По-настоящему странным ему казалось не молчание этих двух артистов, а их отношение к императору — в нём не было ни тени подобострастия, напротив, они держались так же уверенно и достойно, как подобает чиновникам при дворе.
— Это я позволил им так себя вести, — произнёс Ли Ли. — Не люблю, когда люди то и дело падают на колени.
Он отпил немного чая, только что заваренного Ань Чжу, и сам перевёл тему:
— Раз уж Маркиз Динъюань здесь, вы, должно быть, уже знаете о моих намерениях?
— До того как я пришёл, Канцлер уже ввёл меня в курс дела.
Ло Дэн пришёл в себя, но его взгляд невольно снова задержался на пухлых губах Ли Ли. Вероятно, он смотрел слишком долго, потому что, когда Ли Ли с лёгким недоумением посмотрел на него, он поспешно опустил голову, пытаясь скрыть свои мысли за глотком чая.
Ли Ли, сжимая чашку, сделал паузу и тихо усмехнулся:
— Ань Чжу, налей Маркизу Динъюань ещё. Похоже, достопочтенному господину пришёлся по вкусу чай из моих покоев.
Только тут Ло Дэн обнаружил, что выпил всю чашку залпом. Он сгорел от стыда, принял чашку из рук Ань Чжу, но на этот раз не рискнул пить много — робко пригубил и тут же поспешно отставил её.
— Ваше Величество, — сухо спросил он, — могу я узнать, с какой целью вы вызвали меня во дворец? Какие будут распоряжения?
— Оставим любезности, — Ли Ли вдруг стал серьёзен. — Маркиз Динъюань, потрудись в ближайшие два дня переписать все ценности и деньги в моей личной казне. Я собираюсь отобрать кое-что из этого и устроить в народе благотворительную распродажу.
Ло Дэн опешил:
— Что? Благотворительную распродажу?
— Именно, — Ли Ли пронзительно посмотрел на него. — Я намерен выставить эти сокровища на торги, а всю выручку направить на помощь народу. Как вы считаете, Маркиз Динъюань, хорош ли этот метод?
Хотя само название распродажи было в новинку, аукционы для людей Династии Цзин не были чем-то необычным — в конце концов, всё сводилось к тому, что товар достаётся тому, кто предложит больше. Поэтому Ло Дэн легко понял, что именно задумал Ли Ли.
Но он не одобрил этой идеи. Ло Дэн нахмурился:
— Это… Ваше Величество, вы хотите, чтобы в этом участвовали и торговцы? Боюсь, это неуместно.
— О? И почему же?
— Не говоря уже о том, что по закону простолюдинам запрещено владеть императорским имуществом, даже если вы проявите милость — издревле известно, что нет торговца без злого умысла. Если эти дельцы сговорятся, они непременно станут сбивать цену.
Ли Ли слегка кивнул, внутренне усмехаясь: «Никакое это не беспокойство о сговоре торговцев, всё дело в том, что боитесь упустить возможность набить собственные карманы».
— Тогда пусть Маркиз Динъюань сам установит стартовую цену, — он поставил чашку и сделал вид, что ему это безразлично. — Я верю в вашу верность государству и преданность престолу.
«Как же, верю».
Ло Дэн тут же встал и поклонился:
— Благодарю, Ваше Величество! Я приложу все усилия и оправдаю оказанное доверие!
— Хорошо. Как подготовитесь, дайте знать. Маркиз Динъюань, вы ранены, так что не стану вас задерживать.
Ло Дэн хотел было остаться ещё ненадолго, но, услышав это, был вынужден откланяться.
Когда он отошёл, Ань Чжу подошёл к Ли Ли и прошептал:
— Ваше Величество, этот негодяй обязательно собьёт цену. Если он распродаст ваши сокровища за бесценок, что тогда делать?
— За бесценок? — хмыкнул Ли Ли. — Я только на это и надеюсь. Как раз воспользуемся случаем и добавим в список распродажи ту пару ваз, но продадим только одну.
— А оставшуюся? Не продадите Маркизу Динъюань?
— Продам, — Ли Ли приподнял бровь. — Не забудь, пусть пишет долговую расписку, цена должна быть чётко обозначена.
Ань Чжу всё понял.
Ли Ли встал, выплеснул остатки чая из чашки и приказал:
— И ещё, этот чайный сервиз мне больше не нужен, принеси другой.
Аукцион из личной казны императора — любой мало-мальски проницательный человек сразу понял бы, что там есть чем поживиться. А что до приличий… Раз Янь Ми, будучи Шаншу пушэ, активно поддерживает это при дворе, кто осмелится возразить?
Чиновники наперебой расточали похвалы, утверждая, что Ваше Величество печётся о народе и государстве, что он бескорыстен и свят — в конце концов, не из их же карманов эти деньги, и языком чесать — дело нехитрое, почему бы и не польстить?
Благодаря бесплатной рекламе от этих литераторов, весть о распродаже мгновенно разлетелась по всем улицам и переулкам Столицы. В конечном счёте слухи дошли даже до владений удельных князей. Тун-ван Лу Сянь ради этого даже отправил в Столицу специального посланника, пусть и под предлогом поздравления Янь Ми с днём рождения.
Резиденция канцлера.
На пиру Янь Ми восседал на почётном месте, а гости наперебой старались ему услужить. Атмосфера была оживлённой, пир шёл своим чередом. Шаншу пушэ Лу Фан также присутствовал на банкете, однако он не входил в число доверенных лиц Янь Ми, поэтому его место было далеко от центра, скорее даже в самом углу.
Оставленный без внимания Лу Фан ничуть не расстроился. С невозмутимым видом он подзывал служанок, одна за другой осушал чаши с вином, постукивал палочками по посуде и, распахнув ворота халата, под насмешливыми и презрительными взглядами окружающих, в пьяном дурмане напевал вместе с певицами популярную в Столице Песнь о вечной печали:
— Ханьский император, сражённый красотой, грезил о совершенстве, но, правя Поднебесной долгие годы, так и не обрёл желаемого…
«Писать с таким мастерством — это настоящий талант», — думал захмелевший Лу Фан. Тот, кто создал это произведение, несомненно, обладает глубоким умом. И, должно быть, он человек с такими же устремлениями и похожей судьбой. Как же хочется с ним встретиться.
Когда пир перевалил за середину и певицы с танцорами удалились, Лу Фан, постукивавший винной чашей в такт, замер и с сожалением вздохнул. Он слышал, как вельможи и чиновники вокруг обсуждают распродажу. Многие подходили к Маркизу Динъюань с кубками, не скрывая подобострастия — видимо, положили глаз на какое-то сокровище из казны императора и надеялись купить его за гроши.
«Лучше бы певицы спели ещё пару куплетов, — подумал Лу Фан. — Даже если музыка звучит фальшиво, это всё равно в сто раз приятнее, чем слушать лизоблюдство этой толпы».
— Паразиты государства, — услышал он за спиной холодное ворчание.
Лу Фан обернулся и встретился взглядом с Вэйвэем Му Сюанем, чьи глаза были полны ледяной строгости.
А ведь верно, этот господин — настоящий начальник Императорской гвардии, жаль только, что Ло Дэн отобрал у него власть, и теперь он лишь один из девяти министров, чей титул — не более чем пустой звук.
http://bllate.org/book/27476/3338542
Готово:
