Запах больничного антисептика ударил в нос. Я только что получила дозу успокоительного, и теперь, обессиленная, лежала на кровати, прислонившись к изголовью.
Человек, сидящий напротив и что-то быстро записывающий в блокнот — мой психотерапевт, доктор Се.
Он проявил невероятное терпение, выслушав эту донельзя скучную историю.
Я усмехнулась:
— Ну да, хотя это скорее можно назвать влечением с первого взгляда.
Слова любовь с первого взгляда казались мне слишком поэтичными; они совершенно не вязались с тем, как развивались наши дальнейшие отношения, и выглядели в этой истории чем-то инородным.
Доктор Се приподнял бровь. Поразмыслив несколько секунд, он всё же произнёс:
— Очень красивое начало.
Я фыркнула и перевела взгляд за окно. Времена года сменяют друг друга, люди меняются — в этом нет никакой логики.
— Это точно. Если бы всё ограничилось только этим, было бы действительно красиво.
После того дня частота моих разговоров с Хо Цзинчэнем начала стабильно расти.
На переменах я могла совершенно открыто, под удивлёнными взглядами окружающих, подсаживаться к нему.
Пользоваться его ручкой, писать на его тетрадях.
Если бы не голос разума, я бы прямо на глазах у всего класса схватила его за воротник, прижала к окну и поцеловала.
Все были бы в шоке, считая нас обоих ненормальными.
Но это были лишь мысли.
На самом деле, каждый раз, когда мы разбирали задачи, Хо Цзинчэнь просто сидел рядом и смотрел на меня. Воздушные потоки доносили его голос, и даже когда мы не находились в паре сантиметров друг от друга, моё предательское сердце тут же начинало биться беспорядочно, подпрыгивая в груди.
В то время мы часто выходили из пустого класса вместе, провожая взглядами закатные облака.Мы с ним часто ужинали вместе после дополнительных занятий в школе — в основном он угощал меня, потом мы гуляли и расходились на светофоре.
Если выпадали суббота или воскресенье, Хо Цзинчэнь водил меня на каток, в кинотеатр, на закрытые выставки и в прочие места, которые были мне не по карману.
Непозволительные мысли зарождались именно в такие моменты нашего общения.
Например, я совсем не умел кататься на коньках и поначалу то и дело падал. Тогда Хо Цзинчэнь поддерживал меня за талию, полуобнимая, и вёл по льду. Я двигался и поворачивал вслед за его движениями, то и дело теряя равновесие и падая в его объятия, после чего меня окутывал приятный, освежающий аромат — его собственный, неповторимый запах.
На катке мы были в тонких кофтах, наша кожа соприкасалась, и в местах их соприкосновения словно пробегали искры электричества, теребя струны сердца.
Таких моментов было множество, поэтому я невольно думал: будь я девушкой, со стороны мы наверняка выглядели бы парой, ещё более гармоничной, чем Лян Мяо с ним.
Впрочем, так казалось только мне.
У Хо Цзинчэня была девушка, и ею оказалась Лян Мяо. Они начали встречаться ещё до того, как я стал его репетитором. Красивый парень и красивая девушка — это было до боли в глазах.
Однако я совсем не ненавидел свою соседицу по парте Сун Сяо.
Конечно, возможно, дело было в том, что она не являлась девушкой Хо Цзинчэня.
Лян Мяо и так меня недолюбливала — для неё я был лишь развлечением в свободное от уроков физкультуры время, а теперь к тому же Хо Цзинчэнь каждый день после школы проводил со мной и у него не оставалось времени на неё.
Иногда, случайно встретившись в школе, она смотрела на меня так, будто готова была испепелить взглядом.В такие моменты я предпочитал делать вид, что ничего не замечаю. Думаю, Хо Цзинчэнь тоже это понимал, поэтому Лян Мяо, некоторое время подвергавшаяся его холодному игнорированию, при встречах со мной стала вести себя куда сдержаннее.
В конце концов, Хо Цзинчэнь вовсе не был гомосексуалом, да и между нами не происходило ничего предосудительного. А что до неуместных чувств — их можно было назвать разве что моими односторонними фантазиями.
Позже, когда я болтал в баре с Бянь Линем, он, зная о моей ориентации, лишь посмеялся над тем, как я с глупой улыбкой приукрашивал эти истории, и назвал меня самовлюбленным дураком.
Я лишь пренебрежительно фыркнул.
Пф, смейся сколько влезет, ты в этом ничего не смыслишь.
Мысленно парировал я.
В вопросах чувств последнее слово всегда остается за самим человеком. Я вовсе не был самоуверенным гордецом — эта уверенность рождалась из мелочей, которые я бережно собирал день за днем, общаясь с ним.
Например, мне казалось, что Хо Цзинчэнь проявляет ко мне куда больше терпения, чем к Лян Мяо.
Как-то раз он позвал меня в бильярдную, но я задержался по делам и опоздал почти на час. Я уже было решил, что он ушел, но, придя, увидел, что Хо Цзинчэнь просто спокойно сидит в зале. Прохожие что-то шептали, но он не обращал на них ни малейшего внимания — его взгляд был устремлен только на меня.
Я подошел ближе и, глядя на то, как его красивое, одухотворенное лицо становится все четче, почувствовал, как бешено заколотилось сердце.
Может, я и вправду сошел с ума?
Я всерьез мечтал, чтобы пенал в моих руках превратился в коробочку с кольцом.
Тогда я мог бы встать перед ним на одно колено и сделать предложение, даже несмотря на то, что мы оба еще учились в старшей школе.
Я сел рядом. Хо Цзинчэнь не выражал ни капли раздражения — он лишь с холодным, отстраненным видом взлохматил мои волосы.
Какое счастье.
Хорошо, что перед выходом я помыл голову.
Я улыбнулся и извинился: Прости меня.
Он искоса взглянул на меня, но ничего не ответил.
Таких моментов было много. Лян Мяо постоянно заваливала Хо Цзинчэня сообщениями. Не знаю, делала ли она это намеренно, но стоило нам с ним остаться вдвоем, как она тут же, словно хищный орел, почуявший добычу, прилетала к нам.
Когда Хо Цзинчэня донимали звонками, он просто хмурился и выключал телефон.
А я, сидя рядом и представляя, как она злится на том конце провода, бесстыдно наслаждался этим моментом.
В моей семнадцатилетней, полной дряни жизни это время было островком спокойствия и счастья.
За исключением поцелуев и близости, мы с Хо Цзинчэнем делали все то же самое, что и любая пара в глазах окружающих.
В тот вечер, когда мы вышли из кинотеатра, уже была глубокая ночь. По идее, нам следовало разойтись на перекрестке под тем самым привычным светофором, но Хо Цзинчэнь внезапно, не говоря ни слова, схватил меня за руку и затащил в темный переулок.
Он вытащил портсигар и достал сигарету.
Изящная зажигалка щелкнула, издав приятный звук при открытии крышки.
В темноте вспыхнул огонек.
Я не впервые видел, как курит Хо Цзинчэнь.
Он делал это завораживающе — в нем чувствовалась сексуальность, не свойственная его возрасту.
Тогда я был уверен, что именно этот миг станет моим самым любимым воспоминанием.
— Будешь? — голос, пропитанный табачным дымом, звучал хрипло и маняще.
Хо Цзинчэнь длинными пальцами развернул сигарету, которую только что держал во рту, и поднес ее к моим губам.
Его пальцы, слегка коснувшиеся моего подбородка, были прохладными.
http://bllate.org/book/27507/3341992
Готово:
