Си Тао с суровым лицом повернулся к охранникам, что продолжали избиение. Взмахнув рукавом, он послал поток белого света, и те, словно подкошенные, повалились на землю.
Толпа ошеломленно подняла головы. Охранники, чьи лица исказила ярость, было вскочили, чтобы снова броситься в бой, но, увидев перед собой Ло Тяньчэня, задрожали всем телом и тут же рухнули на колени, хором выкрикнув:
— Глава секты!
Женщины, заметив появление Ло Тяньчэня, задрожали еще сильнее, словно он был куда более страшным существом, чем эта свора жестоких стражников.
Маленькая девочка, которую они до этого прикрывали своими телами, не понимала всей серьезности положения. Не обращая ни на что внимания, она бросилась к Цзю Лину и, заливаясь слезами, помогла ему подняться:
— Брат Цзю, ты в порядке? Ци Ци так страшно.
Цзю Лин тихо покачал головой и поднял взгляд на Си Тао. Его глаза, проглядывающие сквозь маску из крови и грязи, были чистыми и холодными, как лед.
Си Тао про себя отметил: он оказался именно тем, о ком я думал.
Цзю Лин пристально смотрел на Ло Тяньчэня. Сегодня тот был совсем не похож на себя обычного: одет в простые белые одежды, без единого украшения. И хотя внешне это был тот же самый человек, его манеры и аура изменились до неузнаваемости — он стал выглядеть возвышенным и одухотворенным, словно небожитель.
Цзю Лин нахмурился. Еще когда он увидел Ло Тяньчэня сегодня, то почувствовал некое необъяснимое несоответствие. Взгляд Ло Тяньчэня словно преобразился: в нем больше не было хитрости и алчности — лишь чистота и ясность. И хотя лицо оставалось прежним, от него исходило мягкое, холодное спокойствие, которое странным образом внушало чувство безопасности. Цзю Лин никогда прежде не ощущал ничего подобного от Ло Тяньчэня, и сейчас это ощущение стало лишь сильнее.
Он опустил глаза и горько усмехнулся про себя: это всё лишь плод его воображения. Разве может Ло Тяньчэнь измениться?
Лицо Цзю Лина было бледным как полотно, но он не позволил Ци Ци поддерживать себя и, не произнеся ни звука, поднялся с земли.
Си Тао подошел ближе и взглянул на лежащего на земле старика. Тот был уже мертв. Нахмурившись, он снял с плеч верхнюю одежду и накрыл тело, чтобы скрыть следы жестокой расправы. Затем, выпрямившись, он перевел взгляд на синяки и ссадины на теле Цзю Лина, после чего, ледяным тоном обратился к охранникам:
— Что здесь происходит?
Сун Чжоу вышел из толпы и опустился на одно колено. На его шее виднелся глубокий след от укуса — казалось, тот, кто его оставил, хотел перегрызть ему горло. Прикрывая шею рукой, Сун Чжоу, чья ярость еще не успела угаснуть, даже не поднимая головы, доложил:
— Отвечаю Главе секты: эти Жаожэнь вели себя непокорно. Мы поймали их на воровстве, поэтому решили проучить. Не ожидали, что потревожим покой Главы, за что заслуживаем смерти. Сейчас же я провожу Главу обратно в покои.
Сун Чжоу знал, что Ло Тяньчэнь не любит, когда его будят, и решил, что гнев Главы вызван именно этим шумом.
— Я не воровала... — попыталась возразить Ци Ци, но женщина рядом с ней поспешно зажала ей рот. Женщина с ужасом смотрела на стражников, ее глаза покраснели, а крупные слезы падали на землю.
Си Тао посмотрел на перепачканное личико Ци Ци и тихо произнес:
— Говори ты.
Толпа в изумлении расширила глаза. В Секте Тяньчэнь издевательства над Жаожэнь были делом привычным, обыденным. Ло Тяньчэнь не мог не знать правды, но до этого момента он никогда не вникал в детали, даже не смотрел в их сторону, молчаливо поощряя жестокость своих подчиненных. Почему же сегодня он так странно себя ведет?
Сун Чжоу заволновался, почувствовав неладное, и поспешно попытался вмешаться:
— Глава секты, я сказал чистую правду, вам незачем слушать этого паршивого Жаожэнь...
— Я не тебя спрашивал, — холодно отрезал Си Тао, бросив на него ледяной взгляд.
Сун Чжоу застыл, боясь вымолвить хоть слово. Характер Ло Тяньчэня был свирепым и безжалостным, он был помешан на деньгах, и когда тот гневался, даже Сун Чжоу не смел перечить.
Си Тао подошел к Ци Ци и присел на корточки. Глаза девочки безостановочно слезились, и капли, падая на землю, превращались в крошечные жемчужины. Слезные железы Жаожэнь вырабатывали жемчуг, и охранники, видя это, лишь сильнее распалялись: мучая Жаожэнь, они не только получали удовольствие, но и наживались на продаже этого жемчуга.
Увидев, что Си Тао приближается, женщина рядом с Ци Ци рухнула на колени и принялась бить поклоны, умоляя:
— Глава секты, Ци Ци еще мала и несмышлена, она говорит глупости. Прошу, пощадите ее! Мы ничего не знаем, господа охранники правы!
Она боялась мести стражников, но еще больше — переменчивого нрава Ло Тяньчэня. Все, кто жил здесь, знали: Ло Тяньчэнь не станет вершить правосудие, он лишь придумает более изощренный способ пыток.
Цзю Лин стоял поодаль, холодно наблюдая за Си Тао и готовый в любой момент дать отпор, ожидая, что же тот предпримет.
Видя страх этой женщины, Си Тао почувствовал невольную жалость. Он поправил растрепанную прическу Ци Ци и мягко спросил:
— Ци Ци, расскажи, что произошло?
Ци Ци была еще мала и не испытывала такого животного ужаса, как другие. Она моргнула, глядя на него, и крупные слезы покатились по щекам. Все говорили, что Глава секты — страшный человек, но ей он казался чистым и светлым, а его взгляд был непривычно нежным.
Словно под действием чар, она лишилась страха, и в сердце вспыхнула странная смелость. Указав пальцем на стражников, она зарыдала:
— Они плохие! Они хотели обидеть меня, брат Цзю пришел на помощь, а они стали его бить. Дедушка пытался их остановить, и они забили его до смерти!
Рассказ Ци Ци был сбивчивым и лишенным логики, но Си Тао быстро восстановил картину случившегося. Лицо его помрачнело.
— Она врет! Эти Жаожэнь — прирожденные лжецы, их словам нельзя верить! — покраснев от волнения, выпалил один из охранников. — Они сами промышляли воровством и пытались сбежать! Когда мы их поймали, старик воспользовался случаем и попытался украсть у нас нефритовую подвеску, вот мы и прибили его!
Остальные Жаожэнь, услышав это, лишь опустили головы. В их пустых глазах не осталось ни искры надежды, никто из них даже не пытался оправдаться. Никто и никогда им не верил. Этот высокомерный Глава секты всегда считал их жизни дешевле травы, и даже если бы их убили прямо у него на глазах, он бы не дрогнул, а лишь поморщился оттого, что их кровь пачкает его землю.
http://bllate.org/book/27194/3292901
Готово:
