Каждый раз, когда Фан Цинхуай сталкивался с ними, он неизменно пытался скрыть с помощью улыбки собственную неловкость; так же было и при первой встрече с Фу Яньтином.
То было мероприятие студенческого совета, и от Фу Яньтина буквально во всём исходило благородство и пресыщенность. Фан Цинхуай был наслышан о его происхождении, а преподаватель позвал его помочь. Улыбнувшись, Фан Цинхуай поприветствовал парня:
— Приветствую, старший сокурсник.
Фу Яньтин бросил на него взгляд и равнодушно произнес:
— Если тебе не хочется улыбаться, зачем ты улыбаешься?
Эти слова прозвучали совершенно некстати и довольно бестактно. Со стороны могло показаться, что Фу Яньтин невзлюбил его и придирается намеренно, из-за чего Фан Цинхуай тут же остолбенел на месте.
Атмосфера на мгновение зависла, и лишь благодаря старшекурсникам, вовремя сгладившим углы и переведшим всё в шутку, инцидент удалось замять.
Порой Фан Цинхуай и сам подозревал, что у него склонность к мазохизму: с того самого дня он неизменно, помимо воли, отыскивал взглядом человека, раскусившего его при первой же встрече.
Имея в виду всё это, Фан Цинхуай едва слышно вздохнул. Дальнейшее развитие событий произошло само собой: они становились всё ближе, и Фан Цинхуай понятия не имел, почему Фу Яньтин не отвергал его знаки внимания.
Больше Фу Яньтин не говорил столь бестактных вещей, как прежде. В основном во время их общения говорил улыбающийся Фан Цинхуай, а Фу Яньтин время от времени лишь ронял одобрительное «мг».
Фан Цинхуай вовсе не считал это отговоркой — в обществе Фу Яньтина он неизменно чувствовал себя уютно, и со временем они стали проводить вместе всё больше времени.
Поскольку он был из детского дома в глухой провинции, социальной спонсорской помощи доставалось немного: сиротам, покидавшим приют, ежемесячно выплачивали лишь восемьсот юаней, а на остальные расходы приходилось зарабатывать самостоятельно, совмещая учебу с подработкой.
Из-за этого в какой-то период Фан Цинхуай был невероятно занят и часто опаздывал, извиняясь перед Фу Яньтином.
В очередной раз опоздав, Фан Цинхуай уселся напротив Фу Яньтина и тихо пробормотал извинения:
— Прости, под конец смены снова заглянули посетители.
На этот раз Фу Яньтин не ответил привычным бесстрашным «ничего страшного». Посмотрев на Фан Цинхуая с минуту, он спросил:
— Ты в последнее время сильно занят?
Услышав это, Фан Цинхуай почувствовал, как у него тяжело упало сердце. Губы его беззвучно шевелились, словно он пытался что-то сказать, но язык словно онемел.
Вообще-то, учитывая прежние привычки Фан Цинхуая, при такой загруженности он бы ни за что не стал назначать никому встреч, заставляя человека ждать себя.
Но Фан Цинхуай и сам не понимал, почему его непреодолимо тянет увидеть Фу Яньтина — он подсознательно боялся, что из-за слишком долгой разлуки они отдалятся и станут чужими.
И пока Фан Цинхуай изнывал от горечи, Фу Яньтин заговорил:
— Мне в последнее время нужен ассистент, зарплата пять тысяч в месяц. Не хочешь ли устроиться?
Какое-то время Фан Цинхуай не смел верить собственным ушам. Он резко поднял голову и уставился на Фу Яньтина.
На лице Фу Яньтина застыло всё то же каменное выражение, однако сейчас эта маска едва не довела Фан Цинхуая до слёз умиления.
Фан Цинхуай был всего лишь студентом, и работа, которую ему могли предложить, разумеется, являлась подработкой. Пять тысяч за неполный день — сумма огромная, многие на постоянной основе зарабатывали меньше.
Фан Цинхуай прекрасно понимал, что Фу Яньтин просто-напросто опекает его.
Работа ассистента была тяжелой, особенно с учетом необходимости совмещать её с учебой. Поначалу Фан Цинхуай уставал настолько, что мог задремать прямо на ходу.
Сначала ему поручали самую рутинную и повторяющуюся работу. В ту пору Фу Яньтин уже взвалил на свои плечи груз ответственности за семью Фу, и дел у него было куда больше, чем у подчиненных. Он вполне мог нанять полноправного помощника, который бы справлялся со всем в одиночку.
Фан Цинхуай не знал, о чем думал Фу Яньтин, но с того самого момента они стали неразлучны. После окончания университета Фу Яньтин так и не нанял другого постоянного ассистента, а Фан Цинхуай после выпуска естественным образом устроился в семья Фу, продолжая работать личным помощником Фу Яньтина.
Именно в этот период Фан Цинхуай незаметно для самого себя и влюбился в Фу Яньтина.
Было время, когда он пытался ухаживать за Фу Яньтином, однако тот неизменно пресекал любые намеки. Поначалу Фан Цинхуай думал, что Фу Яньтин притворяется, будто ничего не понимает, но позже осознал: тот действительно ничего не замечал.
Со временем Фан Цинхуай оставил эти мысли.
Так они и продолжали общаться до недавнего времени — вплоть до того самого дня.
После случившегося Фан Цинхуай сразу понял, что рано или поздно их пути разойдутся: после подобного они больше не смогли бы оставаться друзьями.
Почему же тогда он согласился на эту нелепую связь по взаимному согласию, которую Фу Яньтин благопристойно окрестил временными отношениями? В тот момент Фан Цинхуай и сам толком ничего не обдумал — он просто поддался внезапному чувству и дал согласие.
Теперь же Фан Цинхуай всё понял: он по-прежнему любил Фу Яньтина.
Просто за долгие годы он привык к постоянному присутствию Фу Яньтина рядом, из-за чего ошибочно решил, будто его чувства остыли.
И лишь сегодняшнее зашедшееся в груди сердцебиение вновь напомнило ему об этой суровой правде.
Фу Яньтин вошел в комнату отдыха, намереваясь позвать его поужинать. Едва разглядев красивое, как и всегда, лицо Фан Цинхуая, он сразу обратил внимание на его покрасневшие глаза.
Присев на корточки перед ним, Фу Яньтин мягко коснулся его волос:
— Что случилось? Где-то болит?
Фан Цинхуай слабо улыбнулся и полушутя произнес:
— Директор Фу, а не слишком ли у нас двусмысленные отношения?
Фу Яньтин, давно привыкший к подобным шуточкам со стороны Фан Цинхуая, с невозмутимым видом ответил:
— Если не хочется улыбаться, можно не улыбаться. Вряд ли я такой уж деспотичный начальник.
Выдержав небольшую паузу, он добавил:
— К тому же, мы состоим в романтических отношениях, разве нет?
На этот раз Фан Цинхуаю и впрямь захотелось рассмеяться. Порой Фу Яньтин умел отпустить такую ледяную шутку.
Фан Цинхуай неизменно чувствовал, что тот просто копирует его собственную манеру общения.
— Пойдем ужинать.
— Мг.
***
Благодаря заботливому уходу Фу Яньтина Фан Цинхуай быстро пошел на поправку.
Поскольку Фу Яньтин взял часть дел на себя, за эти два дня не накопилось никаких завалов. Испытывая искреннюю благодарность, Фан Цинхуай тут же выдал своему спасителю:
— У тебя не только прекрасная внешность, но и добрая душа.
Фу Яньтин: «……» Краснобай.
— Сегодня велю перенести твой рабочий стол внутрь.
Фан Цинхуай остолбенел:
— Куда перенести?
— В мой кабинет.
— А? — ошеломленно уставился на него Фан Цинхуай. — Зачем?
— По служебной необходимости, — не стал вдаваться в долгие объяснения Фу Яньтин.
— А как же тогда место у входа…
— Пусть Гао Мин садится.
Хотя Фан Цинхуай не понимал, зачем Фу Яньтину понадобилось переселять его в собственный кабинет, раз уж приказал начальник, оставалось только подчиниться.
Фан Цинхуай заглянул в приемную и позвал пару сотрудников помочь с переездом.
Ассистент Сунь и остальные, толпа у дверей кабинета Фу Яньтина, недоверчиво переспросили Фан Цинхуая:
— Помощник Фан, вы уверены, что стол нужно переносить в кабинет директора Фу?
— Мг, — обреченно отозвался Фан Цинхуай.
Что уж говорить об остальных — даже сам Фан Цинхуай находил это странным и двусмысленным, но логику Фу Яньтина предугадать обычными методами было невозможно.
Ассистент Сунь был в курсе, что последние два дня Фан Цинхуай болел и безвылазно сидел в комнате отдыха Фу Яньтина. Они тогда еще шушукались: с каких это пор директор Фу стал таким добросердечным и мягким?
А теперь новость о переезде Фан Цинхуая в кабинет шефа вызвала у них бурю смешанных чувств — от изумления до горькой печали.
Теперь за каждым отчетом помощнику Фану придется тащиться прямо в кабинет директора Фу! Как же не хочется лишний раз попадаться ему на глаза!
Гао Мин, судя по всему, разделял общие настроения. С перекошенным лицом он уставился на Фан Цинхуая:
— Помощник Фан, вы хотите сказать, что теперь мне придется сдавать отчеты директору Фу?..
— Именно так.
На лице Гао Мина отразилось полное отчаяние:
— Только не это! Помощник Фан, спасите!
Фан Цинхуай вздохнул:
— Ладно, будешь присылать уведомления мне, а я уже передам директору Фу.
Гао Мин посмотрел на него глазами, полными слез умиления:
— Помощник Фан, ну до чего же вы золото!
Он уже было хотел броситься тому на шею, как вдруг из-за спины раздалось многозначительное кхе-кхе.
Проследив за звуком, Гао Мин наткнулся на ледяной взгляд Фу Яньтина.
— Живо заносите стол, — холодно бросил Фу Яньтин.
Сотрудники мгновенно втянули головы в плечи, словно перепуганные птенцы, и в три счета поволокли стол внутрь кабинета.
Сбросив мебель на месте, они тут же отрапортовали, что им нужно возвращаться к работе, и, не переведя дух, покинули кабинет друг за другом.
Фан Цинхуай попытался немного навести порядок на новом рабочем столе, но сидевший рядом Фу Яньтин вдруг принял звонок.
По лицу Фу Яньтина Фан Цинхуай сразу догадался, кто звонит.
— Хватит об этом, я не вернусь.
Что бы ни ответили на том конце провода, лицо Фу Яньтина на секунду помрачнело. Он уже собирался что-то ответить, но, заметив праздное любопытство на лице Фан Цинхуая, резко сменил тон:
— Понял, я приеду.
Положив трубку, Фу Яньтин посмотрел на Фан Цинхуая:
— Сегодня вечером поедешь со мной домой ужинать.
Фан Цинхуай: «……» До боли знакомый сценарий...
В результате к ужину Фан Цинхуай вновь оказался перед воротами особняка семьи Фу. В последнее время он зачастил сюда — раньше он и за целый год не наведывался сюда столько раз. Хотя Фу Яньтин порой и приезжал домой пообедать, брать с собой его никогда не брал.
Увидев Фу Яньтина, Вань Цзюньтин тут же преградила ему путь:
— А вот и Яньтин.
Улыбнувшись, она подошла ближе, но, заметив следовавшего за сыном Фан Цинхуая, скривилась и отвела Фу Яньтина в сторону:
— Ты даже на смотрины приперся с ассистентом? Ты это специально?
— Мг.
— Ах ты! — Вань Цзюньтин яростно зыркнула на него.
Проигнорировав её возмущение, Фу Яньтин уселся на диван. Вань Цзюньтин последовала за ним:
— Фу Яньтин, я тебя предупреждаю: скоро они подойдут, веди себя прилично и подыгрывай!
Прислуга подала чашку чаю. Сделав глоток, Фу Яньтин невозмутимо ответил:
— У меня есть пара.
Вань Цзюньтин и Отец Фу замерли на месте.
— У тебя... появилась пара?!
— Кто это? Почему мы ничего не знаем?
Фу Яньтин отставил чашку и перевел взгляд на Фан Цинхуая:
— Он.
Вань Цзюньтин и Отец Фу одновременно уставились на Фан Цинхуая, и в их глазах читалось абсолютное потрясение.
Пораженная Вань Цзюньтин выдавила:
— Цинхуай?
http://bllate.org/book/27597/3354747
Готово:
