Цяо Вэнь по своей натуре был прирожденным авантюристом. После того как Линь Нань погиб, спасая ему жизнь, он в одиночку изъездил мир вдоль и поперек, побывав во множестве опасных мест. Поэтому внезапное перемещение в этот иной мир не вызвало у него особой тревоги.
Дядюшка Хуа, окончательно убедившись, что парень жив, всё еще пребывал в изумлении, но всё же облегченно выдохнул:
— Пульс стал куда ровнее. Я сварю тебе еще отвара. Хаоцзай, напои А-Вэня горячей водой, а потом сбегай купи порцию куриной каши, пусть он поскорее поест, чтобы поддержать в себе жизнь.
Хаоцзай угукнул, торопливо налил чашку теплой воды и поднес её к губам Цяо Вэня.
Уж неясно, то ли этот паренек от природы совершенно не умел заботиться о других, то ли его просто до смерти напугало произошедшее, но он так суетился, что намочил Цяо Вэню половину рубашки на груди. Как назло, у Цяо Вэня не было ни капли сил, и ему оставалось лишь молча терпеть эту неуклюжую кормежку.
Вода и впрямь источник жизни.
Сделав несколько больших глотков и осушив половину чашки, Цяо Вэнь тут же почувствовал, как этому истощенному телу стало значительно легче.
Увидев, что тот выпил так много воды, Хаоцзай едва не расплакался от радости. Утерев глаза, он, всё еще всхлипывая, поднялся, собираясь бежать за горячей кашей.
Однако не успел он отойти от кровати, как бледная правая рука Цяо Вэня, худая как куриная лапка, схватила его:
— Постой!
Неизвестно, насколько слабым было это тело, но даже от такого незначительного движения Цяо Вэню едва хватило воздуха. Слова, которые он с трудом произнес, прозвучали слабо, словно тонкая паутинка.
— Что такое, А-Вэнь? — торопливо спросил Хаоцзай. — Ты несколько дней лежал в бреду и маковой росинки во рту не держал, я мигом куплю тебе каши, чтобы ты хоть немного набил желудок.
«Так вот оно что — несколько дней без крошки во рту. Неудивительно, что прежний владелец тела умер. Если бы его не доконала болезнь, он бы умер от голода».
Он тяжело перевел дух и спросил:
— Где брат Нань?
Хаоцзай ответил:
— Дядюшка Хуа сказал, что с твоей болезнью нужно в иностранную больницу за пределами города-крепости. Денег у нас не было, вот брат Нань и пошел собирать тебе на лечение.
Цяо Вэнь унаследовал воспоминания прежнего владельца тела, к тому же прочитал большую часть оригинального романа и еще помнил сюжет.
Стоящего перед ним паренька по прозвищу Хаоцзай на самом деле звали Чэнь Сяохао. Он был двоюродным братом Чэнь Цзянаня, с которым они росли вместе, а в будущем — его доверенным лицом. Смелостью он не отличался, особыми талантами тоже не блистал, но по натуре был искренним и честным, а уж своему старшему брату был предан душой и телом.
Услышав его ответ, Цяо Вэнь понял, что не ошибся: Чэнь Цзянань действительно отправился на убийство, чтобы добыть деньги на лечение. Вот только Хаоцзай явно был не в курсе истинного положения дел, наивно полагая, что тот пошел просто занять денег.
Обладая воспоминаниями прежнего тела, Цяо Вэнь, разумеется, знал, каким человеком был этот болезненный юноша.
Хоть он и вырос в трущобах города-крепости Коулун, где смешались люди всех мастей, по своей природе Цяо Вэнь был добр и всегда выступал против того, чтобы Чэнь Цзянань связывался с триадами. В его воспоминаниях Чэнь Цзянань, хоть и обладал импульсивным, безрассудным нравом, а драки для него были обычным делом, вовсе не был плохим парнем. Напротив, он отличался прямотой и имел в себе толику благородства и рыцарского духа.
Если бы этот хрупкий, ныне уже покойный юноша узнал, что его брат Нань пошел ради него на убийство и с тех пор всё глубже погружался во тьму, пока в итоге, еще совсем молодым, не пал под градом пуль — он бы, должно быть, очень расстроился, не так ли?
Цяо Вэнь подумал, что раз уж он позаимствовал это тело для перерождения, то должен сделать для него хоть что-то.
Согласно теории эффекта бабочки, его появление позволило Цяо Вэню, который должен был умереть сегодня, остаться в живых. А значит, судьбы остальных людей тоже имели все шансы измениться.
К тому же, он всегда верил, что собственная судьба находится в собственных руках.
Вот только состояние этого тела на данный момент было воистину ужасающим. Что там пытаться остановить Чэнь Цзянаня — ему, пожалуй, было бы трудно даже выйти за порог этой подпольной клиники.
Для начала нужно поесть и восполнить силы.
Он выпустил руку Хаоцзая и произнес:
— Иди покупай. Возьми две порции и возвращайся скорее.
Последние несколько дней Хаоцзай вместе с двоюродным братом целыми днями ухаживали за Цяо Вэнем. Поначалу А-Вэнь еще мог немного есть, но в последние два дня не мог проглотить даже глотка воды. Дядюшка Хуа сказал, что раз уж человек не может пить воду, то дело очень плохо, и велел срочно везти его в иностранную больницу — может, там еще удастся спасти.
Однако услуги иностранной больницы стоили баснословных денег, и принимали туда только после предоплаты. Они не наскребли даже малой доли нужной суммы. Старший брат сказал, что сегодня вечером точно достанет деньги, и велел ему хорошенько присматривать за А-Вэнем. Поэтому, когда он увидел, что А-Вэнь перестал дышать, то чуть не умер от страха.
Хоть он и не понимал, как А-Вэнь смог воскреснуть из мертвых, главное — что он жив.
Интересно, как там дела у брата?
Хаоцзай в замешательстве почесал затылок и, всё еще одурманенный после недавних рыданий, побрел к выходу.
Цяо Вэнь закрыл глаза и, откинувшись на спинку кровати, стал ждать спасительную еду.
Хаоцзай был плохой сиделкой, зато на побегушках был весьма проворен. Буквально через несколько минут он вернулся с двумя мисками дымящейся каши:
— А-Вэнь, ешь скорее. Дядюшка Хуа сказал: если можешь есть, значит, всё будет в порядке.
Воскрешение Цяо Вэня наполнило этого семнадцатилетнего юношу таким энтузиазмом, что он, казалось, был готов за один присест влить в него обе миски до последней капли.
Съев половину, Цяо Вэнь немного пришел в себя и, больше не в силах выносить этого неуклюжего мальчишку, забрал у него миску. Дрожащими, ослабевшими руками он, превозмогая немощь, принялся кормить себя сам.
Цяо Вэнь не мог понять, чем именно болело это тело. А может, благодаря его появлению первоначальная болезнь таинственным образом отступила, оставив после себя лишь вполне осязаемую слабость и сильнейшее чувство голода.
Он даже не мог толком разобрать вкус этой куриной каши — ему просто отчаянно хотелось наполнить пустой желудок. Съев обе порции подчистую, он наконец-то ощутил долгожданное чувство сытости.
Благодаря этим двум мискам горячей еды на бледном, изможденном лице Цяо Вэня с трудом проступил едва заметный румянец, а изначально тусклые черные глаза немного заблестели.
В общем, можно было с уверенностью сказать, что он вернулся из царства мертвых в мир живых и стал настоящим живым человеком.
Хаоцзай, пусть и не блистал умом, был довольно наблюдательным. Он вырос вместе с Цяо Вэнем и знал, что тот — не говоря уже о днях болезни — даже в свои лучшие времена всегда выглядел чахлым, как стеклянный человек, готовый разбиться и испустить дух от малейшего прикосновения. И хотя сейчас он всё еще казался невероятно слабым, его взгляд и выражение лица разительно отличались от привычных.
Хаоцзай не мог точно сказать, в чем именно была разница. Вытаращив глаза на Цяо Вэня, он напряг все извилины и, наконец, выудил из своего необразованного мозга подходящее слово, чем тут же напугал самого себя. С глухим стуком шлепнувшись на пол, он истошно завопил:
— А-Вэнь, неужто это предсмертное просветление?!
Цяо Вэнь: «...»
«Книга не обманула, этот ребенок и впрямь не блещет умом».
Не успел он ответить, как в комнату вошел дядюшка Хуа и отвесил Хаоцзаю подзатыльник:
— Паршивец, опять голосишь! — Он бросил взгляд на две пустые миски рядом и добавил: — Раз может есть, значит, всё в порядке, не накручивай себя.
Хаоцзай наконец снова перестал реветь и, шмыгая носом, поднялся на ноги.
Вернувшись к жизни после двух порций каши, Цяо Вэнь наконец нашел в себе силы обдумать реальность.
Он огляделся по сторонам, и его взгляд упал на старые настенные часы на темно-желтой стене. Стрелки показывали ровно пять часов вечера.
В книге было написано, что в день убийства отца главного героя Линь Цзыхуэя отец и сын пили вечерний чай. Значит, Чэнь Цзянань начнет действовать не раньше семи-восьми часов вечера.
У него еще есть время.
С этими мыслями он спустил ноги с кровати.
Увидев это, Хаоцзай торопливо шагнул вперед, чтобы поддержать его, и в панике затараторил:
— А-Вэнь, ты чего удумал? Если что-то нужно, просто скажи мне! Ты только-только очнулся, лежи спокойно и отдыхай.
В тот момент, когда его ступни коснулись пола, Цяо Вэнь почувствовал, как ноги совершенно неконтролируемо подкосились. К счастью, Хаоцзай успел его подхватить.
Подышав некоторое время с потемневшими от слабости глазами, он с трудом пришел в себя.
Хотя он и понимал, что прежний владелец тела только что вернулся с того света, но эта физическая оболочка... была уж слишком слабой.
С самого детства Цяо Вэнь отличался крепким здоровьем и отличной физической подготовкой, поэтому, заполучив такое тело, он не мог вот так сразу к нему привыкнуть.
Впрочем, он понимал, что подобное состояние было, скорее всего, вызвано долгим пребыванием в постели.
Посидев на краю кровати и немного успокоившись, Цяо Вэнь снова попытался встать. Хотя это всё еще давалось с трудом, он уже мог более-менее свободно двигаться.
Заметив, что тот собирается выйти, Хаоцзай, поддерживая его, с тревогой произнес:
— А-Вэнь, не броди туда-сюда! Если с тобой опять что-то случится, брат меня по возвращении просто убьет.
Цяо Вэнь легко улыбнулся и ответил:
— Со мной всё хорошо. Просто от долгого лежания всё тело ноет, нужно выйти размяться.
Снаружи громко отозвался дядюшка Хуа:
— Верно говорит! Надо двигаться, чтобы разогнать кровь, это полезно для выздоровления.
Услышав это, Хаоцзай наконец перестал упираться и кивнул:
— Хорошо, я пойду с тобой.
Цяо Вэнь не стал отказываться и, опираясь на него, откинул тканевую занавеску внутренней комнаты и медленно вышел. Во внешнем помещении дядюшка Хуа, сидя за столом, щупал пульс у какой-то изможденной старухи. Услышав их шаги, он приподнял веки и, скосив глаза, с видом умудренного опытом старца наказал:
— Возвращайтесь пораньше пить лекарство.
— Хорошо, дядюшка Хуа.
Цяо Вэнь двинулся дальше к выходу и, проходя мимо зеркала в комнате, рефлекторно поднял глаза, а затем слегка остолбенел.
В книге первоначальный владелец тела существовал лишь в воспоминаниях Чэнь Цзянаня, без каких-либо прямых описаний. Было известно лишь то, что он с самого детства рос болезненным заморышем, вечно сидящим на лекарствах, а вот как он выглядел — оставалось полной загадкой.
Зеркало было довольно старым, с не слишком чистой поверхностью, но Цяо Вэнь всё же смог разглядеть внешность своего предшественника. Несмотря на болезненный вид и сильную худобу, из-за которой черты лица заострились, в них всё равно читалась поразительная красота. Длинные брови и продолговатые глаза, в глубокой черноте которых таился темный омут; высокий прямой нос и тонкие губы с естественно приподнятыми уголками. Это было классическое лицо утонченного, хрупкого, как ива на ветру, красавца.
Мысленно восхитившись, Цяо Вэнь под руку с Хаоцзаем вышел за не слишком широкие двери клиники дядюшки Хуа.
Вместе с запахом гнили и ударившей в лицо волной влажного зноя взору Цяо Вэня предстали теснящиеся друг к другу узкие, ветхие многоэтажки-танлоу и хитросплетение грязных тесных улочек.
(Прим.:Танлоу (唐楼, Tong lau) — это традиционные многоквартирные дома, которые строились в Гонконге и на юге Китая с конца XIX века до 1960-х годов. Обычно это старые здания высотой в 3–5 этажей без лифтов, где на первом этаже располагаются магазины или лавки, а на верхних — тесные жилые квартиры.)
На дворе стоял день, и на улице было еще светло, однако плотно прижатые друг к другу дома и хаотично нависшие в воздухе провода перекрывали большую часть света, превращая это место в мрачную обитель, куда почти не проникало солнце.
Город-крепость Коулун — место, где выросли Чэнь Цзянань и Цяо Вэнь, а до девяностых годов еще и самые известные трущобы Ганчэна.
Легендарный город грехов, обосновавшийся в самом сердце мегаполиса.
http://bllate.org/book/26834/3250796
