Чжэн Гуаньжун не имел особого опыта в воспитании девушек, поэтому он просто взял за образец манеру наставника, отобрал и упорядочил то, чему обучал самого Императора, и велел Сюй Цинхуэй заниматься по этим материалам.
По этой причине Сюй Цинхуэй, хоть и была девицей, в знании классических канонов превосходила многих.
Чжэн Гуаньжун задал ей несколько вопросов, на которые Сюй Цинхуэй отвечала без запинки. Он довольно кивнул, и только тогда Сюй Цинхуэй произнесла:
— Дядя, я слышала, что этот куст бледного османтуса на днях собираются отправить во дворец. Можно ли мне срезать немного цветов до того, как его увезут?
Чжэн Гуаньжун кивнул, и Сюй Цинхуэй радостно улыбнулась, велев служанкам идти собирать цветы. На её лице промелькнуло свойственное юности воодушевление.
Наблюдая за этим, Е Хуай сказал Чжэн Гуаньжуну:
— Все, кого воспитывает учитель, — истинные драконы и фениксы среди людей. Госпожа Сюй так умна в столь юном возрасте, страшно представить, каких успехов она добьется в будущем.
Услышав это, Сюй Цинхуэй очень обрадовалась. Другие люди, хваля её, неизменно предрекали ей в будущем выгодную и благородную партию, и только этот господин Е хвалил её за то, что впереди её ждут великие дела.
— Благодарю за похвалу, господин Е, — ответила Сюй Цинхуэй. — Лишь бы в будущем не посрамить чести родителей и дяди.
— Вы слишком скромны, госпожа.
Сидящий на почетном месте Чжэн Гуаньжун смотрел на Е Хуая и Сюй Цинхуэй, которые вели оживленную беседу и ладили друг с другом. Неизвестно почему, но на сердце у него вдруг возникло ощущение полного семейного счастья, какое бывает у человека, имеющего и жену, и дочь.
Хотя девушка не была его дочерью, а к Е Хуаю нельзя было относиться как к жене.
Аромат опавших цветов османтуса наполнял всю округу. Сюй Цинхуэй не удержалась, встала и подошла к выходу из цветочной беседки, то и дело громко руководя служанками, собиравшими соцветия.
Чжэн Гуаньжун перевел взгляд на Е Хуая. Е Хуай изначально не хотел проявлять излишнюю близость с Чжэн Гуаньжуном в присутствии посторонних — женские сердца всегда слишком проницательны, и он боялся, как бы Сюй Цинхуэй что-нибудь не заметила.
Чжэн Гуаньжун же не придавал этому никакого значения, так что Е Хуаю пришлось подойти и заговорить с ним вполголоса.
Сюй Цинхуэй рассеянно прислушалась, но разобрать их слова толком не удавалось. Спустя мгновение она услышала, как Чжэн Гуаньжун тихонько усмехнулся.
Она невольно повернула голову: свет из окна широкой полосой падал на длинный стол, Чжэн Гуаньжун все еще продолжал писать картину, а Е Хуай стоял к нему спиной, выбирая книжку с полки. У обоих были совершенно невозмутимые лица, словно тот смех причудился Сюй Цинхуэй.
Не успела она толком ни в чем разобраться, как управляющий поспешно направился к ним и доложил, что прибыл шестой господин из главной ветви клана Чжэн. Он хотел обсудить с Чжэн Гуаньжуном дела, касающиеся поминок покойного главы клана.
Чжэн Гуаньжун отложил кисть и произвел:
— Проводите их в главный зал, я скоро буду.
Подумав, что это внутрисемейные дела клана Чжэн, Е Хуай уже собирался удалиться, как вдруг услышал слова Чжэн Гуаньжуна:
— И вы с Цинхуэй тоже идите.
Е Хуай нахмурился, чувствуя себя здесь неуместно, но в то же время не понимая намерений Чжэн Гуаньжуна.
Чжэн Гуаньжун внимательно осмотрел картину: пейзаж удался, осталось лишь добавить несколько фигур людей для завершенности.
Он вытер руки и повел Е Хуая с Сюй Цинхуэй в главный зал.
В зале сидели двое. Тот, что постарше, был шестым господином из клана Чжэн — по старшинству он приходился Чжэн Гуаньжуну братом; тот, что помоложе, — семнадцатым молодым господином Чжэн, племянником Чжэн Гуаньжуна.
Стоило Чжэн Гуаньжуну войти, как шестой господин Чжэн и семнадцатый молодой господин Чжэн поднялись, чтобы выразить уважение.
В поместье Чжэн никогда не было праздных людей, и шестой господин Чжэн впервые видел Е Хуая рядом с Чжэн Гуаньжуном. Он вежливо сложил руки в приветственном жесте:
— О, оказывается, это императорский лекарь Е.
Е Хуай тоже ответил поклоном:
— Нижний чиновник приветствует заместителя министра Чжэна и юного господина Чжэна.
Семнадцатый молодой господин Чжэн стоял возле шестого господина Чжэна и разглядывал Е Хуая. Будучи кровными родственниками Чжэн Гуаньжуна, они имели все основания для гордости, но этот Е Хуай даже при встрече с ними сохранял совершенно равнодушное выражение лица — поистине невежда, не знающий ни высоты неба, ни толщины земли.
Чжэн Гуаньжун сел во главе стола, и шестой господин Чжэн заговорил:
— Я пришел сегодня, чтобы узнать: поскольку скоро настанет годовщина поминовения покойного дяди, есть ли у младшего брата какие-то соображения на этот счет?
Отец Чжэн Гуаньжуна и глава клана Чжэн приходились друг другу двоюродными братьями. После смерти отца Чжэн Гуаньжуна старшая сестра Чжэн Цзяо в одиночку подняла на ноги весь дом. В те времена глава клана Чжэн немало заботился о них: деньги — это еще пустяки, но в учебе Чжэн Гуаньжуна и замужестве Чжэн Цзяо главная ветвь оказала им колоссальную поддержку.
После того как Чжэн Гуаньжун вошел во дворец на государственной службе, они принадлежали к одному роду и состояли в одной политической партии, так что их связь стала куда сложнее простых кровных уз.
Основываясь на этих причинах, Чжэн Гуаньжун был готов оказать уважение главной ветви:
— По заведенному обычаю, проведем всё в родовом храме клана.
Шестой господин Чжэн одобрительно кивнул и снова спросил:
— В прошлом году Ваше Величество лично прибыл в клан Чжэн для совершения жертвоприношений, интересно, нужно ли в этом году снова готовиться к встрече императорского паланкина?
Чжэн Гуаньжун покачал головой:
— Император не приедет, готовиться к этому не нужно.
Шестой господин Чжэн замялся на мгновение, пытаясь настоять на своем:
— Благородная консорт-вдовушка говорила, будто Ваше Величество изъявляет желание выехать из дворца для жертвоприношений. На мой взгляд, раз уж у Вашего Величества такое сыновнее сердце, младшему брату не стоит быть столь осмотрительным — пусть дядя повидает своего внука, разве это плохо?
Чжэн Гуаньжун бросил на шестого господина Чжэн взгляд, чувствуя крайнее раздражение от того, что те устраивают дела из поминальных дней:
— То не внук. То — государь.
Заметив недовольство Чжэн Гуаньжуна, шестой господин Чжэн торопливо замолчал и больше не поднимал эту тему.
— Младший брат прав, это глупый старший брат не подумал, — произнес он.
Краем глаза заметив Сюй Цинхуэй, которая до сих пор хранила молчание, он добавил:
— Неужто это дочка нашей младшей сестры, Цинхуэй?
Сюй Цинхуэй шагнула вперед и поклонилась:
— Цинхуэй приветствует дядю.
— Хороша, хороша, до чего же выросла! — шестой господин Чжэн подозвал стоявшего за его спиной юношу: — А это твой брат, семнадцатый. Выберешься как-нибудь на досуге в наше поместье, пусть брат покажет тебе местные достопримечательности.
Семнадцатый молодой господин Чжэн поспешно вышел вперед:
— Здравствуй, сестрица Цинхуэй.
Чжэн Гуаньжун отставил пиалу с чаем и произвел:
— Цинхуэй, проводи семнадцатого молодого господина погулять по поместью.
Сюй Цинхуэй откликнулась и вывела семнадцатого молодого господина Чжэн наружу. Зная, что у Чжэн Гуаньжуна есть разговор с шестым господином Чжэн, Е Хуай сказал:
— Учитель, я тоже пока удалюсь.
Тон Чжэн Гуаньжуна смягчился:
— Сходи проверь меню, добавь всё, что захочешь съесть.
Е Хуай кивнул. Проводив его взглядом, Чжэн Гуаньжун повернулся к шестому господину Чжэн, и его лицо вновь стало холодным.
Сюй Цинхуэй и семнадцатый молодой господин Чжэн прежде уже встречались, правда, лишь на новогодних и праздничных банкетах, так что близко знакомы не были. Семнадцатый молодой господин Чжэн был старше Сюй Цинхуэй; хотя он еще не достиг возраста прохождения обряда дарования венца, происхождение из прославленного знатного рода придавало ему сияющий, полный энтузиазма и задора вид.
Сюй Цинхуэй повела его посмотреть на тот самый куст бледного османтуса. Семнадцатый молодой господин Чжэн обошел вокруг дерева и произвел:
— В нашем поместье тоже растет целая роща османтусов, их тоже собираются отправить во дворец, и наши сестры очень горюют. Если у сестрицы будет свободное время, навестите нас в ближайшие пару дней, потом посмотреть на них будет уже трудно.
— Об этом нужно спросить волю дяди, — ответила Сюй Цинхуэй.
— Пустяки, — семнадцатый молодой господин Чжэн кивнул. — Мы же одна родня, младший дядя наверняка разрешит.
Сюй Цинхуэй лишь улыбнулась.
Семнадцатый молодой господин Чжэн продолжил:
— А османтус у сестрицы просто прекрасен. По мне так отправлять его во дворец — прямо-таки преступление. Оторванный от родной почвы, неизвестно, смогут ли эти кусты вообще выжить.
— Дворцовые мастера искуснее наших невесть во сколько раз, как они могут не справиться с парой кустов османтуса, — возразила Сюй Цинхуэй.
— Того глядишь, и не справятся, — усмехнулся семнадцатый молодой господин Чжэн. — А сестрица бывала во дворце? Нравится ли вам там?
Сюй Цинхуэй всё не покидало ощущение, что семнадцатый молодой господин Чжэн пытается что-то выведать своими речами. Она ответила:
— Ранее благородная консорт-вдовушка удостаивала меня аудиенции, да и вместе с дядей мне доводилось бывать на дворцовых пирах. Дворцы величественны и роскошны, исполнены торжественного благолепия, разумеется, всё там прекрасно.
Семнадцатый молодой господин Чжэн явно хотел продолжить разговор, но Сюй Цинхуэй отвернулась и подозвала маленькую служанку:
— Вот эта ветвь хороша, и бутонов на ней много. Срежьте её и отнесите дяде.
Е Хуай стоял под навесом галереи и наблюдал за этой сценой: семнадцатый молодой господин Чжэн неотступно следовал за Сюй Цинхуэй, выказывая изрядное усердие. Он был совсем молодым, почти ровесником Императора, и, судя по слухам, еще не был женат.
Сюй Цинхуэй — единственная дочь маркиза Пинъюань и родная племянница покойной Императрицы Чжаодэ — по степени родства подходила для вступления во дворец лучше всех остальных. Главная ветвь клана Чжэн, возможно, замышляла что-то иное: они желали выдать Сюй Цинхуэй замуж обратно в клан Чжэн, а что до места императрицы, то на него вполне можно было сосватать девицу из собственной ветви.
Потомство в главной ветви было многочисленным, они ведь не были одинокими скитальцами, вроде Чжэн Гуаньжуна.
Мысли Е Хуая сделали полный круг, и он всё понял. Когда он уже собирался уходить, Сюй Цинхуэй заметила его:
— Господин Е!
Е Хуай приостановился и был вынужден подойти. Девушка смотрела на него сияющими глазами, и Е Хуай, подумав немного, произвел:
— Госпожа Сюй, прошу прощения за беспокойство, не подскажете, где находится библиотечная башня? Учитель велел мне отыскать один свиток, но я заблудился и забыл дорогу.
Сюй Цинхуэй с облегчением выдохнула:
— Библиотечная башня стоит в укромном месте, позвольте я вас провожу, мне как раз туда же.
Е Хуай сложил руки в знак приветствия:
— Большое спасибо.
Сюй Цинхуэй повернулась к семнадцатому молодому господину Чжэн:
— Кузен, прошу меня извинить.
Семнадцатому молодому господину Чжэн оставалось лишь проводить их взглядом.
По окончании разговора шестой господин Чжэн и семнадцатый молодой господин Чжэн покинули поместье, Сюй Цинхуэй тоже удалилась в свои покои, и к вечеру в доме остались только Е Хуай и Чжэн Гуаньжун.
На ужин подали баранину: большой кусок свежего, постного мяса с тонкой прослойкой жира нарезали на аккуратные кусочки и зажаривали на жаровне. В качестве приправ использовались соль, сахар, перец и горчица, а подавали блюдо с листьями периллы и нашинкованными стеблями водяного ореха.
Хотя Чжэн Гуаньжун вел с Е Хуаем непринужденную беседу, как и прежде, Е Хуай интуитивно чувствовал, что настроение у того сейчас не из лучших. Мало кто способен сохранять невозмутимость при упоминании поминальных дней ушедшего из жизни отца.
Опираясь на подлокотник, Чжэн Гуаньжун налил чашу вина:
— Разве это можно назвать великим событием?
Ему довелось побывать на бесчисленных похоронах: он проводил в последний путь мать, проводил отца, а позже, в дни общенационального траура, — и свою старшую сестру.
— Знатные кланы придают огромное значение ритуалам. Когда хоронили матерь, старшая сестра отчитывала меня за то, что я плакал, а к похоронам отца все эти процедуры уже въелись мне в память до автоматизма.
Е Хуай смотрел на него с беспокойством во взгляде.
В сердце Чжэн Гуаньжуна шевельнулось тепло, и он невольно продолжил:
— В то время, когда скончалась старшая сестра, страна переживала смутные времена, и находились те, кто утверждал, будто у меня в гороскопе заложено слишком зловещее предзнаменование, из-за чего я один за другим свел в могилу родителей и старшую сестру. Вторая сестра сбежала на окраину империи, лишь так избежав этой участи.
— Да тем, кто такое говорит, языки повырывать следует! — воскликнул Е Хуай.
Но Чжэн Гуаньжун лишь усмехнулся:
— Когда Вторая сестра тогда не желала отправлять Цинхуэй в Столицу, возможно, у нее и впрямь были подобные опасения. К счастью, Цинхуэй оказалась крепкой духом, благополучно дожила до сегодняшнего дня и в мгновение ока превратилась в взрослую девицу.
Заговорив о Сюй Цинхуэй, Е Хуай воспользовался моментом, чтобы сменить тему:
— Я сегодня видел юного господина Чжэна вместе с госпожой Цинхуэй, они выглядели весьма оживленными. Неужто у главной ветви есть виды на замужество молодой госпожи?
С заметным интересом Чжэн Гуаньжун произнес:
— Ты даже об этом беспокоишься? И впрямь похож на настоящую хозяйку дома.
Е Хуай хотел было возразить, но Чжэн Гуаньжун протянул ему чашу с вина. Сделав глоток, Е Хуай услышал слова Чжэн Гуаньжуна:
— Судьба Цинхуэй находится в руках ее родителей. Вторая сестра терпеть не может столичную борьбу за власть и не станет искать для Цинхуэй знатных женихов из столицы.
http://bllate.org/book/27898/3381617
Готово:
