— Я могу спать и на стуле.
Голос Чи Цаня прозвучал в обычно тихой комнате.
Глядя в спину Сюй Жуцзюй, Чи Цань подумал о том, что каждый знакомый ему человек, видевший Ли Цзинкэ, вполне мог рассказать тому о его поведении. Он зачерпнул ложью еды и продолжил:
— Сестричка Сюй, ты так вкусно готовишь!
Сюй Жуцзюй обернулась и тут же звонко рассмеялась:
— Ты всё такой же милый, как в детстве, только стал еще разумнее, и язык у тебя подвешен.
— Сестричка Сюй, как думаешь, я понравлюсь моему брату? — пытливо спросил Чи Цань, пытаясь наладить мосты со всеми, с кем только можно. К тому же, хотя он и не помнил сестричку Сюй, ему казалось, что она хорошая женщина, а еда у нее и правда была невероятно вкусной.
Попутно Чи Цань сообразил, что у сестрички Сюй есть ключ от комнаты Ли Цзинкэ. Их отношения определенно были очень близкими — пожалуй, они не просто друзья, вполне возможно, что они встречаются.
Однако Чи Цань никак не мог представить Ли Цзинкэ с девушкой. Стал бы Ли Цзинкэ писать девушке письменные гарантии, как его прежний одноклассник Сяоху? Стал бы он, подобно его отцу — нет, отчиму, — подобно отчиму, ублажать маму, чтобы та улыбнулась? Чи Цань находил эту мысль неприятной, от нее веяло чем-то чужеродным и странным, слишком уж неравным было к нему отношение. К тому же он снова вспомнил маму, вспомнил, что никому не нужен, и в сердце снова заныла старая боль.
— Конечно понравится, — ответила Сюй Жуцзюй, совершенно не подозревая, какие мысли роятся в его голове. — Раз уж он забрал тебя к себе, значит, не бросит на произвол судьбы.
Заметив, как лицо Чи Цаня постепенно омрачается и печаль овладевает им, Сюй Жуцзюй поняла, что обиды между Ли Цзинкэ и Кланом Чи не так-то просто разрешить, и вряд ли поначалу он станет относиться к Чи Цаню слишком хорошо.
Преподавая китайский язык в Средней школе Фэнчэн, она попыталась объяснить всё привычными словами, которыми утешают детей:
— Твой брат все равно переживает за тебя, иначе с чего бы ему просить меня зайти и накормить тебя, верно?
Услышав это, Чи Цань перевел глаза, сжал палочки для еды, согласно кивнул и, бормоча словно в утешение самому себе, протянул:
— Сегодня он тоже велел мне сидеть дома и пока не гнал прощаться милостыню... Наверное, и правда беспокоится обо мне...
У Сюй Жуцзюй сработала профессиональная привычка, и она нахмурилась:
— Он гнал тебя просить милостыню?
Не успели они договорить, как дверь, которую Сюй Жуцзюй мгновение назад не до конца притворила, вдруг со стуком распахнулась.
Ли Цзинкэ, вбегая и толкая дверь ногой, как раз услышал донесшиеся изнутри слова. Подняв глаза, он спросил:
— О чем это вы? Кого это я собирался выгнать просить что?
Чи Цань остолбенел и от испуга едва не смахнул миску рукой. Он вскочил на ноги и звонко окликнул:
— Братишка!
— А ты чего вернулся? — Сюй Жуцзюй, видя напряженный вид Чи Цаня, приобняла его за плечи, усаживая обратно за еду, и с улыбкой произнесла: — Ни о чем особенном. Столько лет не виделись, а твой младший братик такой разумный и стал еще красивее.
— В обед отпустили подменить человека на смене, — ответил Ли Цзинкэ.
В руках он держал пакет, а следом затащил внутрь купленную по случаю новую раскладушку, которую оставил у порога, и бросил Чи Цаню:
— Иди переставь стул.
Чи Цань все не сводил глаз с того, что принес Ли Цзинкэ, а услышав команду, вновь сорвался с места, словно пружина, точно заведенный. Подбежав к постели, он увидел сваленное в кучу спальное место на стуле, сравнил его с аккуратно застеленной рядом кроватью Ли Цзинкэ, с замиранием сердца перенес одеяло и плед на кровать и неуклюже попытался вытащить застрявший посередине стул.
В комнате сразу стало очень тесно. Чи Цань все делал неуклюже, с запинками, но изо всех сил старался показать себя с лучшей стороны, и даже задев ногу о ножку стула, не прекратил возиться. Сюй Жуцзюй смотрела на этих двоих братьев, хмурясь изо всех сил, потом протянула руку, легонько шлепнула Ли Цзинкэ по плечу, и они вышли на улицу.
Ли Цзинкэ притворил за собой дверь. Время в обеденный перерыв было на исходе: он только что выбрался с мебельной фабрики, по пути из Древнего города заскочил в супермаркет за покупками и едва успел вернуться, на висках у него еще блестел пот. Стоял апрель, и стоило солнцу выглянуть днем, как в высокогорном Фэнчэне устанавливалась совсем другая погода. Расстегивая молнию на куртке, Ли Цзинкэ произнес:
— Спасибо, что заглянула, извини за хлопоты. Позже, когда сменюсь, в обед уже будет посвободнее.
— И чего ты взъелся на ребенка? — Сюй Жуцзюй решила больше с ним не церемониться; в конце концов, церемонись с Ли Цзинкэ или нет, он не изменится, и прямо выпалила:
Ли Цзинкэ посмотрел на проезжающие посреди улицы машины и невольно усмехнулся:
— Да не такой уж он и маленький. В первый класс к учительнице Сюй его уже не возьмут.
Сюй Жуцзюй понизила голос:
— Раз уж зашла речь, ты и вправду собирался отправить его побираться на улицу? Напугать хотел или всерьез?
Солнце стояло безжалостно яркое, небо сияло ослепительной синевой. Ли Цзинкэ стоял под палящими лучами, чуть прищурившись, и вытаскивал из кармана пачку сигарет. Он был очень красив — причесан или нет, с темной или светлой от загара кожей, работает ли он со школы или давным-давно трудится на изнуряющей работе, водятся ли у него деньги в кармане или нет, — от него всегда исходило это беспечное и свободное ощущение человека, для которого не существует никаких забот, будто ему не страшно даже падение небес.
— Можно и на пару дней отправить, — со смешком ответил Ли Цзинкэ. — Все говорят, лицом похож на девчонку — посидит на обочине в Древнем городе полдня, полстакана мелочи наберет.
Сюй Жуцзюй, только в этом году начавшая работать учителем, решительно не могла с этим смириться:
— Но он же в самом школьном возрасте!
— Раньше все в школу ходили, только учеба вовсе не обязана быть смыслом жизни, — бросил Ли Цзинкэ.
— Ты...
Сюй Жуцзюй, похоже, рассердилась. Стоя в тени неширокого навеса у входа, она некоторое время молчала.
Положив руку на дверную ручку, Ли Цзинкэ больше не шутил на этот счет и лишь бросил:
— Деньги, что обещал Клан Чи, переведут вечером.
— Считай, что я у тебя заняла, — тихо произнесла она.
Ли Цзинкэ промолчал.
Она поправила растрепанные ветром волосы, спустилась по двум низким ступеням и, нахмурившись, посмотрела на Ли Цзинкэ:
— Ноутбук я оставила на столе, проверь, работает ли. Во второй половине дня я сначала схожу в больницу к бабушке, а контейнер для еды занесу завтра, когда буду в Древнем городе.
— Ладно, спасибо, — Ли Цзинкэ уже было достал пачку сигарет, но передумал и сунул ее обратно. Повернувшись к двери, он по-джентльменски помахал ей рукой: — Будь осторожна на дороге.
Сюй Жуцзюй тяжело вздохнула и больше не проронила ни слова.
Она прекрасно понимала: Ли Цзинкэ помог ей выбраться из отчаянного положения, оплатив лечение бабушки, но он ни за что не согласится оформить это как долг. И в больницу с ней Ли Цзинкэ тоже не поедет.
С этого момента Ли Цзинкэ больше ничего не был им должен — впрочем, он и раньше ничего не был должен.
http://bllate.org/book/27814/3373537
Готово:
