Цзян Миньчи посмотрел на свою миску, доверху наполненную едой — горка уже выступала острым пиком.
— Он уже такой взрослый, — встрял в разговор Цзян Цзунъяо. — Что захочет съесть, то сам себе и положит.
Лян Ишу на мгновение замерла, но тут же лицо ее приняло привычное выражение:
— И то верно. Миньчи, клади себе сам, что хочешь.
Вся трапеза прошла в какой-то настороженной напряженности.
Впрочем, не только эта трапеза. С тех пор, как с ним случилась беда, каждый обед в этом доме, стоило ему только присутствовать, протекал в подобном напряжении.
Сразу после происшествия родители боялись, что он наложит на себя руки, поэтому не смели произнести ни слова, и во время еды царила абсолютная тишина.
Позже, когда он выписался из больницы и наконец взял себя в руки, решив влачить жалкое существование, родители снова испугались — как бы ненароком не задеть его крошечную, но постыдную гордость, поэтому каждое слово теперь произносилось с величайшей осмотрительностью.
Это была одна из причин, почему впоследствии он перестал часто сюда возвращаться.
— Разве Цзян Вэй не дома? — перевел он тему, чтобы разрядить атмосферу.
— Говорит, на фирме срочные дела, вернется попозже, — ответила Лян Ишу.
Цзян Миньчи кивнул, больше никак не отреагировав. После этого все молча доели ужин.
После еды он намеревался сразу же уехать, но, заметив полный тоски взгляд Лян Ишу, не нашел в себе сил озвучить это намерение и решил посидеть еще немного.
— Как сейчас поживает твоя клиника? — поинтересовался Цзян Цзунъяо.
Цзян Миньчи рассеянно листал попавшуюся под руку книгу, даже не поднимая глаз:
— Нормально.
— Если тебе понадобится какая-то помощь, — Лян Ишу поставила на стол фруктовую тарелку, — обязательно дай нам знать. Клиника-то в конце концов новая, наверняка много хлопот со всеми делами.
— Я понял.
Не успели они парой фраз перекинуться в гостиной, как входная дверь во двор снова отворилась. Вошел Цзян Вэй.
Неизвестно, говорила ли ему Лян Ишу с утра о том, что Цзян Миньчи сегодня вернется, но, во всяком случае, увидев брата, он на секунду замер.
Отношения Цзян Миньчи с Цзян Вэем были весьма непростыми. До аварии они не были особенно близки, а после нее и вовсе почти перестали разговаривать.
— Что же ты старшего брата не поприветствуешь? — укоризненно произнесла Лян Ишу, заметив, что Цзян Вэй, едва переступив порог, молча утыкается взглядом в пол, меняя обувь и раскладывая вещи.
Только тогда Цзян Вэй поднял голову и посмотрел на Цзян Миньчи:
— Брат, ты вернулся.
— Ага. — Цзян Миньчи тоже оторвал взгляд от книги. — Так поздно возвращаешься?
Цзян Вэй, проходя вглубь дома, пояснил:
— На работе кое-какие дела, задержался допоздна.
Цзян Миньчи посмотрел на уже выросшего, возмужавшего и солидного Цзян Вэй и вдруг с резким осознанием понял, что тот давно уже не тот раздражительный мальчишка, каким был пять лет назад.
Он помолчал немного и только потом произвел:
— Береги себя.
Цзян Вэй слегка опешил, отвел взгляд, глухо буркнул в ответ и обратился к Лян Ишу:
— Я немного устал, пойду приведу себя в порядок и прилягу.
Лян Ишу не стала настаивать, чтобы он непременно оставался здесь, с пониманием отнесясь к его усталости, и кивнула:
— Иди, отдыхай.
Посидев еще немного и заметив, что на улице снова собирается портиться погода, Цзян Миньчи отложил книгу:
— Кажется, собирается дождь, я пожалуй поеду домой.
— Уже уходишь? — Лян Ишу явно не ожидала такого и даже слегка растерялась. — Еще… — она сдержалась. — Побудь еще немного.
— Нет, по прогнозу погоды скоро начнется ливень. Поеду сейчас, а то потом будет трудно добраться.
Лян Ишу собиралась что-то сказать, но Цзян Цзунъяо остановил ее взглядом.
— Будь аккуратен в дороге, — напутствовал Цзян Цзунъяо.
Домой его вез семейный водитель. Впрочем, называть его семейным было не совсем верно — водитель принадлежал Цзян Вэю, звали его Се Цзинь.
Прогноз погоды и вправду не соврал: небо выглядело так, будто вот-вот разверзнется хлябями небесными. Тем не менее Цзян Миньчи попросил водителя высадить его чуть раньше.
— Господин Цзян, скоро начнется дождь, позвольте я довезу вас до самого дома.
— Ничего страшного, всё в порядке, я хочу немного пройтись пешком. — Произнеся это, Цзян Миньчи сообразил, что глагол идти пешком здесь не совсем подходит, и тут же поправился: — То есть немного покататься самому. Редко когда выдается такой прохладный день.
Услышав это, Се Цзинь больше не стал настаивать. Когда машина уехала, Цзян Миньчи наконец выпустил из груди долгий вздох.
Место, где он вышел, находилось примерно в километре от его жилья. Жил он в арендованном небольшом дворике прямо по соседству с клиникой — это было очень удобно, не нужно было ломать голову над тем, как передвигаться в инвалидном кресле, если придется подниматься или спускаться по лестницам.
В последнее время стояла не такая уж жара. Дожди шли ночами напролет, а днем сменялись затяжными ливнями, так что удушливую духоту в воздухе изрядно разогнало.
Небо было чистым и прозрачным, ветерок веял прохладой — поистине выдался на редкость приятный летний уик-энд.
Вот только это блаженство продлилось недолго — его вмиг разрушил налетевший свирепым валом ливень. Не успел он отъехать далеко, как хлынул внезапный бурный дождь.
К счастью, выходя утром из дома, он захватил зонт, так что полностью промокнуть не грозило. Впрочем, зонт этот, казалось, больше ни от чего не спасал.
Одной рукой он управлял креслом, другой держал зонт, а вокруг бушевал сильный ветер. Не прошло и минуты, как сухой осталась разве что голова, а всё остальное тело промокло насквозь до последней нитки.
К счастью, до дома было уже рукой подать, и пусть вид у него был жалкий и растрепанный, добрался до порога он довольно быстро.
Едва сложив зонт, он увидел Сиу Си, который сидел на корточках у двери, уткнувшись лицом в колени.
Глава 3
Стоило Сюй Си поднять голову, как он тут же увидел превратившегося в мокрую курицу Цзян Миньчи.
На том была надета белая футболка, насквозь пропитанная дождевой водой и липко облепившая фигуру. Черные брюки выглядели так, будто их только что вытащили из воды. С штанин непрерывными капельками стекала вода, превращая в сплошную лужу тот самый пятачок пола под карнизом, который чудом уцелел от непогоды.
Волосы тоже изрядно вымокли. Пряди на лбу разделились на несколько мокрых косм, беспорядочно свисая на лицо.
Зонт, зажатый в руке, судя по всему, безнадежно согнуло порывом ветра.
В памяти Сюй Си не было ни единого воспоминания, где Цзян Миньчи выглядел бы столь беспомощным и надломленным. Даже в те дни, когда после аварии Цзян Миньчи наотрез отказывался видеться с ним, его спина, обращенная к миру, казалась непреклонной и гордой.
Он торопливо вскочил на ноги, подбежал и выпалил:
— Ты в порядке?
Цзян Миньчи не удостоил его ответом. Словно вовсе не узнавая Сюй Си, он сам повернул инвалидное кресло и двинулся вперед, намереваясь проехать мимо.
— Я тебя покачу. — Сюй Си не обратил внимания на холодность и, шагнув следом, положил руки на ручки коляски.
Только тогда Цзян Миньчи, казалось, наконец обратил на него внимание — он резко замер и бросил ледяным тоном:
— Убери руки!
http://bllate.org/book/27437/3332796
Готово:
