Ли Эньнянь тоже услышал шум открывающейся двери и, кажется, вздрогнул: одна палочка для еды выскользнула из его руки и упала прямо в кастрюлю, вторая осталась зажатой в пальцах.
Сун Хэи, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за тем, как Ли Эньнянь испуганно вытянулся в струнку, и невольно улыбнулся. Казалось, даже голова стала болеть меньше.
— Брат Нянь, — поддразнил его Сун Хэи, — ты что, сказочная улитка, приходящая на помощь?
Что за бред про улитку? Ли Эньнянь закатил глаза. Еще бы назвал его небесной владычицей, честное слово.
— Я просто не мог смотреть на этот бардак в твоем доме.
Ли Эньнянь вовсе не хотел чувствовать себя обязанным после того, как вчера Сун Хэи помог ему с перевязкой, поэтому решил просто навести здесь порядок. Но признаться в этом прямо он не мог, поэтому ответил нарочито ворчливо:
— Даже свинья хоть как-то пытается обустроить свое лежбище, а ты и этим не озаботился, развел тут свинарник.
Сун Хэи сразу раскусил неловкость Ли Эньняня и рассмеялся еще заливистее.
— Брат Нянь, ну почему ты такой забавный? — Сун Хэи закинул руку на плечо Ли Эньняня и в шутку притянул его к себе. — Тебе никто не говорил, что ты ужасно похож на огромного черного кролика с фермы? Такой же крупный, с дурным характером, на вид свирепый, а на деле — удивительно приятный на ощупь?
— Придурок.
Ли Эньнянь, только что повышенный из сказочной улитки до черного кролика, вовсе не был в восторге. Он отмахнулся от руки Сун Хэи и показал ему средний палец.
— Сам накладывай, не стой истуканом.
— Слушаюсь, — нарочито покорно, словно играя с ребенком, отозвался Сун Хэи и открыл кухонный шкаф.
Ли Эньнянь мельком глянул внутрь: там было всего две пары посуды. Только для Сун Хэи и его сестры. Родителей среди них, конечно, не было. Да и где сейчас родители Сун Хэи? Ли Эньнянь не стал пристально разглядывать шкаф, забрал свою порцию и вышел из кухни.
Сун Хэи проводил его взглядом и ткнул палочками в яичницу, что плавала в кастрюле. Белок прорвался, желток вытек наружу. Сырой. Вот же глупый болван. Сун Хэи не смог сдержать улыбки; он уже давно ни с кем не делил трапезу.
***
Они уже собирались уходить, когда в дверь постучали.
Ли Эньнянь отчетливо заметил, как рука Сун Хэи, завязывавшего шнурки, замерла, а взгляд, еще недавно полный веселья, вмиг стал ледяным.
На пороге стоял парень примерно их возраста. Ли Эньнянь узнал форму — из пришкольного лицея. Должно быть, бывший одноклассник Сун Хэи. Раз пришел с самого утра, значит, они очень близкие друзья. Ли Эньнянь внезапно почувствовал, как внутри заскребло неприятное чувство.
Парень, судя по всему, не ожидал увидеть в доме Сун Хэи кого-то постороннего, замешкался, а затем неуверенно спросил:
— Это твой...?
Оба ответили почти одновременно:
— Одноклассник, — произнес Ли Эньнянь.
— Друг, — сказал Сун Хэи.
Воздух в комнате словно сгустился от неловкости.
Сун Хэи, которому Ли Эньнянь отвел роль лишь одноклассника, ничуть не расстроился. Он улыбнулся и сказал:
— Брат Нянь, иди в школу, не жди меня, я доберусь на автобусе.
Ли Эньнянь, все еще пребывая в замешательстве, буркнул что-то вроде «ага», закинул сумку на плечо и вышел из квартиры.
Он не помнил, как спустился по лестнице. Он не ожидал, что Сун Хэи отнесет его к категории друзей. Сам он никогда не осмеливался называть кого-либо своим другом, считая себя для других совершенно незначимым человеком. Из-за вечной нехватки чувства безопасности он привык отступать, стоило ему почувствовать, что он кому-то не нужен. Он просто бесшумно уходил, исчезая из чужой жизни навсегда.
Именно поэтому, решив, что парень у двери был ближе Сун Хэи, он инстинктивно отгородился, выставив границу дальше, чем просто дружба. Но Сун Хэи назвал его другом, и от этого ответ про одноклассника прозвучал подчеркнуто холодно.
Впервые в жизни, в отношениях с человеком, именно он оказался тем, кто предал доверие. И это ранило его даже сильнее, чем когда предавали его самого.
Катя рядом мотоцикл, Ли Эньнянь взглянул на перебинтованную руку. Внезапно ему показалось, что эта рана, словно красный пионерский галстук из детских сочинений Кун Синь, начала гореть и пульсировать. Ли Эньнянь впервые подумал, что, возможно, он не равнодушен, а просто боится принять желаемое за действительное.
***
Тем временем Сун Хэи смотрел на парня в дверях, не собираясь впускать его внутрь. На его лице играла насмешка:
— Хань Чи, как ты вообще смог меня найти?
Хань Чи выглядел виноватым и попытался задобрить его:
— Хэ-эр, я правда не знал о том случае. Отец держал меня в неведении, не держи на меня зла…
Сун Хэи даже не взглянул на него, ответив холодно и безразлично:
— Я не виню тебя.
— Тогда зачем ты переехал сюда и мучаешь себя? — спросил Хань Чи. — Скоро соревнования, а ты…
— Я не поеду.
— Ты сошел с ума? — Хань Чи недоверчиво уставился на него и потянулся, чтобы схватить за руку. — С твоим уровнем тебя могут без экзаменов зачислить в лучшие университеты…
— С чем зачислить? — Сун Хэи перевел взгляд на лицо Хань Чи, и его спокойное, как стоячая вода, лицо наконец дрогнуло. — Мне использовать для поступления досье моих родителей, приговоренных к пожизненному заключению? Или справку о моей судимости за умышленное нанесение телесных повреждений? Или, может… — Сун Хэи постучал указательным пальцем по виску, — …мой мозг, который даже не может нормально сосредоточиться?
Рука Хань Чи застыла в воздухе. Он надолго замолчал, прежде чем вымолвить:
— Тогда поезжай за границу. У тебя остались связи, что оставили дядя и тетя, да и я упрошу отца помочь. Ты точно сможешь поступить в университет за границей и не придется терпеть все эти страдания здесь.
http://bllate.org/book/27561/3351046
Готово:
