Осталось лишь одно место, где я еще не искал.
Я подошел к картине, снял её со стены, обнажив встроенный в кладку сейф.
Ладони вспотели. Я крутил кодовый замок, перебирая одну комбинацию за другой: день рождения Цзян Му, день рождения самого Си Цзунхэ, номер нашего дома — всё не то. Я даже, в приступе нелепой фантазии, попробовал свой собственный день рождения, но результат, разумеется, оказался неверным.
В конце концов, я окончательно зашел в тупик и оставил попытки его открыть.
Скорее всего, контракт спрятан именно там. Хорошо хоть, что Си Цзунхэ купил этот дом уже после того, как оправился от травмы ноги. Сейф запрятан так глубоко, что он вряд ли сможет его отыскать. А даже если и найдет — не верю, что он до сих пор помнит код.
Я вернул картину на место, тщательно поправил её, убедившись, что она не выдает ни малейшего изъяна, и с тревожным сердцем пошел спать.
Глава 3
История о том, как я сошелся с Си Цзунхэ, была настолько запутанной и необъяснимой, что всякий раз, когда я вспоминал об этом, сам находил происходящее чем-то за гранью реальности.
Спустя полгода после того, как я застукал Си Цзунхэ и Цзян Му за их интрижкой, у моей названой сестры Шэнь Мэйфан обнаружили тяжелый недуг — рак молочной железы. Помня о той доброте, что она проявила ко мне, я, даже зная, что ей есть кому помочь, всё равно постоянно наведывался в больницу. Да и причин искать не надо было — просто хотелось почаще проводить с ней время, разговаривать.
Сестрица Мэйфан лежала в палате повышенной комфортности одной частной клиники. Условия там были превосходные, и, возможно, из-за того, что клиентами были исключительно богачи и знаменитости, в больнице царила особая тишина, совсем не похожая на привычную суету обычных лечебниц.
Не успела она лечь в больницу, как Си Цзунхэ попал в автомобильную аварию. Это событие тут же оказалось на заголовках светской хроники — пострадал он довольно серьезно.Сестрица Мэйфан в больнице делать нечего, вот она и любит читать газеты да листать ленту в телефоне. Каждый раз, когда я навещаю её, мне приходится устраивать ей нагоняй и ругать за то, что она толком не отдыхает.
Она, поправляя парик, начинала читать мне нотации: Ты ведь сама понимаешь, что хороших дней у меня осталось не так уж много. Неужели в это последнее время мне нельзя заниматься тем, что нравится? Пройдет еще пара дней, и боюсь, у меня даже сил на телефон не останется, вот тогда и смогу спать сколько влезет.
Её тон, полный отрешенности от бренного мира, лишил меня дара речи. Спустя долгое время я лишь бессильно произнесла: Не говори глупостей. Если будешь слушать врачей и проходить курс химиотерапии, твое здоровье скоро пойдет на поправку.
Сестрица Мэйфан откусила яблоко, которое я для неё почистила, и, глядя на вещи философски, отозвалась: Я прожила долгую жизнь, любила, ненавидела, жила в свое удовольствие, и сожалений у меня больше нет. Уж лучше такая болезнь, чем быть калекой и влачить жалкое полуживое существование. Она внезапно понизила голос, словно собиралась поделиться секретом: Сяо Тан, знаешь что? Тот самый Си Цзунхэ — его перевели сюда. Я подслушала сплетни медсестер, говорят, он повредил ноги и, возможно, больше никогда не сможет встать.
Я замерла, и в душе возникло странное, трудноописуемое чувство.
Неужели всё настолько серьезно?
Немудрено, что о его состоянии не просочилось ни единой новости.
Сестрица Мэйфан вздохнула с глубоким сожалением: Он еще так молод, а жизнь уже сломана, право слово, до чего жаль.
Я кивнула, вторя ей: Да, верно. Видно, удача от него отвернулась.
Жалость жалостью, но мы с ним были едва знакомы. Нельзя же вот так просто взять и заявиться с визитом, к тому же, раз он так тщательно скрывает любые сведения о своем состоянии, думаю, одна из причин в том, что он просто не хочет, чтобы его беспокоили.Однако всякий раз, когда лифт останавливался на его этаже, я не мог удержаться и бросал туда любопытные взгляды.
В то время я был душой привязан к сестрице Мэйфан, но и собственную работу не забрасывал: снимался в малобюджетном идол-сериале, играл роль третьего плана, а съёмки проходили в киностудии.
Сниматься нужно было всего месяц, и по идее всё должно было закончиться быстро, но я никак не ожидал, что за этот короткий срок стану свидетелем того, как рушатся отношения Си Цзунхэ и Цзян Му.
Цзян Му тогда тоже снимался, в той же киностудии, что и я, только в другой группе. Разумеется, уровень его проекта на десять голов превосходил мой.
Главную женскую роль в том сериале играла Жун Жуюй, известная принцесса Соцзюнь. Если посчитать, мы даже были коллегами по одной компании. Однако отношение к нам в плане ресурсов было как небо и земля — сравнение приносило лишь боль.
В её присутствии я осмеливался лишь почтительно называть её госпожа Жун, ведь она была дочерью босса Соцзюнь — Жун Шэня. С такой родословной она с рождения была настоящей госпожой, и нам, простолюдинам, с ней было не сравниться.
Жун Жуюй была под стать своему имени, подобно драгоценному нефриту: красивая, с выдающейся статью, в её невинности сквозила лёгкая соблазнительность. И неважно, каков был её истинный характер — одной лишь внешности было достаточно, чтобы вскружить голову многим мужчинам.
И в их число входил Цзян Му.
Я снимался в той же киностудии, что и они, а мой помощник Сяо Лю был ходячим узлом сплетен — каждый день он пересказывал мне всё, что творилось на съёмочных площадках.
Цзян Му и Жун Жуюй так заигрались в любовь на съёмках, что это стало казаться правдой. Они совершенно не стеснялись взглядов коллег и, как только выдавалась свободная минутка, запирались в трейлере, хихикая и воркуя. Говорили, что репетируют роли, но кто же запирается вдвоём на целый день, чтобы просто почитать сценарий? Весь съёмочный коллектив наблюдал за их стремительно разгорающимся романом, а за спиной только и шептались, что Цзян Му решил взойти на борт могучего корабля под названием Соцзюнь.
Ещё полгода назад я видел, как нежно они ворковали с Си Цзунхэ, а теперь, когда Си Цзунхэ тяжело болен и ещё не оправился от травм, Цзян Му внезапно нашёл себе новую пассию.
Тогда я ещё гадал, не расстались ли они, но, оглядываясь назад, понимаю, насколько я был наивен, недооценив низость человеческой натуры.
Цзян Му не был геем от рождения. Си Цзунхэ силой сломил его, и после года новизны Цзян Му начал уставать. А когда случилась авария и будущее Си Цзунхэ оказалось под вопросом, у него появился ещё один повод для измены. Обо всём этом я узнал позже, и, узнав, лишь поразился тому, насколько же Цзян Му невероятен — невероятно подл.
Позже, когда я снова пришёл в больницу, сестрица Мэйфан сказала, что Си Цзунхэ не может смириться с тем, что стал калекой. Он постоянно устраивал истерики и отказывался от лечения, доводя ухаживающих за ним медсестёр до изнеможения, и я проникся к нему жалостью. Сам не знаю, что на меня нашло, но в порыве чувств я направился к его палате.
Стоя в коридоре, я уже начал жалеть о содеянном, чувствуя себя сумасшедшим. Но стоило мне развернуться, чтобы уйти, как изнутри донёсся грохот падающих вещей.
— Я хочу видеть Цзян Му! Позовите его! Позовите его сюда!
— Хватит сходить с ума! Шлюхи бессердечны, актёры лицемерны — к чему тебе встречаться с таким бесчувственным человеком, как Цзян Му? Цзунхэ, послушай брата, лечись как следует. Когда ноги заживут, ты найдёшь себе кого угодно — парней будет хоть отбавляй.
— Он не такой, как ты говоришь… Я не верю…
http://bllate.org/book/26791/3215292
Готово:
