Глава 19. Разгадка
— Что-то необычное?
Волк Мо посерьёзнел и оглядел пещеру. Теперь он понял, зачем Волк Янь пришёл сюда.
Немного подумав, он посмотрел на сложенную на земле маленькую печку и ответил:
— Сначала он объявил голодовку и выбрасывал всю еду, которую я ему приносил. Ещё и ругал меня…
При этих словах Волк Мо слегка обиженно поджал губы.
— Меня он тоже ругал, — невозмутимо заметил Волк Янь.
Волк Мо тут же навострил уши и серьёзно продолжил:
— Это было в ту ночь, когда раздался тот страшный раскат грома. До этого он так сильно проголодался, что уже не мог подняться с подстилки из травы. У него даже говорить толком не получалось, а он всё равно продолжал ругаться. Но на следующий день небо прояснилось, и когда я снова пришёл, он уже начал есть. А потом совершенно без стеснения принялся командовать, чтобы я поил его водой.
Всё, что произошло после этого, Волк Янь и без того знал: Линь Цю начал без конца выдвигать новые требования.
— Он всё это время не выходил из пещеры? — спросил Волк Янь.
— По приказу вождя я и подумать не мог позволить ему выйти! Даже ту каменную плиту для печки я сам ему нашёл, — ответил Волк Мо, указывая на покрытую пеплом плиту.
— Жрец ведь говорил, что он повредил голову. Наверняка так сильно оголодал, что, когда попытался встать, упал и ударился о землю.
Волк Янь перевёл взгляд на маленькую печку.
Внешне Линь Цю не изменился, зато характер его переменился до неузнаваемости. Казалось, это вполне подтверждало слова жреца о том, что он повредил голову при падении.
Но как объяснить то, что он умел выделывать звериные шкуры, плести корзины и с такой уверенностью утверждал, что корни, от которых чешется кожа, можно есть?
Волк Янь не знал.
Ему казалось совершенно очевидным, что до и после перемен перед ним были два совершенно разных зверолюда, заключённых в одном теле.
— Не говори об этом Цю, — велел он.
— Не беспокойтесь, вождь. Я никому не скажу, — заверил его Волк Мо.
Волк Мо ушёл, а Волк Янь остался в пещере, продолжая осматриваться.
Он бывал здесь лишь однажды. Тогда Линь Цю ещё лежал тут на подстилке из травы. Поначалу, едва открыв глаза, он испугался, но вскоре перестал бояться и даже осмелился прямо выдвигать перед Волком Янем свои требования.
В его взгляде было что-то совершенно иное.
Спокойствие, понимание происходящего… Он чем-то напоминал зверолюдей племени, которым довелось многое пережить.
Волк Янь знал нынешнего Цю. Он помнил и маленького Волка Цю, которого видел в детстве, — послушного и кроткого.
Вдруг его взгляд остановился на чём-то. Волк Янь медленно присел на корточки.
По краю маленькой печки на земле были нарисованы угольком какие-то узоры. Каждая линия была выведена тщательно, и рисунок казался ему знакомым.
Волк Янь тут же вспомнил: он видел нечто подобное на коре деревьев, которую жрец хранил среди своих старых записей.
Зрачки Волка Яня сузились. Он провёл пальцем по древесному углю на земле.
Теперь он всё понял.
Волк Янь долго и внимательно изучал рисунок, стараясь запомнить его до мельчайших подробностей. Затем стёр ровные, прямые линии, пока от них не осталось ни следа.
После этого он закрыл вход в пещеру и ушёл.
Тем временем Линь Цю обучал зверолюдей жарить рыбу у подножия Волчьей горы.
Другого выхода не было: в племени катастрофически не хватало котлов.
Зато у детёнышей имелся один глиняный горшок. С его помощью Линь Цю научил Волка Го готовить для малышей рыбную кашицу.
Хотя Линь Цю сидел среди толпы зверолюдей, его всё равно было легко заметить.
Он держался необычайно тихо и напоминал иней, покрывающий деревья в снежный сезон: холодный, отстранённый, словно находящийся высоко над остальными. К нему невольно было трудно подступиться.
Однако, объясняя, как правильно жарить мясо, Линь Цю был очень подробен. Зверолюди схватывали всё на лету, стоило им лишь не отступать от его указаний и не пытаться проявлять самодеятельность.
— Цю, держи. Твоя порция.
Волк Ши протянул ему кусок жареного мяса.
Линь Цю принял его и поблагодарил.
Тем временем сидевший рядом Волк Ань тщательно выбирал из жареной рыбы косточки, одну за другой, складывая кусочки мяса на чистый широкий лист.
Заметив, что Линь Цю наблюдает за ним, Волк Ань улыбнулся, поднялся и бережно подхватил лист обеими руками.
— Отнесу Волку Гу.
— Хорошо.
Волк Ань ушёл. Шаг его был необычайно лёгким.
Теперь им удавалось ловить много рыбы. Значит, Волк Гу больше не должен был болеть. Пусть у всех всё будет хорошо.
Когда Волк Янь вернулся, зверолюди сразу заметили его и радостно закричали, высоко подняв куски рыбы:
— Вождь! Идите скорее есть! Цю научил нас жарить рыбу! Как же вкусно пахнет!
Волк Янь кивнул и направился к ним.
Зверолюди сами расступились, освобождая место в центре. Волк Янь вошёл в образовавшийся проход и оказался прямо перед Линь Цю.
Тот сидел, скрестив ноги. На нём были штаны из звериной шкуры до колен, но, когда он садился, штанины задирались и обнажали голени.
Ноги у зверолюда были тонкими и белыми. На ступнях красовались плетёные из сухой травы сандалии, а лодыжки и голени покрывали многочисленные тонкие продолговатые царапины от листьев — красноватые, словно воспалённые.
Кожа у него была слишком нежной.
Волк Янь на мгновение задержал взгляд, но тут же отвёл его.
У зверолюдей кожа грубая, а тело крепкое. Волк Цю наверняка не был исключением.
Насколько знал Волк Янь, когда Волка Цю только привели в племя, его ещё и избили. Однако стоило ему немного отлежаться, как он снова стал полон сил и принялся громко ругаться, так что слышно было на весь округ.
А Линь Цю, напротив, чем дольше жил в племени, тем белее и чище становилась его кожа. Он даже перестал походить на зверолюда.
Скорее на человека.
Жрецы когда-то рассказывали Волку Яню легенду о чужаках, появившихся на континенте Звериного бога. Это был хрупкий народ, представители которого не могли долго выживать и умирали вскоре после появления в этом мире.
Именно благодаря одному из них жрецы разных племён научились глубже изучать лекарственные травы и использовать их для лечения зверолюдей. Тот чужак прожил всего несколько лет, но жрецы передавали историю о нём из поколения в поколение и бережно хранили память.
С тех пор прошло очень много времени. Подробности о хрупком народе постепенно забывались, и собрать их воедино уже не удавалось. И всё же Волк Янь необъяснимо твёрдо знал: да, всё именно так.
Ошибки быть не могло.
Зверолюди весело переговаривались за едой, стараясь не набрасываться на рыбу слишком жадно. Но у каждого уголки губ приподнимались от радости. Они ели, то и дело толкая друг друга плечами.
Смех и веселье — всё это пришло в племя вместе с Линь Цю.
Волк Янь ещё раз внимательно посмотрел на молчаливого Линь Цю, а затем, словно ничего не произошло, произнёс:
— Доедайте скорее. Потом сразу отправляемся.
Зверолюди тут же притихли и послушно принялись доедать рыбу.
Волк Ань вышел из пещеры с понурым видом.
— Он по-прежнему отказывается есть? — спросил Волк Янь.
Волк Ань покачал головой. Глаза у него покраснели.
На самом деле Волк Гу ничем серьёзным не болел. Просто он состарился, а в молодости повредил ногу. С тех пор ему всё казалось, что он ни на что не годен и больше не может приносить племени пользу.
Он не страдал от отсутствия аппетита — он намеренно отказывался от еды.
Волк Янь поднялся и приказал зверолюдям отправляться в путь сразу после еды, а сам направился к пещере Волка Гу.
Пещера старого зверолюда находилась рядом с пещерой жреца.
После того как Волк Гу повредил ногу, он не захотел жить вместе с остальными зверолюдьми в большой пещере. Тогда Волк Янь попросил соплеменников выкопать для него отдельное жилище.
Сейчас внутри него уже находился жрец. Едва Волк Янь подошёл ко входу, как почувствовал исходивший из пещеры затхлый запах. У него потяжелело на душе.
— Гу, Цю научил нас делать рыбные ловушки. Сегодня мы поймали много рыбы. Поешь хоть немного.
Волк Гу лежал с закрытыми глазами на подстилке из травы.
Шерсть старого волка давно поседела и выцвела, а усы побелели. Под его тонкой кожей проступали очертания костей.
Одна из задних лап была неестественно вывернута, и опереться на неё он не мог.
Уже много дней старик лежал в пещере. Поначалу он хотя бы иногда выходил наружу, но потом перестал покидать своё убежище и отказывался от еды. Он просто лежал с закрытыми глазами, словно спал.
— Гу, волчьему племени нельзя потерять ни одного зверолюда, — сказал Волк Янь.
Жрец вздохнул и дрожащей рукой дал ему знак уйти.
Из старых зверолюдей в племени остались только они двое.
— Я побуду с ним. Ты иди, займись делами.
— Ань, когда у тебя будет время, тоже заходи к нему почаще. Рассказывай, что происходит в племени.
— Хорошо, — ответил Волк Ань.
Волк Янь был вождём волчьего племени, и на его плечах лежала ответственность за жизнь каждого зверолюда. Сейчас добыча пропитания была важнейшей задачей племени.
Волк Янь стремительно сбежал с горы, миновал Линь Цю, который мыл руки у ручья, и поспешил догонять остальных.
Что-то мягкое коснулось щеки Линь Цю. Он повернул голову и увидел, как в воздухе медленно кружится волчья шерсть, похожая на пушинки одуванчика.
Линь Цю осторожно снял с себя прилипшую шерстинку, скатал её в маленький комочек подушечками пальцев и бережно спрятал.
Кажется, Волк Янь стал линять ещё сильнее.
Линь Цю посмотрел на пещеру старого зверолюда. Ему хотелось проведать его, но он не представлял, чем сможет помочь.
И всё же воспоминание о доброте, которую проявил к нему старый зверолюд при первой встрече, тронуло его.
Если уж он не мог помочь самому старику, то хотя бы мог постараться помочь всему племени.
Утром жрец, как и прежде, поручил Линь Цю плести рыбные ловушки. Когда пришло время принимать лекарство, он отправил Волка Бина принести отвар и проследить, чтобы Линь Цю выпил всё до последней капли. Лишь после этого Волк Бин ушёл.
Во рту у Линь Цю было так противно, что он схватил кислый плод, собранный накануне, и принялся его грызть. Съев половину, он наконец избавился от неприятного вкуса лекарства — теперь во рту осталась одна кислятина.
Зверолюди смотрели на него с сомнением. Линь Цю даже не изменился в лице, пока ел зелёный кислый плод.
— Цю, разве тебе не кисло?
— Очень кисло.
Зверолюди: «…»
Они впервые видели, чтобы кто-то ел зелёные кислые плоды с таким невозмутимым видом. Может, у Линь Цю и язык был не такой, как у них? Поэтому-то приготовленная им еда и получалась намного вкуснее?
Чем больше зверолюди об этом думали, тем сильнее убеждались, что дело именно в этом.
Все собрались вместе под солнечными лучами. Одни очищали от коры гибкие лозы, другие плели из них рыбные ловушки.
У Волка Аня были ловкие пальцы. Он быстро сплёл донышко ловушки.
Эта часть работы была самой сложной, поэтому, закончив её, Волк Ань передавал заготовку следующему зверолюду, чтобы тот продолжил плетение. Такой способ зверолюди придумали сами, чтобы сэкономить время и силы.
Всего за утро к лежавшим в стороне ловушкам прибавилось ещё несколько.
Необязательно было дожидаться возвращения охотников. Вчера зверолюди оставили немного мяса, а Линь Цю объяснил, что в ловушку можно положить и рыбу с крабами, предварительно размяв их. Так они и поступили.
Готовые ловушки сразу опускали в реку. Возможно, к возвращению охотников и собирателей во второй половине дня удастся наловить ещё рыбы.
Эта мысль придавала зверолюдям сил, и они работали с ещё большим энтузиазмом.
Выпив лекарство, Линь Цю завершил все порученные жрецом дела на утро.
Он привык немного перекусывать в полдень, поэтому достал рыбу, оставшуюся со вчерашнего вечера, и принялся варить суп.
Стояла солнечная погода, поэтому Волк Го вышел погреться на солнце, держа на руках детёнышей.
Услышав, как один из малышей звонким голоском зовёт его, Линь Цю посмотрел в их сторону. Из подстилки выкарабкался Волк Сюэ — необычайно белый волчонок. Покачиваясь на коротких лапках, он направился к Линь Цю.
Увидев, что Волк Го вынес детёнышей на солнце, Линь Цю поймал нескольких малышей, которые пытались к нему подползти, и вместо рыбного супа решил приготовить для них рыбную кашицу.
Он тщательно выбрал все кости, мелко растёр мясо, добавил немного зелёных кислых плодов и соли. В итоге не осталось даже малейшего рыбного запаха.
Линь Цю приготовил целый горшок кашицы, но сам съел совсем немного, чтобы утолить голод.
— Го, — позвал он.
Волк Го ловил одного за другим детёнышей, пытавшихся уползти к Линь Цю.
— Сам ешь. У них и так есть что поесть.
— Я слишком много приготовил.
Волк Го пытался удержать детёнышей: одного прижал к боку, двоих усадил на колени. Но остальные всё равно ползли к Линь Цю. Волк Го поднял на него тяжёлый взгляд.
— Погода становится жарче, вот я и не рассчитал количество. Если не доесть, всё испортится. Жалко выбрасывать.
Волк Го: «…»
Ещё не доводилось ему встречать зверолюда, который мог бы с таким серьёзным видом нести откровенную чушь.
В конце концов каждый из детёнышей получил свою порцию рыбной кашицы от Линь Цю.
Малыши задрали хвостики и принялись уплетать угощение, едва не зарываясь мордочками в большие листья. Рыбные кусочки прилипали к усам и шерсти на груди.
Линь Цю сидел рядом и наблюдал за ними.
Из всех малышей Волк Сюэ, устроившийся возле его ноги, был ему знакомее остальных. Каждую ночь волчонок тайком выбирался из подстилки и пробирался к Линь Цю, чтобы поспать рядом.
Даже сейчас он ел рыбную кашицу, прижавшись к ноге Линь Цю. Волчонок так увлечённо уплетал угощение, что всё его тельце ходило ходуном. Выглядел он очень мило.
Глядя на то, с каким аппетитом едят детёныши, Волк Го невольно приуныл.
Ведь рыба в обоих случаях была одинаково разваренной. Почему же стоило малышам попробовать его стряпню, как они тут же начинали мотать головами, словно им совсем не нравилось?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/27579/3704531
