Ян Фу обернулся, увидел меня, тут же поднялся, забрал у меня из рук карточку, приобнял за плечи и завел внутрь, представляя меня врачу: — Это мой младший брат.
Затем он повернулся ко мне и велел: — Поздоровайся, это заведующий Чжан, зови его заведующий Чжан.
Врач запротестовал: — Да нет, нет, не путай, я заместитель заведующего, заместитель.
Ян Фу усмехнулся: — Ой, как сложно выговаривать.
Он всегда был таким: стоило главному начальнику отсутствовать, как он намеренно опускал приставку «заместитель» в чужих должностях.
Я поздоровался, назвав его заведующим Чжаном. Тот с улыбкой замахал руками и забормотал, что не стоит так называть, но было очевидно, что ему очень льстит.
В этот момент других пациентов не было, и у врача выдалась свободная минута. Он с минуту разглядывал меня, словно собираясь что-то сказать, но в нерешительности замирал, а потом перевел взгляд на Ян Фу и принялся отчитывать его: нечего так напиваться, того и гляди доиграешься до пробозрения язвы. Даже ради учебы младшего брата нельзя же так гробить собственный организм! Случись что непоправимое, брату потом не то что учиться — до конца дней не избыть эту тяжесть на сердце.
Ян Фу встревожился, цыкнул и поспешил его остановить: — Только что об этом говорили, к чему опять заводить...
Я понимал: врач говорил это специально для меня.
Выйдя из больницы, Ян Фу спросил меня: — Мать знает, что ты ушел?
Я покачал головой: — Она спит, дверь закрыта. К тому же ее комната в самом глубине, я двигался тихо, вряд ли услышала.
Ян Фу кивнул и сказал: — Я отведу тебя обратно, досыпай.
Я спросил: — А ты?
Он ответил: — От меня разит на версту. Сниму почасовой номер где-нибудь поблизости, кое-как отмоюсь, чтобы перебить запах, а утром вернусь и приму нормальный душ. Все равно до утра осталось всего ничего.
Я знал, что в такой час он точно не вернется домой, опасаясь потревожить мать. Поэтому я сказал: — Тогда я тоже пока не пойду обратно. Снимем номер здесь, а утром вернемся вместе.
Он поинтересовался: — А что мы скажем матери, если она спросит, с какой стати ты среди ночи сорвался из дома?
Я не знал, что ответить, и промолчал.
Он вздохнул: — Ладно, забудь, отведу тебя домой. Если селить тебя со мной в гостинице, придется искать хорошую и дорогую, к чему эти бешеные траты? — Он на секунду замолчал, будто испугавшись, что я сочту его скрягой, и добавил: — Сейчас столько всего, на что нужны деньги, надо экономить. Вот появятся средства — тогда и не придется так жаться.
Тогда поймать такси было не так просто, как теперь, и мы с Ян Фу стояли на рассветной улице, тоскливо дожидаясь машины.
Подождав немного, я заговорил: — Я пойду в самую обычную старшую школу. Даже если все равно придется давать взятку, туда не так трудно поступить. К тому же с моими оценками мне, глядишь, еще и стипендию доплатят.
Он отмел мои слова в ту же секунду — с нахмуренными бровями, свирепым взглядом и влажными нотками в голосе: — Хватит нести чушь! Я уже почти всё уладил, а ты тут даешь задний ход. Или ты проверяешь, надолго ли меня хватит надавать тебе тумаков?
Я и впрямь не верил в это. Но промолчал.
Я чувствовал, что Ян Фу действительно не станет меня бить. Даже если я огрызнусь, он всё равно не ударит, но вот лицо потеряет окончательно. Зачем мне намеренно ставить его в неловкое положение? Ни за что бы так не поступил.
Заметив, что я молчу, он смягчился в лице, сменил тон и, приобняв меня за плечи, принялся уговаривать: — Это я со зла, только что сгоряча ляпнул. Разве у меня рука поднимется тебя ударить? Не дуйся.
— Я не дуюсь, — ответил я. — Просто...
Он перебил меня: — Никаких «просто». Умница, давай не будем об этом и не забивай голову ерундой. Тот врач просто тебя запугал, все они такие — лишь бы нагнать жути, поверь моему слову.
Я спросил: — То есть, по-твоему, он выдумал, что ты харкал кровью?
Ян Фу цыкнул языком, всплеснул руками и затараторил: — Какая... ка-кая еще кровь? Я просто... ну да, перебрал немного, вырвало. Какая кровь, это то, что съел за ужином. Тьфу, гадость какая, давай не будем об этом.
Я молча смотрел на него.
Он снова цыкнул и принялся сочинять дальше: — Кровь... ну, была капля, но не изо рта. У меня десны кровоточат, жарко в последнее время, вот и воспалились.
Он явно держал меня за полного дурака. Я разозлился так, что едва не рассмеялся, но от бессилия оставалось только ударить его.
Он же в ответ только рассмеялся. Покорно снося удары, он не размыкал руки на моем плече, даже прижал меня крепче, и с нагловатой улыбкой заговорил: — Ладно-ладно, отлупишь — и злость пройдет, хорошо ведь?
Помня о его сегодняшнем состоянии, я ограничился дюжиной ударов, отвернулся и перестал обращать на него внимание.
Он сквозь тонкую ткань футболки сжал мясо на моем предплечье и тяжело вздохнул: — Чуань-эр, послушай меня, доверься, ладно? Старшая школа — это невероятно важно, на этом экономить нельзя ни в коем случае. Иначе, не приведи господь, завалишь экзамены — и все прошлые годы насмарку, вот тогда мы по-настоящему в убытке останемся. Погоди, у нас есть еще три года, я что-нибудь придумаю и сделаю тебе местную прописку — будет вообще прекрасно.
В вопросах моей учебы он всегда проявлял железную непреклонность.
Он был помешан на моем образовании, и стоило мне хоть чуть-чуть выказать нежелание прилежно учиться, как он тут же заводил получасовую шарманку о том, как тяжело на подработках, где платят гроши, работы невпроворот, а уважения ноль — мол, это не жизнь для человека.
Я спрашивал его: — А ты сам-то кем работал? Ты что, не человек?
На это он неизменно отвечал: — Да как мы с тобой можем сравниваться? Ты со мной не ровня.
Произнося такое, он держался совершенно естественно и уверенно, словно само его нутро подсказывало ему эту нехитрую истину.
Я не понимал его и не разделял таких взглядов. Но он упрямо стоял на своем.
Он вообще был человеком упрямым, во всем остальном — точно так же. Раз решив что-то, шел до конца, и ни уговоры матери, ни мои на него не действовали.
Разумеется, мы с его матерью редко пытались его отговаривать: все решения в нашей жизни принимал он, а мы просто подчинялись.
Я повернулся к нему и предельно серьезно произнес: — Не нужно! Я же сказал, не нужно, Ян Фу. Раз уж со школой ты говоришь, что почти всё улажено, я спорить не стану, но прописку мне оформлять не вздумай, она мне не нужна!
Он посмотрел на меня как на неразумного ребенка и создохнул: — Говорю же — глупый, вечно со мной споришь. В учебе ты мастак, а в остальном ни черта не смыслишь. Ты хоть понимаешь, насколько может отличаться проходной бал с местной пропиской? Ладно, не твоего ума дело, я сам всё сделаю, твое дело — учиться как положено.
Тут моему терпению пришел конец. Я с силой разжал его пальцы, сдвинул брови и посмотрел ему прямо в глаза: — Я тебе не родственник, Ян Фу! И разница в баллах тебя совершенно не касается. Ты случайно не забыл, что я тебе вовсе не брат, у нас нет никакой кровной связи, и тебе вовсе не обязательно так надрываться ради меня!
http://bllate.org/book/27099/3272654
Готово:
