Хань Мо взмахнул складной дубинкой, и она со щелчком вытянулась почти на всю длину. Он произнес:
— Больше всего на свете я ненавижу, когда мне угрожают, а во-вторых, терпеть не могу людей с грязным языком, так что сегодня тебе повезло.
Сказав это, Хань Мо не стал тратить время на лишние разговоры, подскочил и принялся от души лупить обидчика. Лян Сяоэр, столкнувшись с Хань Мо, которого с детства тренировали действовать быстро и безжалостно, успевал защищать только голову, совершенно забывая про всё остальное. Хань Мо мелькал перед ним сверху и снизу, спереди и сзади — удар слева, удар справа, удар сверху, затем тяжелый взмах снизу и контрольный прямо посередине.
Лян Сяоэр извивался под ударами, словно раздавленный червь. Наконец, получив решающий удар, он схватился за промежность и рухнул на землю, уставившись на Хань Мо посиневшим от боли лицом и жалобно выпрашивая пощаду:
— Великий герой, я больше никогда не буду! Умоляю, не… не бей!
Хань Мо убрал дубинку и предупредил:
— Смотри у меня, держи слово. Я из спецназа, специализируюсь на штурме и ликвидации, так что… сам понимаешь!
Лян Сяоэр, с трудом сдерживая стоны и сжав зубы от адской боли внизу живота, просипел:
— Герой, будь спокоен, герой! Клянусь, я никому ничего не скажу, правда, ни слова!
Хань Мо решительно зашагал обратно. Когда Лян Сяоэр уже собрался было поковылять домой, Хань Мо бросил ему угрожающую фразу, от которой у того мурашки побежали по коже:
— Я буду навещать тебя каждую ночь.
Сжав ноги и подпрыгивая на ходу, Лян Сяоэр услышал это, на мгновение замер, и то ли от ужаса, то ли от нового приступа страха припустил домой с удвоенной скоростью.
Когда Хань Мо вернулся, Юэ Хэнь оставил для него дверь приоткрытой. Следующие несколько дней Хань Мо исправно ухаживал за несколькими му земли, принадлежавшими семье Юэ Хэня. Эта пекинская капуста была посажена немного раньше положенного.
На соседних грядках уже вырос чеснок, его пора было выдергивать, а еще была целая му земли с зеленым луком.
Одна му лука, одна му капусты и две му чеснока.
Судя по всему, капусту посадили здесь потому, что участок находился близко к источнику воды. Возможно, прошлый урожай чеснока просто некогда было вовремя поливать, и он погиб, поэтому землю решили занять капустой.
Благодаря заботе Хань Мо за последние дни пекинская капуста пошла в рост на зависть соседям, а ее листья стали невероятно сочными. Луковую грядку требовалось окучить землей, чтобы белые стебли выросли длиннее.
Это облегчало бы зимнее хранение: даже если лук слегка промерзнет, а потом оттает, его не придется сразу выбрасывать в мусорное ведро. Да и на обычной кухне удастся максимально продлить срок хранения, предотвратив преждевременное увядание.
Провозившись все утро, Хань Мо прополол капусту и полил ее, а в полдень вернулся домой. Юэ Хэнь приготовил тушеный картофель с капустой: хотя мяса в блюде не было, чувствовалось, что готовили его с большой заботой.
После обеда Юэ Хэнь собрался идти с ним в поле. На этот раз Хань Мо не стал возражать: поскольку во второй половине дня предстояло выдергивать чеснок, было лучше, чтобы Юэ Хэнь сам увидел, какого объема получился урожай. Судя по крупным и крепким луковицам, головки должны были уродиться на славу, и Юэ Хэнь наверняка обрадуется, когда увидит их.
Две му чеснока — это немало, но и не слишком много. К тому же чеснок был свежим, а такой долго не хранится. Конечно, можно было убрать его в Пространство, но тогда домочадцы Юэ Хэня обязательно заметили бы пропажу.
Самым разумным решением было попытаться его продать. С двух му получалось примерно три тысячи головок чеснока. На засолку у одной семьи уходит в среднем около сотни головок, так что хватило бы меньше чем на тридцать дворов.
У семьи Юэ Хэня почти не было связей, поэтому первыми нагрянули те, кто жил бедно — семьи, которые едва ли превосходили по благосостоянию дом Юэ Хэня. В основном они приходились соседями, решившими купить немного чеснока из жалости к матери и сыну.
Юэ Хэнь отпускал им товар по значительно сниженной цене: обычно связка из пятидесяти головок стоила пять вэней, а для своих он отдал всего по три вэня. Несколько Тетушек остались очень довольны и помогли с работой: чеснок с двух му выдернули в мгновение ока, после чего сразу же перекопали землю.
В конце концов Юэ Хэнь даже одолжил у Тетушки Чжао их ослика, собираясь на следующий день отвезти урожай на продажу в поселковый рынок.
Такой практичный и расчетливый подход Юэ Хэня заставил сердце Хань Мо дрогнуть. Красивый, добрый, да еще и с головой на плечах… Хотя будущих сбережений Хань Мо с лихвой хватило бы на то, чтобы кутить еще две жизни подряд, эта черта характера казалась ему невероятно привлекательной. Спокойный, изящный и утонченный Юэ Хэнь нравился ему еще больше.
Мать Юэ Хэня подошла ближе и протянула Хань Мо пиалу с водой. Заметив, что он не спешит ее брать, она перехватила его взгляд.
Увидев, как Хань Мо зачарованно смотрит на Юэ Хэня, она с улыбкой заметила:
— Красивый, правда?
Хань Мо кивнул, а сообразив, кто задал вопрос, мгновенно сбросил с себя рассеянный вид, улыбнулся и сказал:
— Тетушка, я пойду проверю ловушки в горах. Если поймаю дичь, сегодня вечером устроим настоящий пир с мясом.
Мать Юэ Хэня смотрела вслед неторопливой, уверенной и твердой поступи Хань Мо, оставлявшему следы на земле один за другим, и все больше укреплялась в мысли, что их гэ-эр сделал правильный выбор.
Вернувшись обратно, Хань Мо принес двух фазанов — петуха и курицу. Перья на их хвостах отливали особенно яркими, красивыми цветами. Хань Мо подумал, что их можно ощипать, сделать отличную метелку для пыли — в уборке такая вещь будет незаменима.
Кроме того, Хань Мо отыскал в Пространстве крошечный слиток золота, намереваясь подарить его Юэ Хэню. Такой крошечный подарок тот не станет отвергать, а если бы слиток оказался крупным, то, зная характер Юэ Хэня, он бы ни за что его не принял.
По возвращении Хань Мо застал Юэ Хэня и остальных за приготовлением ужина. Тетушек, помогавших в поле, мать Юэ Хэня оставила поесть вместе со всеми. Одна из женщин за чашкой чая завела с матерью разговор о женитьбе Юэ Хэня, упомянув, что на примете есть подходящий парень, и поинтересовалась, нет ли у них подобных планов.
Юэ Хэнь даже рот открыть не успел, как его мать с гордостью и воодушевлением выпалила:
— Я заранее благодарю вас, сестрицы! А эту историю с Юэ Хэнем нужно начинать рассказывать с того дня, когда его отец впервые тяжело заболел. Тогда у нашей семьи совсем не было денег, и лекаря позвать мы не могли. Но к нам заглянул странствующий лекарь по фамилии Хань, он здорово помог нашей семье и спас отца Юэ Хэня.
Она перевела дыхание и продолжила с еще большим воодушевлением:
— Денег за лечение он с нас не взял, а когда увидел Юэ Хэня, то обмолвился, что у него есть сын как раз под стать нашему мальчику, и в тот самый день они сговорились о помолвке. Посмотрите на этот дом и на соседний — ведь все это отремонтировал Хань Мо! Человек он надежный, честный, да и ладят они друг с другом прекрасно. Вот у Хань Мо уже и свой дом появился, а на днях деревенский староста пообещал выделить им надел земли, так что, глядишь, к этому же времени в следующем году они уже и поженятся!
Юэ Хэнь вспомнил слова Хань Мо: пожениться?! Да у них еще и конь не валялся!
Юэ Хэнь смущенно запротестовал:
— Мама, это дело требует серьезного обсуждения, не говори ерунды.
Мать Юэ Хэня щедро сыпала соль в котел и сияла так, что уголки рта едва не трещали по швам:
— Глядите-ка, еще и стыдится!
Женщины, столпившиеся у очага, дружно заулыбались и принялись наперебой расточать похвалы. Тетушка Лян заметила:
— Это тот самый паренек, что помогал нам в поле?
Мать Юэ Хэня закивала:
— Он самый! Ну как он вам? Разве не красавец? И ведет себя достойно, честный и правильный парень.
http://bllate.org/book/27761/3368294
Готово:
