На следующий день Сюй Лэ заболел, да притом тяжело.
Его щеки горели алым, взгляд затуманился, руки и ноги обмякли, а по всему телу выступал холодный пот. С чего это вдруг приключилась такая напасть? — смутно думал Сюй Лэ, свернувшись калачиком под одеялом.
Глядя на неестественно раскрасневшееся лицо сына, Сун Хунъин сильно тревожилась. Погода нынче стояла изменчивая: вчера вечером лил проливной дождь, да так сильно, что даже затопило всё вокруг, но сегодня в пять утра, к удивлению Сун Хунъин, на востоке забрезжил слабый рассвет, обещая еще один ясный день. Рука Сюй Цзянхая была повреждена, и работать в поле он не мог, так что вся тяжесть крестьянского труда легла исключительно на плечи Сун Хунъин.
Встав пораньше, она по привычке заглянула в комнату к сыну, чтобы проверить, как он спит. Сюй Лэ любил ночью скидывать одеяло, а учитывая, сколько вчера было хлопот, Сун Хунъин немного переживала. Кто же знал, что этот взгляд едва не до смерти напугает ее!
— И впрямь, почему ты у меня вечно доставляешь столько хлопот? С чего бы это тебе на ровном месте поднимать температуру? — Она намочила полотенце в крутом кипятке, отжала его и осторожно приложила ко лбу Сюй Лэ. — Ну как? Получше? Сильно горячий?
Под глазами Сун Хунъин залегли тени — в последнее время она жутко вымоталась, хлопоча со сбором риса в поле, да еще вчера вечером отец Сюй Лэ угодил в неприятности. К счастью, с ним всё обошлось, но стоило тому вздохнуть спокойно, как следом слег сын. Сун Хунъин казалось, что в один миг все тяготы семьи обрушились прямо на нее, грозя раздавить.
Сюй Лэ болезненно мычал, его лицо почти сморщилось, как у какого-то пирожка.
— Так дело не пойдет, — нахмурившись, произнес стоявший рядом Сюй Цзянхай. — Все равно придется ехать в больницу. Каждый раз, когда Лэ-лэ заболевает, без долгих мучений дело не обходится. Давай-ка посмотрим, дома ли его старший дядя, попросим его помочь отвезти Лэ-лэ в больницу.
Если не считать детских расстройств желудка или простуд от сброшенного ночью одеяла, Сюй Лэ почти не болел. Особенно после двенадцати лет: он будто перешагнул какой-то рубеж и во многом стал намного рассудительнее — по крайней мере, теперь по ночам не простужался из-за того, что скидывал одеяло.
Но уж если он заболевал, то выглядело это так, будто побывал на пороге смерти, — на редкость тяжело.
Сун Хунъин потрогала раскаленный лоб сына и, покачав головой, хрипло произнесла:
— Ладно, давай я сама отвезу Лэ-лэ. У его старшего дяди и без того забот полон рот, лучше я сама. Отвезу сына на велосипеде.
Электроскутер в семье был всего один, да и тот мопед, но Сун Хунъин водить его не умела. Сюй Цзянхай-то умел, но из-за травмированной руки сесть за руль не мог.
— Послушай, а третий дедушка Лэ-лэ...
— Я сама поеду.
Не дав Сюй Цзянхаю договорить, Сун Хунъин перебила его:
— Нехорошо лишний раз утруждать человека. Я справлюсь.
Поняв, что спорить бесполезно, Сюй Цзянхай помог усадить Сюй Лэ на багажник велосипеда.
На Сюй Лэ была надета рубашка с длинными рукавами, но сидел он на багажнике криво, согнувшись в три погибели и совсем не держа голову — совершенно обессиленный.
— Лэ-лэ, сможешь усидеть? Держись крепко.
— ...
Сюй Лэ вяло кивнул, и несколько прядей волос затрепетали у его висков.
Село на велосипед, Сюй Лэ вцепился пальцами в подол маминой одежды и всем телом, лишенным всяких сил, прижался к спине Сун Хунъин. Ему казалось, что его заживо жарят на огне, но при этом с него градом катился холодный пот, а в голове царил полный туман.
— Тетя Сюй, вы куда это собрались?
— Ой, Лэ-лэ с самого полуночи почему-то занемог, температура поднялась. Наверное, вчера попал под дождь и в воду, вот и простудился.
— Вот как?
Крупная горячая ладонь легла на его пылающий лоб — прикосновение оказалось не слишком приятным. Сюй Лэ качнул головой, пытаясь увернуться, но хозяин руки будто намертво прилип к нему, следуя за каждым движением. У Сюй Лэ не осталось сил сопротивляться, и ему пришлось смириться с чужим произволом. Он поджал губы, чувствуя себя обиженным: ему ведь так плохо!
— Вы что, собрались везти его к врачу?
— Да. Ты же сам видел вчера, Сяо Цян, у отца мальчика рука повреждена, так что отвезти его могу только я.
Наступила тишина, нарушаемая лишь непрекращающимся стрекотанием цикад где-то вверху кроны дерева.
— Тетя, если вы доверяете мне, Чжан Цяну, позвольте я отвезу Сюй Лэ в больницу.
— А? Как неудобно, мы вечно тебя утруждаем.
— Ему очень плохо, на мопеде я домчу его гораздо быстрее.
Сун Хунъин, конечно, понимала, что на мотоцикле получится быстрее, но... ну надо же, какой всё-таки хороший парень этот Чжан Цян!
— Ладно. Знаешь нашу городскую больницу? На Восточной улице которая?
Чжан Цян, разумеется, знал, где она находится. Он снял Сюй Лэ с багажника велосипеда Сун Хунъин и пересадил на свой новенький мопед. Сун Хунъин оставалось лишь припарковать велосипед у дома Чжан Цяна и устроиться позади него вместе с Сюй Лэ.
Чжан Цян вел байк стремительно, можно сказать, лихо. Сун Хунъин невольно подумала, что если бы она не поехала следом, то Лэ-лэ в одиночку точно не смог бы усидеть на месте.
Не прошло и получаса, как они добрались до больницы.
Сун Хунъин и Сюй Лэ сели на скамью в больничном коридоре в ожидании своей очереди. Больница Пинъань была единственной крупной больницей в Ваньчэне. Обычно, если у кого-то случалась легкая простуда или головная боль, люди старались перетерпеть дома, но в серьезных случаях всё равно приходилось ехать именно в Больницу Пинъань. Сегодня народу было особенно много: только на то, чтобы взять талон в регистратуре, у Чжан Цяна ушло почти полчаса.
Наконец подошла очередь Сюй Лэ. Доктор Сюй в очках в черной роговой оправе, применив все методы осмотра — опрос, прослушивание, осмотр и пальпацию, — с загадочным видом указал пальцем куда-то в сторону:
— Идите посидите на скамейке снаружи, подождите.
— Доктор Сюй, у моего сына всё серьезно? Посмотрите, он ведь уже почти бредит от жара, — встревоженно заговорила Сун Хунъин. Хотя доктор Сюй выглядел совсем молодым, он слыл одним из самых известных и привлекательных молодых врачей в их больнице. — Доктор Сюй, как по-вашему, нужно выписывать лекарства или поставить укол?
То ли расслышав слова Сун Хунъин, то ли еще по какой причине, но Сюй Лэ, еще секунду назад пребывавший в полузабытьи, вдруг с удивительной воинственностью забормотал:
— Никаких уколов, больно...
Сюй Лэ с самого детства панически боялся уколов — стоило кончику иглы приблизиться к его мягкому месту, как он заранее начинал орать от боли.
— Хорошо-хорошо, никаких уколов, не будем ставить уколы, — поспешно утешила сына Сун Хунъин, гладя его по щеке. — Доктор Сюй, так что же...
Доктор Сюй поверх роговой оправы бросил взгляд на подростка, который даже в болезни не забывал капризничать, и перевел взгляд на Сун Хунъин:
— Вы хотите, чтобы ему стало лучше быстрее или медленнее?
— Конечно быстрее, — раздался чей-то холодный мужской голос. — Разве не видно, как ребенку плохо?
Сун Хунъин согласно закивала.
— Быстрее, значит... — Доктор Сюй снова изобразил глубокомысленный вид, после чего коротко бросил: — Тогда идите посидите вон там.
Раз уж врач повторил это уже во второй раз, Сун Хунъин перестала сомневаться и, взяв сына за руку, направилась к лавочке в коридоре. Заметив это, Чжан Цян со странным выражением взглянул на доктора Сюй и собирался последовать за ними.
— Эй! — неожиданно окликнул его доктор Сюй.
Чжан Цян обернулся, вопросительно приподняв брови: в чем дело?
— Ты... вообще, — доктор Сюй почесал затылок, словно сомневаясь, как лучше сформулировать вопрос, — скажи, а кем ты приходишься этому мальчику? Сдается мне, больно сильно ты о нем беспокоишься.
Хотя Чжан Цян, доставив Сюй Лэ и Сун Хунъин в Больницу Пинъань, ничего лишнего не говорил, врач всё же заметил некоторые нюансы. Сюй Чжэнь задал этот вопрос чисто из праздного любопытства, да и вообще, врачу было полезно знать окружение пациента. Однако он никак не ожидал, что Чжан Цян на какое-то мгновение откровенно остолбенеет.
Кем приходится?
Да кем он ему может приходиться!
Лицо Чжан Цяна помрачнело:
— Я его брат.
http://bllate.org/book/27734/3366151
Готово:
