Вспомнив о вчерашнем докладе Е Юйлиня, Вэй Юн бросил многозначительный взгляд на Ци Минсюаня, призывая того отправить гражданских чиновников и военачальников по домам.
Колени сановников уже едва не отнимались от долгого стояния на коленях, и только теперь Ци Минсюань вспомнил, что забыл разрешить им подняться. Приняв величественный вид, он взмахнул рукой и благосклонно произнёс:
— Дорогие подданные, встаньте.
— Да здравствует наш император, долгих лет, долгих лет, долгих-долгих лет!
— Аудиенция окончена! — выкрикнул Евнух Ли.
Народ с трудом поднялся на ноги и, хромая на обе ноги, поплелся из Зала Героев.
Раз уж отыграли покорность, так извольте и помиловать.
Не желая слушать хриплые стоны сановников, Ци Минсюань ударил ладонью по драгоценному столу:
— Идите быстрее! Вы хоть и стары да немощны, но всё же не раненые солдаты с поля боя, чего вы тут изображаете целую армию хромоножек?
Услышав это, гражданские и военные чины ради спасения собственной головы вмиг воспрянули духом и побежали быстрее зайцев.
Вся удушливая атмосфера Зала Героев развеялась в мгновение ока, и в конце концов остались лишь переплетающиеся звуки дыхания Ци Минсюаня и Вэй Юна.
Вэй Юн шагнул вперед, и его взгляд засиял ярче звезд.
Ци Минсюань тоже спустился с помоста и подошел ближе, вглядываясь в лицо несравненной красоты:
— Великий наставник, неужели ты хочешь о чем-то отчитаться перед Нами?
Его сердце бешено колотилось — это потрясало сильнее любых угроз и манящих посулов.
Вэй Юн слегка опустил ресницы, и они затрепетали, словно россыпь звезд:
— Ваше Величество, что именно вы имели в виду, когда говорили о том, чтобы разделить со мной кусок пирога?
Интуиция подсказывала ему: судя по хитроумным замыслам маленького императора, предложение разделить с ним этот кусок прямо перед лицом всех сановников означало вовсе не то, о чем он подумал.
Ци Минсюань тоже моргнул и с плутовской улыбкой протянул:
— Великий наставник, ступай со Мной на Императорскую кухню.
Почувствовав неладное, Вэй Юн подозрительно уставился на «доброжелательные» глаза маленького императора:
— На Императорскую кухню?
Черт возьми, да он и впрямь про какого-то барашка!
Помимо всего прочего, Ваше Величество, вы действительно проголодались.
В Весенний Цветочный Павильон
В Императорскую кухню Вэй Юн не пошел, да и есть там было нечего.
Разъяренный Вэй Юн с покрасневшими глазами развернулся и ушел, всю дорогу мысленно проклиная маленького императора.
Уже после ухода Вэй Юна Ци Минсюань довольно захлопал в ладоши, но в разгар аплодисментов его живот громко заурчал — он и вправду проголодался на самом деле.
— Я хочу вареного ягненка, тушеную медвежью лапу, вареный олений хвост... — принялся заказывать Ци Минсюань.
Евнух Ли: «……»
Резиденция Вэй
Е Юйци и Е Юйлинь прибыли одновременно.
Эти двое были похожи как две капли воды, и по одной лишь внешности Вэй Юн едва ли мог их различить — единственным ориентиром служил их характер.
Старший, Е Юйци, был более живым и бойким, а младший, Е Юйлинь, — более чопорным и строгим, хотя порой они с легкостью менялись ролями, и никто ничего не замечал.
— Хозяин, этот негодяй изворотлив как речной угорь, куда ни сунься — везде норовит ускользнуть, наши люди просто не могут его поймать! — Е Юйци всю дорогу жаловался и продолжил возмущаться прямо перед Вэй Юном.
Взгляд Вэй Юна помрачнел:
— Продолжайте поиски.
— О небеса! Как же это тяжело! — не унимался Е Юйци.
Разыгрывая перед Вэй Юном чересчур утрированное представление, он тут же удостоился брезгливого взгляда:
— Пошел вон!
— Слушаюсь, — поклонился Е Юйлинь и утащил за собой беспрестанно бормочущего Е Юйци.
Огромная Резиденция Вэй стала казаться еще более пустынной. Вэй Юн невольно чихнул и подумал: какой же негодяй за спиной меня костерит?
Цзя Юаньли, в этот момент присутствовавший на похоронах своего племянника: «……»
Погода в Пекине стояла знойная, по-летнему жаркая, но время от времени ее словно продувало сквозняком — например, сегодня небо ненадолго прояснилось, судя по всему, на Северо-Западе снова переменилась погода.
На Северо-Западе волк тоскует по небесам, луна-резчик тает в звездном море.
Ускользающее время оросило внутренний двор, и незаметно опустилась ночь.
Вэй Юн лишь ненадолго заглянул в комнату, не прошло и времени воскурения одной палочки благовоний, как он вышел и простоял во дворе весь остаток дня, словно погрузившись в пустоту. С наступлением темноты во дворец незаметно проскользнул человек в черном, всем своим видом источая крайнюю подозрительность.
Он озирался по сторонам, путая лево и право.
Север, юг, восток, запад — голова шла кругом.
Потоптавшись некоторое время впотьмах по Резиденции Вэй, он наконец обнаружил стоявшего посреди двора Вэй Юна.
Тот был вооружен лишь складным веером, в то время как настоящее оружие и скрытые клинки Вэй Юна находились в комнате.
— Вэй... Эй, наставник, готовься умереть!
Судя по его позе, он собирался не иначе как пасть на колени?
Выхватив клинок, лазутчик бросился вперед. Прежде чем он успел нанести удар по Вэй Юну, ножны с грохотом рухнули на землю, а острие сверкнуло молнией.
Приемы были неплохи, но полностью отсутствовала внутренняя ци.
В руках этого человека Молниеносный Стальной Клинок разил без разбору, словно разъяренный медведь, мечущийся из стороны в сторону без всякой цели и направления.
Но даже при этом Вэй Юн с первого же взгляда узнал приемы Молниеносного Стального Клинка.
Суть этой техники заключалась в том, что клинок разил со скоростью молнии, способный в мгновение ока обрушить удар со всех сторон.
Это было фирменное боевое искусство клана Ху из Цинчэна.
В тот же миг вспыхнули лезвия клинков и тени вееров, переплетаясь в причудливый иллюзорный узор.
Какое «увлекательное» вышло покушение.
— Три круга влево, три круга вправо, покрутим шеей, покрутим бедрами, ой... как больно! — хрипло пробормотал наемник.
Ох-ох-ох... Наставник, вы слишком сильно бьете.
Волна всеобщей боли пронзила его тело, и несчастный наконец осознал одну простую истину: оказывается, само прозвище Великого наставника появилось именно благодаря этому.
Черт побери, какая же у него силища!
Обезоружив наемника, но не убивая его, Вэй Юн постепенно заманивал врага в ловушку, шаг за шагом затягивая в сети, раскинутые по всей Резиденции Вэй, после чего сквозь стиснутые зубы приказал:
— Уведите его, допросите со всей тщательностью. Во что бы то ни стало вытяните имя мерзавца, стоящего за этим.
Даже во время драки он не тратил столько сил.
Тайные стражи Резиденции Вэй:
— Слушаемся!
Вэй Юн уже давно не сталкивался с техникой Молниеносного Стального Клинка, однако нападавший владел ею явно недостаточно искусно. Вэй Юн даже не успел толком разойтись в бою, но зато воспользовался случаем и перенял кое-какие поверхностные движения.
Складной веер закружился в воздухе, рассыпая искры подобно вспышке молнии, и с раскатом рассек парадные ворота Резиденции Вэй.
Словно уже догадываясь, кто стоит за покушением, Вэй Юн вполголоса произнес, обращаясь в сторону императорского дворца:
— В следующий раз для покушения можете смело пользоваться парадным входом.
Он приказал распустить слухи о том, что тяжело ранен и потому временно не может присутствовать на утренних докладах.
Несколько дней подряд сановники не видели Вэй Юна при дворе, и от этого Ци Минсюань скучал все сильнее с каждым днем.
Наконец, не выдержав, он лично явился в Резиденцию Вэй, чтобы навестить больного.
На этот раз он прибыл с тайным визитом, отказавшись от императорского паланкина в пользу простой и неприметной повозки.
Едва выбравшись из повозки, Ци Минсюань капнул на глаза несколько капель перечного сока и, запыхавшись, вбежал в спальню Вэй Юна, заливаясь горькими слезами и разыгрывая целое представление:
— До меня дошли слухи, что Великий наставник ранен, и все эти дни Я места себе не находил, сердце мое разрывалось на части от боли, и вот... едва завершив утренний совет, Я со всех ног помчался в Резиденцию Вэй, чтобы лично проведать наставника.
Не слишком ли он переигрывает?
Вэй Юн мысленно закатил глаза: «С каких это пор у Вашего Ветельства такая долгая реакция? Прошло уже столько дней: даже если бы министр и вправду был ранен, явись вы еще чуть позже, раны на мне успели бы затянуться сами собой».
Ци Минсюань отводил глаза, а его слова звучали донельзя проникновенно.
Слезы в его глазах все никак не иссякали!
Черт побери, да они и вправду жгучие!
Видя, как Вэй Юн неподвижно лежит на постели, он чуть было не поверил, что тот действительно тяжело ранен, и втайне даже подумал: неужели Великий наставник и впрямь состарился? Как какой-то захудалый убийца смог нанести столь тяжкие увечья самому наставнику?
Сполна наигравшись перед маленьким императором, Вэй Юн целым и невредимым приподнялся на постели:
— Раз уж Ваше Величество сами подстроили это покушение, к чему теперь разыгрывать дешевые спектакли?
Его тон прозвучал несколько резче, а вот мысли были куда суровее: маленький император отрастил крылья да набрался дерзости, раз посмел использовать в своих играх даже собственного министра?
Ваше Величество, вы ведь сполна отплатили за всю ту заботу, с какой министр взращивал вас!
Ци Минсюань: «……»
Хватит притворяться, маска сброшена.
Он изначально именно этого и добивался.
— Ах да! Наставник излишне прямолинеек, — с беззаботной улыбкой признался Ци Минсюань, больше не утруждая себя игрой.
Его изогнутые тонкие губы напоминали луну в ночном небе, а в глазах блестели слезы, сияя подобно звездам, — до чего же жалостливый вид.
Стоило Вэй Юну без труда сорвать эту бумажную завесу, как Ци Минсюань открыто признался:
— Разве Я не пытался отыскать законный повод выбраться из дворца? Да и наставника заодно навестить.
Нотки легкого каприза в его голосе вытеснили упреки из глубин души Вэй Юна, уступив место подавляемому баловству.
Истинные цели этой затеи Ци Минсюаня Вэй Юн угадывал примерно на семь-восемь частей из десяти. Не став упрекать юного императора за попытку использовать его в своих целях, он лишь мягко произнес:
— Куда же направляется Ваше Величество?
Его бархатный голос струился подобно горячему источнику, плавно и влажно обволакивая горло Ци Минсюаня.
Внезапная волна жара прокатилась по венам, сердце забилось в груди, а Вэй Юн тем временем уже закончил сборы и молча стоял, поджидая Ци Минсюаня.
Опомнившись, Ци Минсюань перевел взгляд на свирепое выражение лица Вэй Юна и нерешительно протянул:
— Наставник... это неуместно.
Его голос звучал неуверенно, совсем не так, как подобает императору. Непонятно почему, но стоило ему оказаться перед Вэй Юном, как вся его недавняя дерзость и уверенность испарились без следа.
Вэй Юн шагнул прямо к Ци Минсюаню, стер пальцем слезинку с его уголка глаз и слизнул влагу с собственных губ.
Знакомый вкус заставил Вэй Юна насторожиться: перечный сок?
Похоже, маленький император мастерски владеет этим приемом!
Уловив в глазах наставника упрек, Ци Минсюань опустил взгляд, не смея произнести ни слова. Он никак не ожидал, что Вэй Юн станет слизывать его слезы, и в очередной раз проиграл партию подчистую.
Хотя нет, он не проиграл — ведь Вэй Юн попробовал его слезы на вкус.
При этой мысли страх неожиданно отступил, и Ци Минсюань гордо вскинул голову, прямо глядя на Вэй Юна.
Внезапно... все внутри затрепетало от нахлынувшего чувства.
Ци Минсюань прочистил горло, сосредоточив все свое внимание исключительно на Вэй Юне, в то время как собственные мысли бушевали подобно океанскому шторму: ну и что с того, что наставник обо всем догадался? Неужели он посмеет наказать Меня?
Я же император!
— Ваше Величество, если вы продолжите так таращиться... — прочувствовав солоновато-острый вкус слез, Вэй Юн с легкой улыбкой добавил: — ...то станете косоглазым.
Ци Минсюань вздрогнул. Никак нельзя было терять величественный и грозный облик, особенно на глазах у Вэй Юна.
Его августейшее тело качнулось, в глазах потемнело.
И он рухнул прямо в объятия Вэй Юна.
В этот самый миг перед глазами вновь промелькнул знакомый призрачный образ.
Палящее солнце жгло сердце, невыносимый зарница топила золото в лучах.
Яркое летнее солнце висело на горизонте раскаленным колесом — именно таким солнцем Вэй Юн видел мир в юные годы.
А для Ци Минсюаня в те дни солнцем был сам Вэй Юн. Его юношеский пыл полыхал подобно пламени, пробивая любые преграды, и под натиском давящей ци его меча взрывалась ослепительная, устремленная в небеса мощь.
Все вокруг считали Вэй Юна холодным, отталкивающим любого чужака.
Но Ци Минсюань всегда мог подойти к нему близко. И вовсе не почему-то еще, а просто потому, что он был для Вэй Юна своим человеком.
http://bllate.org/book/27865/3378626
Готово:
