Одна из медсестёр невольно потёрла обнажённые руки и пробормотала:
— Почему вдруг так похолодало?
Вторая медсестра тоже обхватила себя за плечи и предположила:
— Может, кондиционер слишком сильно включили?
— У нас в больнице единая центральная система, температура всегда одинаковая.
— Тогда в чём дело?
Медсестра подсознательно посмотрела на Цзин Чэна, стоявшего в центре всеобщего внимания, и тихо произнесла:
— Неужели это...
Не договорив, она повернулась и переглянулась с коллегой. Обе женщины, кажется, что-то осознав, одновременно вздрогнули.
Нарисовав талисман, Цзин Чэн не совершал никаких грандиозных движений. Он лишь щелчком заставил белую бумагу взлететь, бросил на неё беглый взгляд, а затем принялся непрерывно встряхивать лист.
Что это за фокусы? — озадаченно гадали окружающие.
Мать Сяо Хуэя, видя, что он держится невозмутимо и вовсе не выглядит обеспокоенным, разволновалась первой:
— Что ты делаешь? Почему до сих пор не начинаешь?
Зачем махать из стороны в сторону бумажкой, собираешься сделать бумажный самолетик?
Цзин Чэн невозмутимо ответил:
— Не спешите, подождите.
Отец Сяо Хуэя опасливо поинтересовался:
— Маленький господин случайно не призывает духов и божеств? Нам не нужно куда-нибудь спрятаться?
В этой палате вдруг повеяло таким зловещим холодком, что ему стало не по себе.
Услышав это, все присутствующие в палате одновременно вздрогнули и напряглись, словно перед лицом смертельной опасности. Казалось, стоило Цзин Чэну ответить утверждающе, как они тут же бросятся бежать из комнаты.
С чего вы вообще это взяли? — Цзин Чэн удивленно посмотрел на него и пояснил:
— Нет, я жду, пока высохнут следы крови на бумаге.
Все: «……»
Заметив их выражения лиц, Цзин Чэн добавил:
— Можете не забивать себе голову лишним: Трёхтруповый червь — далеко не великая злая сущность. Я просто выманю его наружу и уничтожу.
Все: «……»
Что значит «далеко не великая»? Разве злые сущности бывают разных размеров?
Окружающие сначала слегка паниковали, но после его объяснений почему-то успокоились. Наверное, всё дело было в совершенно спокойном выражении лица Цзин Чэна.
Самое древнее и сильное человеческое чувство — это страх, но страх этот рождается от неизвестности, тогда как перед лицом уже изученного зла ужас отступает. В глазах людей в белых халатах и семьи Сяо Хуэя этот внезапно появившийся юноша совершал каждое движение с каким-то мистическим налётом. Наверняка он был тем самым легендарным мастером.
Раз здесь находится такой мастер, им нечего бояться!
Сами того не заметив, они на подсознательном уровне прониклись доверием к Цзин Чэну, и больше никто не ставил под сомнение, почему в столь юном возрасте он во всём этом разбирается.
Даже врач-мужчина, убеждённый атеист, в этот момент мог лишь непрерывным повторением социалистических ценностей промывать себе мозги, чтобы спасти рушащуюся и балансирующую на краю пропасти картину мира.
Если говорить о том, кто сильнее всех верил в подобные потусторонние силы, то это, безусловно, была пожилая женщина, все мысли и чувства которой вращались вокруг внука.
Старуха прожила долгую жизнь и родилась в далекие времена. В ту пору Врата Таинств еще не пришли в упадок, Небесные наставники встречались на каждом шагу, а даосов было пруд пруди, не говоря уже о деревенских знахарях и ворожках. Она повидала немало странных вещей, поэтому отнеслась к тому, что Цзин Чэн рисует талисманы для изгнания злой сущности, куда спокойнее, чем получившие высшее образование доктора.
Увидев, что Цзин Чэн действует решительно и без колебаний пускает в ход собственную кровь ради рисования талисмана, старуха прониклась к нему еще большим уважением.
По её мнению, капли крови с кончика пальца были вовсе не обычной кровью — это была жизнь её родного внука!
Поэтому, как только Цзин Чэн закончил рисовать, бабушка тут же захлопотала и попросила медсестру раздобыть для него пластырь. Скальпель оказался слишком острым, и на пальце остался такой глубокий порез. Хотя кровь уже почти не шла, смотреть на это всё равно было больно.
— Спасибо.
Свободной рукой Цзин Чэн принял поданный медсестрой пластырь и окинул его взглядом, совершенно не представляя, как этой штукой пользоваться.
Стоявшая рядом медсестра сочла, что ему неуправляться одной рукой, поэтому сама аккуратно вскрыла упаковку и заклеила рану.
Цзин Чэн потряс рукой и с любопытством уставился на крошечный пластырь. Не нужно накладывать целебные травы, достаточно залепить эту штуку — и кровотечение сразу останавливается? Целители двадцать первого века и впрямь невероятны.
Заметив на его лице растерянность и неподдельную детскую наивность, медсестра чуть не растаяла и поспешно спросила:
— Что-то не так? Или где-то болит?
Слегка покачав головой, Цзин Чэн неторопливо ответил:
— Нет, просто эта вещица кажется мне довольно забавной.
В повседневной жизни он вечно куда-то спешил и неизбежно получал мелкие ушибы да царапины, но никогда не обращал на них внимания. К тому же у практикующих полно ци и крови, а тела восстанавливаются быстро, так что тратить время на поиски лекаря из-за пустяковой ранки было бы глупо. Цзин Чэн невольно задумался: если бы в его эпоху существовал такой пластырь, который можно носить с собой и пускать в ход в любой момент, жизнь стала бы намного проще.
С этими мыслями Цзин Чэн не удержался и посмотрел на медсестру:
— Скажите, вы не могли бы дать мне еще парочку таких... пластырей?
Медсестра:
— Конечно, забирай все.
Она протянула Цзин Чэну целую пачку в новой упаковке.
Увидев, что юноша держит коробочку и выглядит крайне довольным, а его глаза сощурились в полумесяцы, врач-мужчина шевельнул губами, но всё же проглотил рвавшуюся с языка фразу: одна пачка пластырей стоит десять юаней.
Раз уж он пациент VIP-палаты, вряд ли у него не найдется лишней пары монет. В таком случае просто запишут всё на его больничный счет.
Отец Сяо Хуэя посмотрел на Цзин Чэна с еще большим благоговением: маленький господин и вправду великий отшельник, раз даже пластырей никогда не видел — истинно человек вне мирской суеты.
Затем он невольно перевёл взгляд на голову Цзин Чэна, обмотанную бинтом, подумав про себя: неужели это он получил ранения в схватке с каким-то ёем? Говорят, ночные улицы в районе Наньчэн города Шанцзин в последнее время не слишком безопасны...
— Мама, я хочу кушать.
Пока остальные продолжали обмениваться взглядами, звонкий голос Сяо Хуэя внезапно нарушил недолгую тишину в палате.
http://bllate.org/book/27233/3301927
Готово:
