственных желаний ради улыбки Лю Фань, при этом на многое закрывая глаза. Ну что ж, ещё одним секретом больше — невелика беда.
Уже через три-четыре дня нога Ли Ичу почти зажила. Если не считать лёгкого синеватаго оттенка, ходьба и любые движения не доставляли ему ни малейшего беспокойства. Лян Сюань последние дни был чем-то занят: Ли Ичу несколько раз заглядывал к нему в класс в обеденный перерыв, но одноклассники отвечали, что того нет на месте. Однако по вечерам, когда они возвращались домой вместе, на расспросы Ли Ичу Лян Сюань неизменно отвечал, что ничего особенного не делает.
На следующей неделе начинались первомайские каникулы, и класс Ли Ичу собирался на загородную прогулку в мемориальный комплекс павших героев в соседнем уезде. Ли Ичу на самом деле очень любил внеклассные поездки, потому что каждая такая вылазка позволяла ему немного подзаработать. Школьники обожают брать с собой в дорогу всякие снеки, но много в рюкзак не положишь: избалованные домашние дети таскали лишь маленькие ратцели, чтобы не перенапрячься. Единственным исключением был Ли Ичу. Во время каждой поездки за его плечами красовался огромный рюкзак, доверху набитый всевозможными сладостями, которые по прибытии на место он украдкой, под носом у учителей, сбывал одноклассникам.
В день отправления стояла прекрасная погода. Едва они вышли за ворота школы в восемь утра, солнце уже вовсю заливало улицы ярким светом, и человек сорок учеников погрузились в большой автобус, направляясь в соседний уезд.
Территория мемориала оказалась довольно обширной. Пробродив за экскурсоводом битый час, ребята к полудню проголодались, и классная руководительница велела всем расположиться на лужайке для перекуса. Ли Ичу тут же применил проверенную тактику: отправил одного из учеников заболтать учительницу, чтобы отвлечь её внимание, а сам принялся шустро раздавать одноклассникам припасы и аккуратно записывать всё в блокнот, чтобы по возвращении в школу получить расчёт. Весь рюкзак опустел удивительно быстро — куда быстрее, чем обычно уходил весь его товар.
Покопавшись в заплечном мешке, Ли Ичу обнаружил там лишь одну пачку лапши быстрого приготовления и только тогда вспомнил, что забыл оставить что-нибудь себе на обед. Впрочем, из-за постоянной суеты голода он не чувствовал, зато отчаянно хотелось пить под палящим солнцем. На территории мемориального парка работал небольшой киоск, но цены там кусались — в два-три раза выше, чем за воротами, а бутылка минералки стоила целых пять юаней, что равнялось суточному бюджету Ли Ичу на еду. Воспользовавшись тем, что все были заняты едой и болтовней, Ли Ичу в одиночку направился в туалет. Набрав полные пригоршни воды из крана, он напился, а затем окатил прохладной водой лицо и шею. Почувствовав, что знойная духота немного отступила, он вернулся на лужайку к остальным.
К четырём часам вечера осмотр мемориала наконец подошёл к концу. Классный руководитель объявила об отмене вечерней самоподготовки, и уставшие школьники расселись по автобусам, отправляясь по домам. Ли Ичу возвращаться не спешил: попросив у учительницы ключи от кабинета, он решил остаться в пустой школе и посидеть за уроками.
Ли Ичу всегда учился с невероятным упорством. На свете не существовало никаких гениев, и у него тоже не было никаких врождённых преимуществ. И хотя его оценки стабильно держались на среднем уровне, сам-то он отлично знал, где кроются его сильные стороны, где был прогресс, а где — досадные ошибки, которые он неизменно постепенно исправлял.
Устроившись за партой у окна, Ли Ичу склонился над листом с математическими задачами. На десятой задаче он застопорился: левая рука машинально крутила бумажный край листа, а правая выстраивала на черновике различные варианты решения.
— Начерти отрезок. Увидишь графически — сразу поймёшь.
Ли Ичу, загнавший себя в смысловой тупик, от неожиданности вздрогнул. Повернув голову, он увидел Лян Сюаня, который, прислонившись к оконному проёму, разглядывал экзаменационный листок в его руках.
Лян Сюань продолжил:
— Эту тему мы разбирали на прошлой неделе. Задачка заковыристая, мало кто в нашем классе решил её правильно. Уравнениями здесь действовать бесполезно, нужно через чертёж.
Ли Ичу поднялся со стула:
— Ты как здесь оказался?
Лян Сюань ответил:
— Догадался, что после экскурсии ты наверняка вернёшься в школу, вот и заглянул проверить.
Лян Сюань уже какое-то время стоял под окном. Он собирался окликнуть парня сразу, но, заметив, с каким сосредоточенным видом Ли Ичу штурмует задачу, не стал мешать. Лишь когда черновик окончательно заполнился бессмысленной мазней и мысль явно ушла в сторону, он подал голос.
Ли Ичу улыбнулся:
— Заходи, в классе никого нет.
Лян Сюань вошёл в помещение, подошёл к парте Ли Ичу и опустился рядом, бросив взгляд на его опустевший, сплющенный рюкзак:
— Утром я видел, как ты садился в автобус с огромной баульной торбой. Что там было?
У Ли Ичу сердце ухнуло в пятки. Как назло, он утром даже не заметил, где находился Лян Сюань. Впрочем, раздумывать было некогда — требовалось срочно сочинить отговорку. Поморгав пару секунд и переводя взгляд с окна на тетрадь, он выдал:
— А, это вещи моей соседки по парте. Ей было нехорошо, вот я и помог донести еду и термалку с водой.
Лян Сюань, разумеется, прекрасно знал, кто сидит с Ли Ичу за одной партой — миниатюрная девчушка, которая действительно выглядела так, будто тяжелее ручки ничего в жизни не поднимала.
Ли Ичу украдком скосил глаза на лицо Лян Сюаня: тот вроде бы не выглядел подозревающим подвох. Не теряя времени даром, Ли Ичу тут же перевёл тему:
— Ты чем занялся в последние дни? Почему я сколько ни заходил к тебе в класс, тебя вечно не было?
Лян Сюань снова погрузился в какие-то свои мысли.
Ли Ичу подался ближе и легонько толкнул его в плечо:
— Лян Сюань?
— …М? — Лян Сюань очнулся и повернул голову к нему: — Ты о чём?
Ли Ичу закатил глаза:
— Да проехали, ни о чём.
Взгляд Лян Сюаня снова упал на поверхность парты. Перед ним аккуратной стопкой между подставками стояли тетради в белых обложках. На корешке каждой чёрной гелевой ручкой аккуратным, разборчивым почерком были выведены названия предметов — в каждой черте угадывался до боли знакомый стиль.
Лян Сюань не мог точно описать то, что чувствовал в эту минуту. Впервые в жизни он ощутил себя невероятно глупым человеком, не способным расшифровать собственное сердце. Просто вид учебников этой девочки, подписанных рукой Ли Ичу, оставил в его голове абсолютную пустоту, начисто вытеснив причину, по которой он сегодня примчался сюда с такой важной целью.
Вскоре в школе прозвенел звонок. Ли Ичу собрал вещи, и они вместе с Лян Сюанем вышли из класса, направляясь домой.
По традиции они завернули на торговую улицу перекусить. Лян Сюань выбрал небольшой ресторанчик, где подавали суп в глиняных горшочках. Едва Ли Ичу вошёл внутрь и собирался занять столик, как кто-то окликнул его:
— Ли Ичу?
Это оказалась одноклассница Ван Сяоюй. Сияя от радости, она затараторила:
— О, пришёл перекусить? Отлично, я угощаю!
Ли Ичу тут же замахал руками:
— Ой, не стоит, спасибо.
Но Ван Сяоюй уже крикнула хозяюшке за прилавком:
— Пап, это мой одноклассник, с них денег не бери! Ли Ичу, я ведь ещё не отдала тебе долг за сегодня, считай, что этот обед в счёт него, даже не спорь!
Ли Ичу был готов прямо там рухнуть перед Ван Сяоюй на колени. Мысленно он молил небеса, чтобы Лян Сюань ничего не заподозрил, вслух поблагодарил одноклассницу, а затем поспешил шёпотом пояснить спутнику:
— Я одолжил ей немного денег вчера.
Лян Сюань прищурился:
— Сколько?
Про себя Ли Ичу подумал, что одна ложь тянет за собой десяток других — какое же это мучение. Напустив на себя невозмутимый вид, он выдал:
— Да рублей десять с чем-то.
Лян Сюань молча сверлил его взглядом несколько секунд, и в тот момент, когда Ли Ичу был готов во всём признаться без всякого нажима, он просто опустил глаза и больше не стал расспрашивать.
Ли Ичу мысленно перевёл дыхание.
Лян Сюань аккуратно переложил все ребрышки из своего супа в пиалу Ли Ичу и, дождавшись, пока тот уплетет за обе щеки всю порцию мяса с рисом, сам символически отпил пару глоток бульона.
Вернувшись домой, Ли Ичу умылся, сел за письменный стол и принялся за уроки. Листая тетради в рюкзаке, он неожиданно обнаружил чужие проверочные листы: днём в школе Ван Сяоюй просила закинуть её работу вместе со всеми, да так и вылетело из головы.
Эту работу нужно было сдать завтра к первому уроку. Бегло просмотрев листок, Ли Ичу заметил, что Ван Сяоюй наделала уйму ошибок в типовых заданиях, которые они уже проходили на уроке — за такое учительница по головке точно не погладит. Понятное дело, нестись ночью обратно в город к Ван Сяоюй было уже поздно, поэтому он взял простой карандаш и прямо рядом с её неверными ответами аккуратно расписал верный ход решения и формулы, чтобы наутро девочка смогла быстро всё исправить.
Увлечённо выводя цифры, Ли Ичу услышал стук в дверь и, отложив ручку, встал отворить.
В комнату вошёл Лян Сюань со стаканом молока в руке и поставил его на край стола. Заметив лежащие на столе листки, он на мгновение замер, а затем посмотрел на Ли Ичу:
— Выпей молоко и ложись спать.
Ли Ичу с улыбкой кивнул.
http://bllate.org/book/27936/3384739
Готово:
