Лохай смотрел на него, чуть подрагивая ресницами, и лишь спустя долгое время хрипло произнес:
— Тебе положено быть в камере.
— Может, я маленькая фея, что может превратиться в птичку и вылететь из клетки? — Юджин понизил голос и кончиками пальцев погладил мочку уха Лохая. — А может, тебе все это просто приснилось, и я — всего лишь идеальный любовник, порожденный твоим воображением?
— Скорее мне привидится фаллоимитатор, чем ты, — ответил Лохай.
Юджин рассмеялся:
— Все такой же неласковый.
С этими словами он опустился ниже и впился в губы Лохая.
Даже если Лохай и хотел сопротивляться, его тело полностью обмякло и в нем не осталось сил.
Его сознание словно заперли в банке и погрузили на дно океана, а заторможенные чувства не поспевали за движениями Юджина.
Однако он все еще ощущал палящий жар мужских губ и пробивающийся сквозь них острый, пряный альфа-феромон.
Словно человек, готовый умереть от жажды в пустыне и дорвавшийся до капли живительной влаги, Лохай против воли отвечал на поцелуй, жадно впитывая тот самый запах, способный заполнить внутреннюю пустоту.
Юджин глухо усмехнулся: одной рукой он обнял Лохая за талию, а другой притянул к себе за плечо. На вид это было похоже на нежное объятие, но на деле пленника накрепко привязали к чужой воле, лишив всякой свободы.
Этот поцелуй был столь страстным, что казался почти укусом.
Неизвестно, кто первый прокусил губу другому, но привкус крови густым облаком повис между их языками. Именно в крови концентрация феромонов достигает максимума — это самая истинная, самая невыдуманная ее часть.
Лохай, словно вампир, жадно смаковал вкус терпкого крепкого алкоголя, а Юджин чувствовал в его крови чистый и сладкий аромат омеги.
Перед лицом первобытной, самой древней близости на свете ложь рассыпалась в прах, и возвышенный прокурор больше не мог скрывать свой пол с помощью лекарств.
В этот самый момент он ничем не отличался от всех тех слабых и беспомощных омег по всему миру, что способны лишь молить альф о жалости.
Юджин раздвинул челюсти Лохая, властно вторгаясь внутрь и вливая еще больше слюны и крови, чтобы заполнить ту пустоту, которую омега не мог утолить годами.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Лохай почувствовал, как к нему понемногу возвращается рассудок. Звон в ушах постепенно стих, зрение восстановилось, и он наконец обрел контроль над собственным телом.
В ту же секунду он изо всех сил оттолкнул Юджина.
Тот пошатнулся от толчка, но вовсе не выглядел удивленным. Он стер тыльной стороной ладони кровь с уголка губ и с улыбкой посмотрел на Лохая:
— Не за что.
Все это наверняка было сном.
Иначе как мог кто-то стоять перед ним с таким беззаботно-зловещим выражением лица, точно настоящий демон.
Лохай яростно потер тыльной стороной ладони губы, оправил сбившийся воротник и принялся один за другим застегивать пуговицы на рубашке.
— Я же говорил, тебе не справиться, — демон прислонился спиной к стволу дерева и с полной уверенностью смотрел на него. — Ты непременно придешь ко мне, у тебя просто нет другого выхода.
Лохай не ответил, резко развернулся и зашагал прочь.
Юджин провожал взглядом его спину, следя за тем, как лунный свет падает на плечи: прямая и твердая осанка, но в ногах все еще таится еле заметная дрожь.
Пока он окончательно не растворился в ночной темноте.
На следующий день выдалась на редкость ясная и солнечная погода.
Ночной дождь оставил после себя легкую влажность в воздухе, а небо приобрело почти прозрачный синий оттенок. Огромные белые облака, похожие на сладкую вату, застыли над головой, то и дело закрывая солнце и бросая на землю прохладные тени.
— Какая сегодня погода чудесная, — Флок распахнул окно кабинета, наслаждаясь не слишком палящим солнцем и свойственным лишь времени после дождя влажным ветерком. — Давно не видел такого сильного синего неба.
Бани усмехнулся:
— В былые времена попробуй еще найди пасмурное небо — вот это была задачка. Моя бабушка рассказывала, что, когда метеорит только рухнул на Землю, из-за радиации небо каждый день казалось синим, и даже по ночам луна отливала синевой.
— Говорят, из-за той радиации тогда и интернет рухнул, — вставил Блэйр. — Мне искренне жаль людей из той эпохи.
— Да уж, человечество тогда еще и о разделении на полы не знало, — произнес Флок. — Даже представить трудно, как они вообще жили.
— Хватит об этом, куда идем обедать? — спросил Блэйр.
— На противоположной улице открылся новый ресторан Марвин, говорят, там очень вкусно, — Флок поднял голову и как раз вовремя заметил проходящего по коридору за окном Лохая, который зажал под мышкой рабочие папки. Хотя на его лице по-прежнему залегли тяжелые складки хмурого раздражения, выглядел он все же куда лучше, чем в последние дни.
— Прокурор Ло Хай, — окликнул его Флок. — Мы собираемся на обед, не составите нам компанию?
Лохай остановился и посмотрел на них. В тот момент, когда его взгляд встретился с глазами Блэйра, тот торопливо отвел взор в сторону, делая вид, будто ничего не произошло.
— Нет, — помолчав, ответил он. — У меня дело в тюрьме.
— Опять этот геморрой с тем смутьяном? — Флок сочувственно поморщился. — Этот ублюдок рано или поздно сведет вас с ума. Лучше бы поговорили с генеральным прокурором и поручили допрос кого-нибудь другого.
Лохай одарил его мимолетной улыбкой:
— Сойти с ума не так-то просто. Это мое дело, и я доведу его до конца.
Сказав это, Лохай покинул рабочую зону.
Спецтюрьма располагалась в глухом, уединенном углу, а толстая высокая стена гарантировала, что солнце не заглянет ни в один ее уголок.
Дежурный надзиратель у входа, который уже начал клевать носом, мгновенно пробудился, стоило ему боковым зрением заметить Лохая. Он кое-как поднялся со стула, задействовав и руки, и ноги, и отдал совершенно непохожее на уставное приветствие:
— Господин прокурор Ло Хай!
Система Спецтюрьмы была устроена автономно, и сотрудники прокуратуры заглядывали сюда крайне редко, не говоря уже о фигурах столь высокого ранга, как прокурор Ло Хай.
— В какой камере содержится Юджин Одисс? — без предисловий спросил Лохай.
— В одиночной камере на нижнем уровне, — осторожно ответил надзиратель. — Сверху поступили какие-то новые распоряжения?
Лохай ничего не ответил и лишь коротко бросил:
— Веди.
Надзиратель ничего не мог поделать со столь немногословным прокурором, а потому послушно снял с гвоздя связку ключей и повел Лохая вглубь тюрьмы.
Как и в прошлый раз, воздух в помещениях пропах гнилью, сыростью и кровью, а бетонный пол покрывал липкий и отвратительный слой черной грязи, от которого подошвы обуви при каждом шаге противно присасывались к поверхности.
Чем дальше они продвигались, тем сильнее расшатывался рассудок заключенных.
Сначала Лохай то и дело ловил на себе полные злобы взгляды из камер по обе стороны прохода, но вскоре большинство арестантов лишь тупо уставились в потолок или в какую-то точку пустоты. Кто-то, сложив руки на груди, молча молился, обратившись лицом кверху; кто-то плакал, в кровь разбивая кулаки о прутья решетки; а кто-то начинал нервно, с надрывом хохотать или орать.
Они миновали толпу заключенных, словно те были пустым местом, и наконец остановились у камеры в самом конце коридора.
Юджин Одисс находился там.
Лохай перевел взгляд на мрачное помещение: за тяжелыми толстыми прутьями Юджин с расслабленным видом прислонился к стене и ловко подбрасывал пуговицу, ловя ее на лету и заставляя танцевать вокруг кончиков пальцев.
Его роба была чистой и аккуратной, на чуть вьющихся золотистых волосах не заметно ни единого пятнышка — он казался совершенно чужеродным элементом в этой грязной обстановке.
Услышав шаги, Юджин сжал в кулаке пуговицу, поднял голову и встретился взглядом с Лохаем, а в его глазах затаилась полуулыбка.
— Были ли за последнее время какие-то странности в его поведении? — спросил Лохай.
— Никаких, абсолютно, — поспешно заверил надзиратель. — Охрана на этом этаже работает на совесть, за последние дни он не устроил ни единого шума и сидел тихо, как мышь.
Лохай посмотрел на Юджина, задерживая взгляд на свежей ранке у него на губе.
Царапина была совсем новой и еще сочилась кровью.
Он понятия не имел, как Юджину это удалось, но был абсолютно уверен: все случившееся прошлой ночью вовсе не было сном.
— Отопри дверь камеры, — помолчав пару секунд, снова заговорил Лохай.
Надзиратель опешил:
— Но...
— Открывай, — повторил Лохай.
Надзирателю пришлось извлечь ключи и отпереть дверь. Было видно, что он смертельно боится Юджина — весь процесс он проделал со страшной осторожностью, стараясь держаться от заключенного как можно дальше.
— Можешь идти, — Лохай толкнул дверь вперед. — Я хочу поговорить с ним наедине.
Надзиратель вытаращил глаза:
— Вы уверены? Он же...
— Свободен, — Лохай бросил на него взгляд. — Разве что он сумеет прикончить меня одной пуговицей.
Надзиратель замолчал, отдал прокурору невнятную честь и поспешил удалиться, подчиняясь приказу.
Шаги постепенно затихли в коридоре, и в мрачной камере остались только они двое.
Лохай притянул стул и сел так, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— Твою казнь назначили на послезавтра, — спокойно произнес Лохай. — В это же время послезавтра тебя уже отправят на эшафот, пуля прожжет висок, и твои мозги забрызгают всю землю.
— Вот как, — Юджин улыбнулся. У него были от природы красивые черты лица, а улыбка придавала им особую, завораживающую притягательность. — Надеюсь, последняя трапеза перед смертью в этом месте окажется съедобной.
— Смертникам свойственно чего-то желать перед концом, но тебе не нужны ни я, ни вкусный прощальный обед, — Лохай пристально смотрел на него. — Тебе нужно лишь одно — бессмертие.
Юджин продолжал улыбаться, ничего не отвечая на это.
— Я могу отложить твою казнь на неделю, на три или даже на три месяца. А могу и перенести на сегодня, лишив тебя даже права на последнюю пайку, — медленно проговорил Лохай.
— Разве у обычного прокурора есть такая власть?
— Я не «обычный прокурор», — понизил голос Лохай. — То, что под силу мне, тебе даже в страшном сне не приснится.
Юджин по-прежнему смотрел на него с улыбкой в глазах, перебирая в пальцах старую пуговицу:
— Ты этого не сделаешь.
Лохай прищурился:
— Почему?
— Потому что я знаю твой главный секрет. И потому что я — единственный, кто способен вытащить тебя из той пропасти, куда ты угодил, — Юджин подался корпусом вперед, заглядывая в глаза Лохаю. — Я уже говорил: тебе суждено прийти ко мне и зависеть только от меня, другого выбора у тебя нет.
— Либо я могу прямо сейчас прикончить тебя и найти другого альфу — того, кого проще подкупить и чей язык окажется надежнее твоего, — взгляд Лохая сделался холодным, как лед.
— Пожалуй, так оно и есть, — Юджин усмехнулся и снова откинулся спиной на стену. — Решение за вами, прокурор Ло Хай. И что же вы предпримете?
http://bllate.org/book/27687/3362090
Готово:
