Су Хуайван вовсе не сердилась по-настоящему.
Она чётко понимала, что она и Ту Чжичжо — люди совершенно разного склада. Весёлая, живая, общительная, стоило ей только погрузиться в какую-нибудь компанию или музыку, она тут же забывала о времени.
Что же до Су Хуайван, то как бы её родители ни пытались сделать из неё такую же, она могла оставаться лишь самой собой: молчаливой, замкнутой и безжизненной.
За три года после смерти родителей она давно примирилась с такой собой, но ещё не научилась понимать, как сделать эту свою сторону счастливой, а потому и перебралась в эту деревню, которую Ту Чжичжо называла медвежьим углом.
Тогда её мысли были предельно просты: отбросив высокие идеалы и стремления, сперва сделать то, что ей действительно хочется.
А больше всего на свете ей тогда хотелось найти тихое местечко, чтобы как следует отдохнуть, и распрощаться как с выбивавшими из сил человеческими отношениями, так и с прежним социальным статусом.
Теперь, оглядываясь назад, она была благодарна той себе, которая, несмотря на полнейший кавардак в голове, всё же приняла верное решение.
Короткие размышления подошли к концу, Су Хуайван пришла в себя. Ту Чжичжо уже насыпала целый поток сообщений — таких жалобных, что у той едва невольно не улыбнулись губы.
Она уже собиралась отвечать на каждое по очереди, как её взгляд случайно зацепился за самое последнее сообщение.
[Ту Чжичжо]: Да, чуть не забыла сказать: может, всё-таки сходишь перепровериться? Врач, конечно, сказал, что всё в порядке, но у меня такое чувство… будто что-то не так.
Ту Чжичжо написала это с такой осторожностью, которая была совершенно не свойственна её привычной страстной и бурной манере общения.
Причина была проста: будучи лучшей подругой Су Хуайван, Ту Чжичжо неизменно испытывала чувство вины за ту историю.
Год назад, отправившись на сбор материала для творчества, Су Хуайван пропала на целый месяц.
Ходили слухи, что она сорвалась с обрыва, ударилась головой и заработала временную амнезию. Местные жители приютили её на месяц, и обнаружили её лишь тогда, когда в деревню с проверкой приехали низовые чиновники.
Но самое странное заключалось в том, что у Су Хуайван стёрлись абсолютно все воспоминания о том месяце.
Все её воспоминания оборвались в тот самый момент, когда она ступила в ту маленькую деревушку под названием деревня Наньгуань, а когда восстановились — она уже лежала в больнице.
Со всех сторон её окружали лица: не только врачи, но и правительственные чиновники.
Первой заговорила не врач, а та женщина, от которой исходило едва уловимое, но мощное давящее присутствие.
Она спросила:
— Ты что-нибудь помнишь?
Су Хуайван посмотрела на неё и медленно покачала головой, обмотанной белой марлевой повязкой.
Увидев это, толпа за спиной женщины нахмурилась и принялась о чём-то шептаться. Возможно, из-за того, что она только что очнулась, в голове у Су Хуайван всё гудело, и разобрать их слова она не могла.
— Тишина.
Произнесла женщина, и её голос обладал такой пронзительной силой, что весь галдящий мир Су Хуайван мгновенно умолк.
Вот только Су Хуайван немного недоумевала: в реальной жизни ей крайне редко доводилось слышать, чтобы кто-то пользовался столь архаичными словами, как тишина.
Женщина улыбнулась ей, и мелкие морщинки в уголках её глаз таили в себе следы бурь и невзгод:
— Вы мешаете отдыхать девчонке. О чём бы ни хотели поговорить — ступайте наружу.
Те переглянулись друг с другом и гурьбой вывалились из палаты, оставив лишь одного сотрудника с папкой документов, который неотступно следовал за женщиной.
Женщина бросила на него взгляд, тот открыл папку и принялся объяснять Су Хуайван её текущее положение.
Именно из этого источника Ту Чжичжо и почерпнула всю вышеописанную информацию, хотя сама Су Хуайван так и не смогла до конца понять, правда это была или вымысел.
Ту Чжичжо неизменно относилась к подобным заявлениям с подозрением и даже рвалась в бой — ей не терпелось отправиться в ту деревню, провести собственное расследование и докопаться до скрытой правды.
Её вовремя остановила лишь безмолвная решимость Су Хуайван.
По правде говоря, её мало волновало, что именно там произошло. Если не считать амнезии, которую врачи объясняли сложными медицинскими терминами, никаких иных потерь она у себя не обнаружила, а потому и копаться в этом не собиралась.
При выписке та самая женщина в форме появилась вновь и, вопреки своему обычному поведению, с улыбкой пожала ей руку, пожелав в дальнейшем всяческого благополучия.
Су Хуайван показалось это немного странным, но расспрашивать она не стала и просто вернулась к своей мирной, размеренной жизни.
На этом воспоминания оборвались. Су Хуайван покачала головой, мысленно отгоняя лишние подозрения.
[Су Хуайван]: Хорошо, если такое повторится снова, я обязательно как следует обследуюсь.
[Су Хуайван]: И ты тоже, хватит вечно переживать из-за пустяков, лучше подумай, чем займёшься, когда вернёшься.
Обучение Ту Чжичжо за границей подходило к концу, а это означало, что вскоре ей предстояло с головой окунуться в бурлящий поток поиска работы.
Стоило завести об этом речь, как Ту Чжичжо тут же издала горестный вой, подтверждая худшие опасения.
[Ту Чжичжо]: Умоляю, не надо! Я ведь и вправду пойду по миру с протянутой рукой! Родные мои, кто-нибудь понимает… учиться музыке — это тупик…
[Су Хуайван]: Можешь попрошайничать у моего порога, я оставлю тебе миску еды Сяохуаня. Только к Дахуэю не лезь, боюсь, тебе с ним не справиться.
[Ту Чжичжо]: Куда катится этот мир, если музыкант ценится меньше обычной собаки…
[Су Хуайван]: Хватит прибедняться, ты едешь или нет?
[Ту Чжичжо]: Еду! Конечно еду! Я проживу у тебя целую неделю! Объедю тебя дотла!
Возвращаясь на родину, Ту Чжичжо первым делом всегда останавливалась у Су Хуайван на пару дней — для них обеих, а также для родителей Ту Чжичжо это уже стало заведённым порядком.
Су Хуайван улыбнулась, и тяжесть на сердце от давящих воспоминаний немного отступила, позволив вздохнуть свободнее.
Экран телефона погас. Боковым зрение она заметила чёрную верёвочку, оставленную на столе, и её взгляд помимо воли приковался к ней.
Су Хуайван взяла верёвку и надела её на запястье.
Верёвочка оказалась мягкой и эластичной, и Су Хуайван без малейших усилий устроила её на своём запястье.
Размер пришлся впору: совершенно чёрный шнурок гармонично сочетался с тонким белым запястьем, создавая весьма изысканное зрелище.
Результат показался Су Хуайван вполне удовлетворительным, и снимать украшение она передумала.
Включив телефон, она отправила Линь Цзюэ короткое «спасибо», приложив фотографию.
Хотя было всего шесть утра, Линь Цзюэ ответила неожиданно быстро, написав, что главное — чтобы ей нравилось.
Глядя на пустой аватар собеседницы, Су Хуайван невольно погрузилась в задумчивость.
Когда вернётся Ту Чжичжо, рядом будет подруга, и тогда ей, наверное, больше не будет так одиноко, чтобы каждую ночь видеть те самые эротические сны… верно?
И только небесам было ведомо, как сильно её измотали эти грезы с участием Линь Цзюэ.
И всё же, стоило подумать о том, что мучившие её в последнее время сны скоро прекратятся, как в душе проснулась странная смесь радости и лёгкой утраты — распознать которую смогла бы лишь самая потаённая частичка её существа.
Выйдя из дома, Су Хуайван нос к носу столкнулась с Линь Цзюэ.
Она подняла руку, приветствуя соседку. Заметив на её запястье чёрный шнурок, Линь Цзюэ лучезарно улыбнулась, явно пребывая в прекрасном расположении духа:
— Как самочувствие?
Су Хуайван не поняла, к чему клонит Линь Цзюэ, но интуитивно почувствовала, что вопрос связан с тем самым вечером, провал в памяти о котором её преследовал.
Поколебавшись мгновение, она ответила уклончиво:
— Всё в порядке, ничего не беспокоит.
— Вот и хорошо. Если страдаешь от низкого уровня сахара в крови, нужно быть осторожнее, — произнесла Линь Цзюэ и протянула ей конфету.
Су Хуайван облегчённо выдохнула: оказывается, дело в гипогликемии.
Она приняла конфету, развернула фантик и отправила сладость в рот. По нёбу тут же разлился освежающий мятный холодок.
Конфета в точности отражала сущность самой Линь Цзюэ. Су Хуайван посмотрела на её убирающуюся руку, смутно ощущая, будто на кончиках пальцев девушки всё ещё витает мятный аромат.
— Спасибо тебе, — с конфеты за щекой искренне поблагодарила она.
— Не за что, — в янтарных глазах Линь Цзюэ заплясали мягкие блики света. — Собираешься в посёлок?
— Угу, надо купить продуктов и забрать посылку.
Посылки в глухую горную деревню не доставляли, поэтому за ними приходилось ездить в посёлок.
— Подбросишь меня попутно? — с улыбкой поинтересовалась Линь Цзюэ, бросив оценивающий взгляд на стоящий рядом с Су Хуайван электротрицикл.
— Без проблем, поехали вместе, как раз по пути.
У Су Хуайван не было причин отказываться, однако стоило ей дать согласие, как в голове мелькнула мысль: ведь она собиралась ехать в посёлок на трёхколёснике.
Везти Линь Цзюэ на трицикле… Разве это хорошая идея? Такое лицо… и на этом грузовом агрегате? Не слишком ли нелепо это будет выглядеть?
Су Хуайван мгновенно почувствовала себя заправской деревенщиной, умудрившейся обольстить чистую студентку престижного вуза и самодовольно хвастающейся фениксом из собственного курятника. На неё тут же накатила волна глубокого самоуничижения.
— Раз ты тоже едешь, давай я сменю транспорт, — проговорила Су Хуайван, собираясь откатить трицикл назад.
В гараже стоял обычный внедорожник, правда, горные дороги были крутоваты, и она пользовалась им нечасто.
— Не стоит усложнять, разве места недостаточно? — Линь Цзюэ указала на двухместное сиденье трицикла, слегка склонив голову набок и вопросительно глядя на неё.
Су Хуайван оглянулась с окоченевшей улыбкой, мысленно коря себя за то, что в своё время выбрала именно двухместную модель.
Но раз уж слова были сказаны, ей оставалось лишь смириться со своим незавидным средством передвижения:
— Ладно.
Линь Цзюэ расплылась в улыбке и изящным, быстрым движением уселась на переднее сиденье трицикла.
Посадка оказалась довольно размашистой, и её обнажённая рука неизбежно соприкоснулась с рукой Су Хуайван, оставив после себя ощущение прохлады.
Внешне Су Хуайван сохраняла каменное выражение лица, но внутри от этого мимолётного прикосновения поднялась лёгкая рябь.
Стоило Линь Цзюэ занять место, как находившиеся в кузове собаки тут же подбежали ближе, тыкаясь в неё влажными чёрными носами.
Су Хуайван изумлённо перевела взгляд:
— Вы что, поладили?
Линь Цзюэ рассеянно погладила обеих собачьих голов, но стоило ей повернуться к Су Хуайван, как её сдержанная улыбка мгновенно стала намного более живой и лучезарной:
— Похоже на то.
— Видимо, совместные прогулки всё-таки приносят пользу, — улыбнувшись, Су Хуайван наклонилась и ласково потрепала собак по макушкам.
От этого внезапного приближения живого, тёплого существа тело Линь Цзюэ на миг напряглось, после чего она принялась старательно имитировать человеческое дыхание.
Тёплый воздух от дыхания девушки коснулся руки Су Хуайван, и та, вспомнив наконец о личных границах, с заметным смущением отстранилась.
— Ладно, поехали, — бросила она. Сяохуан отлично понимал значение этих слов и в знак поддержки дважды звонко тявкнул позади.
http://bllate.org/book/27743/3366776
Готово:
