Тихо и незаметно свет рассыпался тенями. Вьюга и метель окутали весь город, небо и земля вмиг стали белоснежными, скрыв любые другие краски.
На новом чемпионате по фигурному катанию среди юношей собрались спортсмены со всех концов страны, и среди них команда молодежного резерва встретила своего самого сильного участника — Бай Цзинцзиня.
В зоне отдыха Бай Цзинцзинь беседовал с тренером и товарищами по команде.
— Старший брат, давай! Выиграй золотую медаль! — подбадривала Чжан Цици.
— Точно, Цзинь-гэ, мы ждем твоего возвращения, чтобы отпраздновать, — поддержала И Цяо.
— Я же еще даже не выступал, — отозвался Бай Цзинцзинь.
Тренер вмешался:
— Ничего, судя по тренировкам последних месяцев, если не совершать детских ошибок и не геройствовать без нужды, проблем у тебя возникнуть не должно.
— Хе-хе, Цзинь-гэ, честно говоря, тренер пообещал сводить нас на мясо, когда вернемся, — хихикнула И Цяо.
— Ого, тренер, неужто солнце сегодня взошло на западе? — удивился Бай Цзинцзинь.
— Тц, меньше болтай, пошли. Ступай и выложись на льду по полной, — велел тренер.
— Слушаюсь, пошел я, — бросил юноша, разомкнул руки и заскользил к центру ледовой арены.
— Старший брат, вперед! — крикнула Чжан Цици.
— Цзинь-гэ, давай! Сможем ли мы объесть его... тьфу, сможем ли мы наесться мяса, зависит только от тебя! — крикнула И Цяо.
— Ах ты паршивец! — прикрикнул тренер.
Бай Цзинцзинь выскользнул в центр катка и замер в ожидании музыки.
Зазвучала мелодия — произведение французского композитора-пианиста. На ледовой арене юноша казался облаченным в чисто-белое одеяние, лишь на груди и под воротником виднелись легкие вставки бледно-пурпурного мягкого шелка, сливающиеся с белой тканью и напоминающие изящный пейзаж в стиле горы и воды. Наряд был украшен небольшими драгоценными камнями, которые то появлялись, то исчезали при каждом движении тела. Тройной аксель, тулуп в четыре оборота и, наконец, финальное вращение, завершающее композицию.
В конце номера Бай Цзинцзинь гордо поднял голову, правая рука взметнулась над макушкой, левая прижалась к груди. Яркий свет ослеплял, парень тяжело дышал, а на лбу выступили капли мелкого пота.
Вернувшись за кулисы, тренер протянул ему полотенце, хлопнул по плечу и произнес:
— В концовке слишком спешил, в следующий раз будь внимательнее.
— Цзинь-гэ, ты просто великолепен! — восхитилась И Цяо.
— И то верно, старший брат, ты даже не представляешь, как тренер только что от нервов сжимал плечо И Цяо, — добавила Чжан Цици.
— Точно, оно наверняка покраснело, придется съесть побольше мяса, чтобы загладить ущерб, не верите — сами посмотрите, — поддакнула И Цяо.
— Иди к черту, малец! Пойдем, Сяо Цзинь, посмотрим результаты, — бросил тренер.
— Слушаюсь, тренер, — отозвался Бай Цзинцзинь.
Ведущий объявил:
— Только что у спортсмена Бай Цзинцзиня действительно не было ни единой ошибки, прекрасное выступление! Разве что в самом конце, возможно, поддавшись волнению, он немного поспешил с элементами.
— И правда, думается, баллы у него будут высокие.
— Что ж, давайте взглянем на окончательный результат спортсмена Бай Цзинцзиня: его оценка — 210,05 балла!
— И теперь Бай Цзинцзинь возглавляет турнирную таблицу.
После возвращения И Цяо подбежал с намерением заключить его в объятия и счастливо завопил:
— Цзинь-гэ, я люблю тебя!
Чжан Цици бросила на него презрительный взгляд и хмыкнула:
— Отвали, по-моему, ты любишь не его, а мясо!
Видя повисшего на нем сотоварища, Бай Цзинцзинь посмотрел на тренера:
— Интересно, не жалеет ли теперь тренер?
Упомянутый тренер тут же откликнулся:
— О чем это я жалею?
— Да И Цяо же известен своим аппетитом, ты ведь в курсе, — заметила Чжан Цици.
— Ай, пустяки, у меня есть скидочные купоны на шведский стол, — отмахнулся тренер.
— Что, тренер, Шиму снова урезала тебе карманные расходы? — удивилась И Цяо.
— Ах ты шкет, это как это ты разговариваешь? — возмутился тот.
Чжан Цици и Бай Цзинцзинь дружно рассмеялись. И Цяо обиженно протянул:
— Ой, тренер, я виноват. Но деньги-то забирает не я, чего ты меня бьешь? — С этими словами он принялся улепетывать.
— Паршивец, стоять! — взревел тренер.
— Не догонишь! Цзинь-гэ, спаси меня!
С глухим стуком И Цяо растянулся на полу, схватился за голову и взвыл:
— Ой-ой-ой, кто здесь?
Подняв голову, он пораженно выдал:
— Ого, какой высокий!
— Ты в порядке? — поинтересовалась Чжан Цици.
— Прошу прощения, мы вас толкнули, — извинился незнакомец.
Бай Цзинцзинь пригляделся: иностранец, русский. Бай Цзинцзинь перевел ему по-русски, на что тот ответил на том же языке:
— Ничего страшного, я пойду.
Бай Цзинцзинь уступил дорогу, тот кивнул и удалился. И Цяо поднялся, потирая ушибленный зад, и спросил:
— Цзинь-гэ, что ты только что сказал?
— По-русски, он русский, — пояснил Бай Цзинцзинь.
— Вау, ну ты даешь.
В этот момент тяжелый удар пришелся прямо по макушке И Цяо.
— Ай! — взвизгнул он. — Тренер, ты за что? Еще и исподтишка!
— Чтобы не носился где попало!
— Нечестно играешь!
— Ах ты поганец, погоди, я тебя...
— Ой! Цзинь-гэ, спаси меня!
Однако Бай Цзинцзинь уже направился к зоне просмотра видеозаписей. Провожая его взглядом, И Цяо в отчаянии закричал:
— Эй, Цзинь-гэ, неужели ты меня бросишь?!
Бай Цзинцзинь подумал: это тот самый человек.
Он выбрал ту же композицию того же пианиста — Отправление. На нем был костюм цвета морской волны, плечи усыпаны драгоценными камнями, а сзади на плечах нашиты полотнища легкой ткани. На этом бирюзовом шелке мерцало множество самоцветов, и при каждом движении казалось, будто у него выросли крылья. Сам по себе парень обладал необыкновенной красотой, а сейчас и вовсе выглядел точь-в-точь как лесной эльф.
http://bllate.org/book/27478/3338964
Готово:
