Фу Ли видел, что на лице Цзин Сюаньюнь уже проступили едва заметные признаки нетерпения, и смертельно боялся хоть на шаг опоздать и вызвать недовольство у той, что запала ему в душу.
Беда нависла над Куй Юйцин, и лисица уже угодила в волчью пасть.
– Ах ты, как смеешь меня пинать!
В следующее мгновение зрелища брызнувшей во все стороны крови не произошло. Перед лицом грозящей опасности Куй Юйцин и сама не ожидала, что в её пинке окажется столько сил — она умудрилась пошатнуть такую мощную и крепкую тушу Фу Ли.
Это, очевидно, окончательно вывело Фу Ли из себя.
Он широко разинул пасть, но Куй Юйцин, разумеется, не собиралась оставаться на месте и послушно позволять себя сожрать — отчаянно барахтаясь, она попыталась выскользнуть вниз.
Она судорожно дёргала всеми четырьмя лапами, и в тот самый миг, когда острые зубы уже почти коснулись белоснежной шерсти, Куй Юйцин почувствовала, что её задние лапы кто-то приподнял.
Это была та самая рука, что только что сжимала меч.
В следующее мгновение пухлый белый комочек переместился из пасти Фу Ли прямо в объятия другого человека.
– Юнь-Юнь, ты...
Придя в себя, Фу Ли заикался, искренне полагая, что вид его трапезы только что испугал возлюбленную.
– Не зови меня так.
Искривленный кровью Меч Су уже покоился в ножнах на поясе, а Цзин Сюаньюнь, прижимая к груди пухлую лису, холодно и равнодушно смотрела на Фу Ли.
– Юнь-Юнь, неужели ты сердишься, я...
Длинный меч вылетел из ножен и завис рядом с белоснежной Бессмертной Владыкой, а его небывало острое острие устремилось прямо в межбровье волчьего вожака.
Она уже сказала: не сметь называть её так.
В глазах Цзин Сюаньюнь промелькнуло едва заметное раздражение от нежелания иметь с кем-либо дело, и это мимолетное выражение как раз заметила погруженная в туманное забытье Куй Юйцин.
А почему она заметила его в таком состоянии — разумеется, потому что её снова с головой накрыло волной того прохладного аромата, от которого всё вокруг поплыло, словно в тумане.
Обе стороны сошлись лицом к лицу в жестком противостоянии, а Хуан Шулан замер с замирающим сердцем, не смея даже сглотнуть слюну, чтобы ненароком не привлечь к себе бурю.
Когда дерутся небожители, страдают простые духи, а он вовсе не горел желанием становиться громоотводом для кого-либо из них.
– Если ты недовольна, я не буду её есть. Но у этой лисы тупой духовный разум, сама она глупая, если хочешь поиграть, я найду тебе кого-нибудь поумнее, как тебе?
Фу Ли, кажется, смутно и как бы невзначай догадался, почему Цзин Сюаньюнь разозлилась, а потому благоразумно перестал называть её столь панибратски.
Успеют еще сойтись со временем, незачем спешить сию минуту.
А сейчас, когда острие меча целилось прямо в его смертельную точку между бровей, он невольно ощутил, как по всему телу пробежал холодок.
Меч Цзин Сюаньюнь — вовсе не простая показуха. Она переняла мастерство из подножия трона Преподобного Уцзи, обладает глубоким уровнем культивации и превзошедшей всё мирское техникой владения мечом.
– Не нужно.
Голос Цзин Сюаньюнь всегда звучал ровно, почти безэмоционально.
И голос у неё не сказать чтобы приятный, смущенно подумала прижатая к груди Куй Юйцин, как вдруг резко ощутила, что кто-то тронул и потянул за заднюю лапку, сжавшуюся у её животика.
Мм?
Куй Юйцин вздрогнула от неожиданности и подняла голову, снизу вверх разглядывая всё ту же холодную и жесткую линию подбородка.
Даже не видя лица целиком, Куй Юйцин легко могла представить это равнодушное, лишённое всяких эмоций выражение.
Наверное, мне просто показалось...
Избежав волчьей пасти и вдоволь надышавшись исходившим от этого человека ароматом, Куй Юйцин почувствовала себя на удивление легко и наконец обрела некоторую связь с реальностью. Теперь она тихонько свернулась калачиком, наблюдая за противостоянием двоих.
В чужие любовные интрижки соперницы ей лезть не хотелось.
Цзин Сюаньюнь не желала иметь дел с Фу Ли, поэтому просто обошла его стороной, полностью сосредоточившись на тяжести, что лежала у неё на груди.
У этой лисицы столько мяса на теле, и шерсть такая гладкая и шелковистая...
Опираясь на авторитет Цзин Сюаньюнь, Куй Юйцин выглядела перед Фу Ли невероятно величественно, и настроение у неё было отменное.
Мм? Почему ей показалось, что кто-то ущипнул её за мягкое брюшко?
Куй Юйцин подняла голову и увидела всё то же застывшее холодной гордыней лицо Цзин Сюаньюнь.
Неужели это она тайком её тискала?
Куй Юйцин закрались сомнения, но как ни посмотри, Цзин Сюаньюнь совсем не походила на подобного человека, к тому же они изначально были соперницами...
Тут Куй Юйцин почувствовала, как кто-то снова незаметно огладил её по пояснице, и тут же воинственно ощетинилась, собираясь выпрыгнуть из рук Цзин Сюаньюнь.
Точно! Эта женщина и вправду распускает руки против её лисьей персоны!
С виду такая вся из себя благопристойная, а кто бы мог подумать, что за спиной она промышляет подобными непристойностями?
Маленький Бессмертный Лорд явно ослеп!
– Оу-оу!
Оказавшись в тисках рук, привыкших круглый год сжимать меч, Куй Юйцин не могла пошевелиться и наотмашь, и теперь ей оставалось лишь выражать своё негодование и осуждение парой угольно-черных круглых глаз.
Она подпрыгнула так высоко, что как раз в этот момент Белоснежная Владычица опустила голову, и они встретились взглядами.
Издалека — холодная до жути, а вблизи — с удивительно ясными, чистейшими глазами, в которых, казалось, можно было заглянуть прямо в самую душу.
Куй Юйцин вдруг словно позабыла, что именно собиралась сказать.
Цзин Сюаньюнь тоже смотрела на белую лису у себя на руках.
Они уже почти подошли к барьеру, и после секундного замешательства она просто опустила лисицу на траву.
– Эй-эй-эй, ты чего это меня сюда бросаешь?!
Куй Юйцин вцепилась лапами в подол простого платья, требуя объяснений, но её нынешнее тело обладало столь ничтожным уровнем культивации, что она не то что не умела принимать человеческий облик, но даже не могла вымолвить человеческое слово, и всё это возмущение донеслось до слуха Цзин Сюаньюнь лишь в виде серии жалобных тихих повизгиваний.
Та крепче сжала рукоять меча, затем легонько потрепала Куй Юйцин по голове и решительно шагнула внутрь барьера.
В мгновение ока её фигура растворилась при пересечении завесы тумана и преград, знакомая по виду бамбуковая хижина стояла прежней, а струившийся у носа холодный аромат тихо растаял.
Брошенная на произвол судьбы Куй Юйцин: «...»
Откуда у неё это странное ощущение, будто её использовали, а потом выбросили?
Куй Юйцин тряхнула головой, отгоняя эти нелепые мысли.
Сзади послышались шаги.
– Твоя возлюбленная так неравнодушна к лисам, ты всё еще уверен, что хочешь со мной расправиться?
Холодно бросила Куй Юйцин и заметила, как шаги за её спиной действительно замерли.
Выставленные напоказ волчьи когти Фу Ли мгновенно застыли.
А ведь и правда, если подумать... Он словно бы никогда не видел, чтобы Юнь-Юнь проявляла хоть к какому-нибудь другому маленькому ёкаю подобное внимание, не говоря уж о том, чтобы носить его на руках.
К тому же на всей Горе Цзин водится всего одна эта лиса, и если она подохнет, то что он скажет Юнь-Юнь, когда та снова её захочет?
– К тому же наш разговор прервали на самом интересном месте. Я собиралась помочь тебе завоевать твою драгоценную Юнь-Юнь, но если ты убьешь меня, так и будешь вечность торчать здесь в одиночестве, а то глядишь, еще и своими глазами увидишь, как она нежно воркует с кем-то другим на церемонии двойного единения.
Куй Юйцин слизала с передней лапы шерстку, прищурив лисьи глаза так, будто ей было абсолютно всё равно.
Ей-то всё равно, а вот кое-кто уже занервничал.
– То, что ты сказала, — правда?
Фу Ли с полным недоверием уставился на столь резко изменившуюся белую лису, хотя в глубине души решение уже принял.
В конце концов, Цзин Сюаньюнь только что лично держала её на руках.
– Веришь — нет, дело твоё.
В конце концов, торопиться должна вовсе не она, Куй Юйцин.
– Ладно, я верю тебе!
Фу Ли сжав зубы решил временно поверить Куй Юйцин, а если та посмеет его обмануть, проглотить её никогда не поздно.
– Вот так-то лучше.
Цзин Сюаньюнь бросила её... кхм, бессердечно оставила здесь разве не для того, чтобы посмотреть, как её сожрут?
А Куй Юйцин из принципа не собиралась позволять этой ледяной глыбе тешить самолюбие.
Раз уж они изначально по разные стороны баррикад, то пусть не пеняет на неё, если она решит использовать эту стерву как приманку, чтобы выслужиться перед Фу Ли.
В конце концов, первой бессовестно поступила именно она.
– Прежде всего, ты обязан сменить эту свою голову. Как это вообще выглядит — человеческое тело с волчьей головой на плечах?
Куй Юйцин с крайним отвращением ткнула лапой в голову Фу Ли, искренне не понимая, почему у всех демонов-мужчин такой отвратительный вкус.
Демоницы при принятии человеческого облика старались сделать себя как можно красивее и миловиднее, а вот демоны-мужчины...
То непременно отрастят рога, то раскрасят всю физиономию тигриными полосами и вечно возомнят себя неотразимыми героями. Этот Фу Ли и вовсе превзошел всех: к крепкому человеческому торсу приставил волчью башку — пожалуй, от одного его вида по ночам перестанут плакать младенцы.
– А по-моему, выглядит очень величественно...
Фу Ли явно был несогласен, разделяя всё те же заблуждения, что и остальные самцы-демоны.
– Ты еще хочешь завоевать её сердце или нет?
Куй Юйцин едва сдержала очередной порыв закатить глаза, чувствуя, как от этого движения устают веки.
– Ладно-ладно, тогда я буду слушать тебя!
Вспомнив о годах своего молчаливого служения, Фу Ли подумал, что смена головы — не такая уж великая жертва.
Лишь бы Юнь-Юнь почаще смотрела на него, ради этого он готов на всё!
...
Послушавшись совета Куй Юйцин, Фу Ли со всех ног понесся обратно к себе усердно культивировать, чтобы придать голове человеческий облик, а Хуан Шулан потрусил следом, подобострастно виляя хвостом.
Тот самый прохладный аромат...
Сердце Куй Юйцин дрогнуло: она ощутила, что циркулирующие по всему телу потоки духовной силы стали значительно плотнее. Похоже, стоило ей прижаться к телу этой соперницы, как помимо прочего наслаждения, духовная сила сама, словно ныряя в омут головой, так и норовила проникнуть внутрь неё.
Неужели этот запах и вправду способен помогать ей в культивации?
Белый пушистый комочек весь задрожал от предвкушения — она твёрдо решила проверить это при первом же удобном случае.
Глава 4. Две тоски
Мир Четырех Морей и Восьми Пустошей столь огромен, что прежде Куй Юйцин всю жизнь провела в местах скопления Клана Лисиц и лишь единожды выбиралась в дальний путь, а Гора Цзин для неё была лишь географическим названием из старинных фолиантов.
На беду, Куй Юйцин была прелестной лисицей, не утруждавшей себя глубоким чтением умных книг.
Все её скудные знания об этой сопернице — Владычице горы Цзин — строились исключительно на слухах и сплетнях, и лишь сегодня, увидев её воочию, она узнала из уст Фу Ли её истинное имя.
Цзин Сюаньюнь.
Это имя и в самом деле вызывало ассоциации, точно такие же, как и сама её обладательница.
Белая лисичка безуспешно медитировала, а затем опечаленно рухнула на траву, глядя снизу вверх на ночное небо Горы Цзин, и невольно вспомнила всё, что ей удалось узнать о Цзин Сюаньюнь.
Ходили слухи, что её родители были могущественными небожителями, а сама она превзошла их всех: обладая Врожденным божественным телом, она с юных лет поступила в ученики к самому Преподобному Уцзи.
Преподобный Уцзи правил на Востоке и являлся почитаемым всеми старшими мастерами и Богом Войны в Четырех Морях и Восьми Пустошах, чьи подвиги упоминались лишь в хрониках Великой битвы между богами и демонами тысячелетней давности, доступных Куй Юйцин.
Либо же все разговоры сводились к наставнической связи между этим божественным владыкой и Цзин Сюаньюнь.
Всякий раз, упоминая её, люди с завистью, ревностью и ненавистью выдыхали одну и ту же фразу: баловень небес, у которой от рождения есть абсолютно всё.
И впрямь баловень небес — даже Куй Юйцин, вечно испытывавшая к ней неприязнь, была вынуждена признать: некоторые существа с самого появления на свет и до самого часа падения окружены ничем иным, как предопределенной им славой.
http://bllate.org/book/27500/3341251
Готово:
