Последние дни выдались не слишком загруженными: за всё утро пришло всего двое пациентов. Подходило время обеда, когда в кабинет, пошатываясь, вошёл мужчина лет пятидесяти с лишним, упал на стол и дрожащим голосом прошептал:
— Доктор, мне плохо.
Линь Цян сразу заметила, что он ничего с собой не принёс. Наблюдая за его состоянием, она спросила:
— Вы записались на приём?
— Нет… — губы у него были мертвенной белизны. — С утра весь дрожу, особенно ноги. Сделаю пару шагов — и больно, будто сейчас упаду…
Линь Цян внимательно осмотрела его ноги:
— Вам раньше делали обследования?
— Два года назад сдавал анализы. Сказали — в сонной артерии бляшки. Пропил лекарства, прошло. А теперь опять.
— Сколько вам лет? — Линь Цян приложила стетоскоп к его шее.
— Пятьдесят семь…
Она убрала стетоскоп:
— Спуститесь вниз, запишитесь, а потом поднимайтесь — я выдам направление на УЗИ шеи. Посмотрим, в каком состоянии сейчас эти бляшки.
— А нельзя без обследования? Просто выписать лекарство…
— Мне нужно знать, насколько опасны бляшки сейчас и требуют ли они вмешательства. Без анализов я не могу назначить вам препараты. Результат будет готов через час — быстро, не переживайте. Возьмёте заключение и сразу возвращайтесь.
Старик кивнул и ушёл оформлять запись. Вскоре он вернулся, и Линь Цян выписала направление. Как раз наступило время обеда, и она, направляясь пообедать, заодно помогла ему оплатить процедуру и проводила в кабинет УЗИ. Пока ждала результатов, съела пару ложек, а потом первой вернулась в кабинет.
Примерно в половине второго в дверь ворвались двое молодых людей, опрокинули стакан с водой на её столе и, схватив за воротник, резко подняли её:
— Это ты не выписала лекарства и отправила отца на обследование?!
Линь Цян уже сжала запястье нападавшего, готовая применить приём, как вдруг его оттащили в сторону.
Она подняла глаза. Перед ней стоял незнакомец.
Это был Чжунчунь. Он зашёл в больницу, чтобы пополнить депозит за друга, но тот настоял, чтобы он заодно взглянул на «старшую сноху». Как раз в этот момент он и увидел происходящее.
— Ты вообще кто такой?! — закричал парень, которого схватили за воротник. — Не твоё дело!
Его спутник выглядел чуть спокойнее:
— Дружище, не вмешивайся. Эта женщина вообще без совести. Всему уезду известно! Дядя пришёл с головокружением, чётко сказал — атеросклероз сонной артерии. Ей стоило просто выписать лекарства, а она заставила проходить обследование. Пока ждали результатов, он и потерял сознание!
Второй снова завопил:
— Да как такая дура вообще стала врачом?!
Чжунчунь не слушал их оправданий:
— Даже другой врач на её месте отправил бы вашего отца на УЗИ. Вы против обследования или против неё лично?
Молодые люди уже собирались что-то ответить, как в кабинет вбежала девушка и потянула их за рукава:
— Хватит! Дедушка пришёл в себя. Сказал, что просто не ел и от этого упал в обморок. Велел вам не приставать к доктору — она сама всё оплатила и сопровождала его на обследование. Ещё ведь результаты ждать…
Гнев братьев сразу утих, но они ничего не сказали в ответ — просто ушли вслед за девушкой.
Линь Цян спокойно подняла стакан и вытерла пролитую воду салфеткой.
Чжунчунь смотрел на её бесстрастные движения и не знал, как представиться. В итоге он молча вышел.
На улице ему позвонил Косичка:
— Ты видел нашу красивую старшую сноху?
Чжунчунь не ответил на вопрос, а спросил:
— А босс где?
— Только что вошёл в ворота. Что, ищешь его? Давай, передам трубку.
Чжунчунь помолчал и сказал:
— Ладно.
Он не верил, что эта женщина имеет хоть какое-то отношение к Цзинь Фаню. Ребята просто шутят, не зная обстоятельств. А он-то знал: Линь Цян прислала Гэ Янь, чтобы уговорить Цзинь Фаня пройти обследование. Они из разных миров.
После работы Линь Цян получила уведомление от больницы: её приём временно отменяли — пока не утихнет шум. Иначе её личная безопасность окажется под угрозой.
Она не возражала.
Выйдя из кабинета главврача, она получила звонок от Фу Хун, которая настаивала на том, чтобы Линь Цян присоединилась к коллегам на ужине и ни в коем случае не отказывалась.
— Не пойду, — коротко ответила Линь Цян.
— Пожалуйста, Линь Цян! Тебе нужно расслабиться. Мы все заметили, что ты напряжена, и волнуемся за тебя, — сказала Фу Хун.
В их отделении все врачи были доброжелательны, и после таких слов отказаться было трудно.
Местом сбора стала новая шашлычная на одной из оживлённых улиц уезда Гуй. В честь открытия — скидка 25 %. Весь ресторан — и внутри, и на улице — был заполнен людьми.
Для них забронировали отдельную комнату на втором этаже. Как только Линь Цян вошла, все подняли бокалы с напитками:
— Опоздала! Штрафной глоток!
Фу Хун обняла её и усадила:
— Не шумите! А то она воды напьётся и шашлык есть не сможет.
— Ну уж нет! Шашлык важнее! Сегодня едим от души и забываем обо всём плохом!
— Точно! На прошлом приветствии Линь Цян я не был — сейчас наверстаю! Позвольте мне от лица всех ещё раз приветствовать нашего доктора Линь, приехавшего из столицы, чтобы нести свет знаний в провинцию!
Говоривший был анестезиологом. Рядом сидел Цинь Мэн, у окна — Мяо Лин.
После недавнего инцидента их отношение к Линь Цян изменилось: они поняли, что она человек с характером, но только теперь осознали, насколько она предусмотрительна. Это вызывало уважение — и лёгкое опасение.
Все подняли бокалы, и Линь Цян выпила полстакана. После тоста разговоры пошли вразнобой — кто-то жаловался на начальство, кто-то — на пациентов. Поддержка Линь Цян была искренней, но заодно все воспользовались случаем выговориться.
К концу вечера темы сменились на семейные, и Линь Цян незаметно вышла из комнаты. Она устроилась в углу зала и заказала бутылку «Шаодао».
Было уже за полночь. Уличные фонари сияли, прохожие шли парами. Она смотрела на вычурную вывеску музыкального ресторана напротив и задумалась. Не заметив как, допила всю бутылку.
Когда из бутылки больше не капнуло, она раздражённо отодвинула её и сделала фото пустой тары. Затем отправила Косичке:
«Твой босс пробовал такое? Я выпила целую бутылку. Вкус так себе — только голова кружится, болит, идти не могу.»
Отправив сообщение, она уткнулась лицом в стол и уснула. Действительно кружилось голова — крепкий напиток дал о себе знать.
Позже кто-то поднял её за руку и, перекинув через плечо, понёс. Она чувствовала, как приятно пахнет этот человек, как идеально очерчены его плечи. Ей очень нравилось, и она крепко обняла его шею, прижавшись лицом к его шее и, как младенец, начала сосать и покусывать кожу.
Он не отстранялся — позволял ей всё.
Дома она забралась на диван и свернулась клубочком, словно маленький ягнёнок.
Он принёс ей воды и поднёс к губам, грубо бросив:
— Пей!
Она оттолкнула стакан, закрыла глаза и зарылась лицом ему в грудь, наугад расстёгивая рубашку, пока не нащупала сосок. Обхватив его, она начала сосать:
— Хочу вот это…
Он резко поднял её:
— Вставай!
Она почувствовала боль в плече — он держал её так крепко, что слёзы навернулись на глаза. Она моргнула пару раз, и ресницы намокли.
Он тут же ослабил хватку.
Она обвила руками его шею, положила подбородок ему на плечо и жалобно прошептала:
— Они обидели меня…
Через некоторое время он тихо сказал:
— Я знаю.
Линь Цян проснулась в половине девятого. Незнакомая обстановка на миг сбила её с толку, но она быстро поняла: она в гнезде Цзинь Фаня.
Белая плитка на полу, белые стены, тёмно-серый четырёхместный диван. Всё пространство, включая коврик у двери, можно было пересчитать по пальцам. Только Цзинь Фань мог жить в такой пустоте, почти пугающей своей стерильностью.
Цзинь Фаня не было, и вставать ей не хотелось.
Глаза болели и щипало, во рту пересохло, а желудок всё ещё норовил вывернуться наизнанку. Давно не пила крепкого — организм явно не одобрял эксперимент.
Она босиком стояла на диване, приходя в себя, когда в дверь вошёл человек. Она подумала, что это Цзинь Фань, но это оказался Косичка.
Он нес завтрак. Шрам на виске и брекеты на зубах придавали ему грозный вид, но его заискивающие манеры сводили этот образ на нет.
— Старшая сноха проснулась? — радостно воскликнул он. — Попробуйте бычий язык и кукурузный суп — купил на рынке в старом районе. Наш босс только у них и ест.
Линь Цян сделала вид, что не знает:
— Как я здесь оказалась?
— А, вчера вас отвозили домой, но ключей не было. Пришлось выбить дверь. Вы ведь пьяны были — шумели сильно, а дверь не закрывалась. Соседи начали жаловаться, и пришлось привезти вас к боссу.
Линь Цян продолжила в том же духе:
— Вчера ты меня домой отвозил?
Косичка отвёл глаза:
— Ну да, конечно.
— Спасибо, — улыбнулась она. — А с твоим ртом всё в порядке?
— А?
— Я в пьяном виде люблю целоваться и трогать. Смутно помню, мы целовались, я язык вставляла, ещё что-то трогала…
— Чёрт… — Косичка широко распахнул глаза.
Вчера он показал сообщение Линь Цян Цзинь Фаню, и тот отругал его: «Меньше общайся с этой женщиной». А утром звонит и велит прийти, да ещё и врать ей, будто это он её вчера отвозил.
Он ещё не успел удивиться, как она сама подтвердила его статус «старшего зятя» самым шокирующим образом — целовались языком! Это уже слишком!
— И что дальше? — Косичка уселся перед ней. — Что именно трогала?
Линь Цян медленно перевела взгляд с его лица на грудь:
— Алкоголь, наверное, исказил восприятие… Но на ощупь было довольно плотно и упруго.
Всё его воодушевление мгновенно испарилось:
— …Возможно.
После завтрака Косичка предложил отвезти её домой, но Линь Цян отказалась.
Выходя из жилого комплекса Цзинь Фаня, она в голове прокручивала вчерашние образы. Слова «Я знаю», произнесённые с его привычной холодной отстранённостью, снова и снова бились в груди.
Она даже Цзянь Суна, который так её любил, сумела ранить. Что уж говорить о Цзинь Фане — человеке, с которым её связывает лишь деловая сделка? И всё же в её душе шевельнулось сомнение.
Возможно, потому что обманывать чувства ради денег — хуже, чем просто причинить боль.
Ведь в этом мире за всё можно извиниться, кроме чувств. Слова «прости» там ничего не значат.
Нужно скорее закончить это дело, забрать деньги и уйти. Пока совесть не проснулась — а это будет хуже смерти.
Она отогнала все мысли и направилась в подвал Центрального торгового центра — в мастерскую по ремонту техники.
Её первый аккаунт WeChat был привязан к телефону матери. Номер давно не использовался, а сим-карта за годы буквально приросла к старому телефону. Мастер сказал, что извлечь её невозможно — карта нерабочая. Сейчас есть два пути: восстановить номер в салоне связи или попытаться починить старый аппарат.
Восстановить номер сейчас нельзя — остаётся только чинить телефон.
Линь Цян почти не надеялась, поэтому утром, получив сообщение от мастера, что устройство починено, удивилась.
— Пришли? — мастер на кресле-вертушке подкатил к ней и протянул старый телефон. — Включается, но батарея родная — быстро садится. Часто заряжайте.
— Хорошо, — Линь Цян расплатилась и вернулась домой.
Вчера Цзинь Фань выломал дверь, сорвав замок. Утром Косичка сказал, что поставил новый, а ключ спрятал под ковриком. Она нащупала ключ, открыла дверь, достала из холодильника банку ледяного пива и ломтик хлеба, села на диван и, откусив, начала восстанавливать доступ к WeChat.
Как только сообщения загрузились, появилось окно с пометкой «Мама» — шестилетней давности:
«Маленькая овечка… твой отец умер.»
Следующее окно — четырёхлетней давности:
«Линь Цян, это твоя двоюродная тётя. На похороны матери денег не нужно — просто приезжай. Перед смертью она всё повторяла: „Прости меня“. Ты была её мукой. Приезжай, пусть уйдёт с миром.»
А вот пометка «Брат» — трёхлетней давности:
«Я больше всех на свете ненавижу врачей. И тебя ненавижу больше всех.»
Она без эмоций просматривала давно прочитанные сообщения, механически доедая хлеб. Затем встала, открыла дверь в соседнюю комнату и подошла к трём портретам на стене. Наклонившись, подняла зажигалку, сдула пыль и зажгла благовоние. Глядя на лицо подростка, холодно произнесла:
— Все меня ненавидят. А я кого должна ненавидеть?
Когда благовоние догорело, она вышла из комнаты.
Во второй половине дня в уездной больнице началось обсуждение случая пациентки Се Сиин. У женщины с аневризмой брюшной аорты через две недели после операции закупорился искусственный сосуд, что привело к острой почечной недостаточности и полиорганной недостаточности. Дети занимались только тем, что обливали больницу грязью, совершенно не заботясь о матери. У неё впереди ещё множество испытаний, и больница уже провела несколько совещаний по этому случаю, но единого решения так и не нашли. Сегодня лично пришёл бывший главврач, и все надеялись, что наконец будет принято решение.
В конференц-зале старик сидел, нахмурившись, с опущенными вниз уголками рта. Он сидел, словно гора, внимая горячим спорам нескольких старших хирургов.
http://bllate.org/book/2790/304587
Готово:
