Узкая мрачная камера вновь погрузилась в тишину. Звуки, доносившиеся из других камер, стали отчетливыми: удары, плач, брань — весь этот ад, спрессованный в стенах небольшой тюрьмы, казалось, будет длиться вечно.
Лохай поднялся из-за стола и направился к Юджину. Взгляд Юджина был обжигающе-горячим и сосредоточенным; казалось, даже если в следующее мгновение Лохай вытащит кинжал и перережет ему горло, он примет эту смерть без малейшего сопротивления.
Но этого не произошло.
Лохай достал из кармана пиджака ключ и отстегнул наручники Юджина.
— Забирай свои вещи и следуй за мной в бюро для регистрации, — бесстрастно произнес он. — Срок твоего заключения продлен до следующего месяца. С сегодняшнего дня ты находишься под моим круглосуточным персональным надзором, пока не предоставишь полезные для следствия сведения или пока не будет приведен в исполнение смертный приговор.
Если это место было адом, Лохай был уверен, что, когда он повернулся спиной, он услышал смех демона.
Ближе к вечеру многие прокуроры видели, как Одисс — та самая заноза в заднице, что в последнее время столько раз попадала в новости, — шагал вслед за прокурором Лохаем на выходе из Спецтюрьмы.
На его щиколотке красовался мерцающий зеленым светом браслет электронного слежения, а на лице сияла открытая жизнерадостная улыбка. Он походил на крупного золотистого ретривера, который виляя хвостом семенит за хозяином.
Кто-то останавливался у окна, чтобы поглазеть на зрелище, кто-то перешептывался за спиной, но никто не собирался совать нос в чужие дела. В конце концов, все знали, что делом Одисса занимается Лохай, а желающих бросить вызов этому прокурору-ледышке без веской причины находилось немного.
— Твои коллеги вовсю глазеют на нас, — понизив голос, произнес Юджин.
Лохай проигнорировал его.
— Разве это обычное дело — вытаскивать из тюрьмы заключенного, которого казнят через два дня? — с нахальной улыбкой поинтересовался Юджин. — Вряд ли.
Лохай по-прежнему хранил молчание.
— Как думаешь, о чем они говорят? — Юджин придвинулся ближе к Лохаю. — Неужели они считают, что у тебя странные наклонности? Знаменитый прокурор-ледышка, вместо того чтобы искать пару в Тюрьме «Омега», привозит домой Альфу из Спецтюрьмы...
Его фраза оборвалась на полуслове, когда Лохай резко схватил его за воротник сзади и с силой толкнул вперед.
— Скажешь еще хоть слово — и я заставлю тебя замолчать навсегда, — ледяным тоном бросил Лохай.
Веселье в глазах Юджина не исчезло, но он изобразил утрированное движение, будто застегивает рот на молнию, и послушно поплелся следом.
Солнце медленно клонилось к горизонту, багровый свет пробивался сквозь облака, окрашивая западное небо в зарево пожара и заливая красным полмира.
Лохай отпер дверь квартиры, бросил ключи на обувную полку, и его голос снова зазвучал ровно:
— Твоя зона передвижения ограничена этой квартирой и радиусом в сто метров вокруг нее. Если браслет покажет, что ты вышел за эти пределы, он немедленно вызовет полицию и подаст сигнал тревоги, а если ты не вернешься в положенную зону в течение пяти минут, система напрямую уведомит Прокуратуру и выдаст ордер на облаву. Тогда уже не я...
Не успел Лохай договорить, как Юджин навалился на его плечи и резко опрокинул на диван.
Лохай впервые столь наглядно ощутил, какой у Юджина огромный запас сил, и в ту же секунду понял, почему в комнате допросов тюремные надзиратели держали его руки намертво привязанными за спинкой стула.
А затем Юджин поцеловал его.
Это был жгучий, неистовый, не оставляющий времени на подготовку глубокий поцелуй.
Его движения были отточенными, явно спланированными заранее: прежде чем защитные рефлексы Лохая успели сработать, он разжал его губы и властно вторгся внутрь.
Лохай согнул колено и со злости ударил его в живот.
Юджин глухо застонал, но ни на дюйм не отступил. Одной рукой он намертво зафиксировал запястья Лохая, а коленом вжался в его ноги, начисто лишая противника малейшего шанса вырваться.
Пряный феромон Альфы стремительно распространился вокруг, превратившись в лучшее из обезболивающих и одурманивающих средств. Юджин зачарованно наблюдал, как холод в глазах Лохая медленно тает, дыхание становится сбивчивым и частым, выдавая невозможность сопротивляться природным инстинктам.
Юджин постепенно ослабил хватку на запястьях Лохая — тот уже полностью утратил способность к сопротивлению.
— Вот так, дорогая, — шепнул Юджин. — Не сопротивляйся, тебе это нужно. Только я могу дать тебе это, только я могу спасти тебя.
...
Лохай уже не помнил, сколько раз они сходились за эту ночь.
Поле битвы перемещалось из прихожей в гостиную, из гостиной в спальню, а оттуда — в ванные комнаты.
Тело Лохая напоминало иссохшую трещины в земле равнину, годами лишенную влаги. Уровень феромонов внутри него пришел в пугающий дисбаланс, и он снова и снова, против собственной воли, жаждал прикосновений Альфы.
Воздух то разил едкими нотами, то становился приторно-сладким, напоминая хаотичное поле боя.
Уж в какой по счету раз Юджин перевернулся, прижав запястья Лохая к постели, и хрипло произнес:
— Прокурор-ледышка, олицетворяющий официальную власть Альф, на поверку оказывается омегой, не способной совладать даже со своей течкой. Скажи, если те Альфы, что превозносят тебя, узнают об этом, что они подумают?
Туман в глазах Лохая мгновенно рассеялся, взгляд стал острым, и он резким движением перевернул Юджина, прижав к полу.
— Я не омега, — произнес он.
— Правда? — Юджин усмехнулся. Он приподнял подбородок, приблизился к самому его уху и едва слышно прошептал: — Тогда ты чудовище. Не Альфа и не омега, чудовище, которого никто не принимает.
Лохай без колебаний со всей силой врезал ему кулаком по подбородку.
Удар вышел тяжелым, и даже несмотря на то, что Лохай все еще находился в состоянии течки, когда тело должно было быть полностью обессилено, во рту Юджина появился привкус крови.
Юджин рассмеялся, сплюнул на пол кровавую слюну и с размаху боднул Лохая лбом. Лохай от боли отшатнулся назад, но Юджин тут же заломил ему руки и, навалившись на плечи, вжал в постель.
Сияющие, подобно гладкому стеклу, глаза находились в опасной близости — гнев и ненависть делали их самым прекрасным зрелищем из всех, что Юджин видел за свою жизнь.
Затем он опустил голову и впился в его губы, пахнувшие кровью.
-
Ночное безумие больше напоминало не страсть, а драку.
Когда все закончилось, простыня была поровну испачкана следами телесных жидкостей и крови. Юджин лежал на спине, ощущая, будто каждая косточка в его теле была переломана.
Уже рассвело: на дальнем востоке забрезжил слабый серовато-белый свет, но большая часть мира все еще пребывала во тьме, не успев пробудиться.
Лохай мылся в ванной, и Юджин отчетливо слышал доносившийся оттуда шум льющейся воды.
Преодолевая боль, он поднялся с постели и приблизился к зеркалу в гардеробной. На его подбородке и скуле красовались синяки, а в уголках рта запеклась тонкая струйка крови.
Он дотронулся до больного места и шикнул.
Если бы кто-нибудь сказал ему, что в постели омега отделает его так, что он будет собирать зубы по полу, он бы умер со смеху.
Но если этим омегой оказывался Лохай, все сразу вставало на свои места.
Вскоре дверь ванной отворилась, и Лохай вышел в шелковом халате, окутанный клубами испарины.
Его лицо вновь обрело безмятежность: изящные черты казались высеченными из камня, сохраняя безупречную первозданную форму без малейшего следа эмоций.
Две тонкие полоски крови стекали по его затылку, смешиваясь с капельками не высохшей воды, и исчезали под воротником халата. При этом железа на его затылке выглядела совершенно неизменной — гладкой и белой.
— Тебе не удастся меня пометить, — бросил на него взгляд Лохай и холодно добавил. — Функции моей железы практически уничтожены препаратами, меток она не принимает.
— Я знаю, — улыбнулся Юджин. — Просто хотел проверить. Будем считать это разновидностью извращенного удовольствия.
Лохай ничего не ответил и направился прямо к шкафу переодеваться.
В его гардеробе царил идеальный порядок: деловые и повседневные костюмы висели рядами слева направо, а галстуки были аккуратно разложены по категориям.
Юджин с праздным любопытством наблюдал, как тот облачается в одежду.
— Ты должен сказать мне спасибо, прокурор Лохай. Не будь меня, сегодня ты бы страдал от течки настолько сильно, что не смог бы даже дойти до работы.
Движения Лохая на секунду замерли, после чего он молча вышел из спальни. Вскоре Юджин услышал громкий хлопок закрывшейся двери.
Он цыкнул языком и потер ухо.
Не слишком ли далеко он зашел?
-
Когда Колин в это утро переступил порог кабинета Лохая, он с облегчением отметил, что едкий мятный запах в помещении значительно ослаб, сменившись на более мягкий и освежающий шлейф.
Взглянув на лицо прокурора Лохая, он заметил, что, несмотря на печать неизбывной усталости и странные синяки на лбу, начальник выглядел куда лучше, чем в предыдущие дни, а его общее состояние казалось более расслабленным.
Нервы Колина тоже немного отпустили, и он подошел к столу, протягивая чашку кофе сидевшему перед монитором Лохаю.
Для не спавшего всю ночь Лохая это оказалось как нельзя кстати; он принял кофе и сделал пару глотков.
— Спасибо.
— Вам лучше, сэр? — осведомился Колин.
— Это изначально не было серьезной болезнью, так, легкая простуда, — небрежно бросил Лохай.
Колин никогда прежде не слышал, чтобы от обычной простуды у людей настолько слетали с катушек феромоны, но раз шеф не горел желанием вдаваться в подробности, допытываться он не стал.
— Есть новости? — спросил Лохай.
— Ох, точно! — Колин вспомнил, зачем пришел, и в два шага преодолел расстояние до стола. — Ровно как вы и предсказывали, прошлой ночью люди из Общества Световых Крыльев действительно попытались тайком проникнуть в Спецтюрьму, чтобы вытащить Юджина Одисса.
— Поймали? — поинтересовался Лохай.
— Четыре человека в общей сложности: три омеги и один бета. Сейчас они все сидят в изоляторе и ждут допроса полиции.
Лохай кивнул, не выказав особых эмоций. Колин же не смог сдержать воодушевления и продолжил:
— Вытащить Одисса из тюрьмы было гениальным ходом! Мы поймали их на живца, они ушли с пустыми руками. Скажите, как вы догадались, что кто-то явится его спасать?
— Разве это не очевидно? — Лохай вновь перевел взгляд на экран компьютера и продолжил работать с документами. — Даже самое кроткое существо, загнанное в угол, попытается дать отпор. Одисс — стержень всего Общества Световых Крыльев и их единственный Альфа. Без него остальные превращаются в кроликов на бойне, которым остается лишь стоять в очереди на заклание. По этой причине они пошли бы на любые жертвы, лишь бы вернуть его.
Колин уловил суть.
— Раз так, почему бы не перенести дату его казни на более ранний срок? Покончили бы с этим скорее — и спали бы спокойно.
http://bllate.org/book/27687/3362091
Готово:
