Гуань Сюэси: «...»
Это уже перебор.
Ян Ижань: «Похоже, у девушек во время менструации случаются резкие перепады настроения. Не знаю, то ли принцесса Бай так разозлилась из-за него, то ли испугалась, но она повернулась и расплакалась. Весь наш класс просто остолбенел».
«...»
Действительно, неловко, подумал про себя Гуань Сюэси.
Не то чтобы он был обязан помогать однокласснику, но ведь это пустяковое дело. Переведенному ученику трудно влиться в коллектив, а тут — готовая возможность сблизиться.
Однако Чэнь Цзи этот шанс отверг.
Неудивительно, что он стал изгоем.
К тому же, делать вид, что не слышишь и не замечаешь — это же верх невоспитанности.
Что за дурные замашки?
Ян Ижань: «Третья жертва —»
Гуань Сюэси: «Раз он так себя ведет, у вас в классе еще остались желающие лезть к нему со своей добротой?»
Ян Ижань: «А как же! Был еще третий, Цянь Бо».
«...»
Гуань Сюэси мгновенно всё понял.
В каждой школе есть такие хулиганы, и Цянь Бо как раз был заводилой из второго класса: ни на что толковое не годен, зато первый мастер в провокациях.
Ян Ижань рассказывал: Цянь Бо с ухмылкой подошел к Чэнь Цзи, сделал демонстративный жест рукой по горлу, намекая на расправу, и спросил: «Братан, ты правда это делал?»
Чэнь Цзи поднял взгляд и скользнул по нему холодным взором. Цянь Бо, увидев реакцию, решил, что нашел подход, и по-свойски потянулся обнять его за плечи, но как только его рука коснулась парня, Чэнь Цзи вывернул ему запястье.
— Вывернул? — удивился Гуань Сюэси.
Ян Ижань: «Ага, вывернул, раздался хруст — клянусь, звук был отчетливый. Черт, я стоял рядом и чуть не наложил в штаны от страха».
Гуань Сюэси: «...»
Гуань Сюэси: «Настолько жестко?»
Ян Ижань: «Более чем. Цянь Бо даже пикнуть не посмел, молча смылся, и с тех пор в нашем классе никто больше не решался заговорить с Чэнь Цзи».
Гуань Сюэси: «А учителя? Он их тоже игнорирует?»
Ян Ижань: «Нет, не то чтобы. Но он особо не болтлив, открывает рот только по необходимости».
Спустя некоторое время Ян Ижань прислал еще одно сообщение с выводом: «Теперь я почти уверен, что слухи о том, что он малолетний преступник, правдивы на девяносто девять процентов».
Гуань Сюэси ничего не ответил.
В этот момент в WeChat пришло новое сообщение от Дуань Мянь.
Дуань Мянь: «Спасибо, что выручил сегодня, завтра я угощу тебя обедом».
«...»
Гуань Сюэси немного поколебался и напечатал ответ: «Да не за что, не стоит беспокоиться. С обедом не нужно, у меня на завтра договорились поиграть в баскетбол».
Дуань Мянь ответила: «Ну ладно, тогда я приду посмотреть, как ты играешь~»
Телефон лежал на письменном столе, прижав тетрадь с исправленными ошибками.
Под ним была сложная задача по стереометрии. Стоило Гуань Сюэси увидеть математическую задачу, как мысли прояснились. Выбросив из головы и Чэнь Цзи, и Дуань Мянь, он перевел телефон в беззвучный режим и принялся за решение.
Следующие почти три часа Гуань Сюэси не отвлекался ни на что постороннее: решал задачи, читал книги, учил слова.
Раньше Хэ Юнь постоянно следила за его учебой, но, поняв, что он достаточно сознателен и не нуждается в контроле, перестала это делать. Изредка она стучала в дверь, чтобы принести фрукты и напомнить, чтобы он поберег глаза.
Отношения между Гуань Сюэси и Хэ Юнь были на редкость гармоничными.
Пожалуй, это объяснялось тем, что всё свое недовольство Хэ Юнь выплескивала на бывшего мужа Гуань Цзинпина. Она могла ругаться на нехватку пары граммов при покупке овощей, приговаривая: «Все из-за этого неудачника Гуань Цзинпина», и на фоне этого преуспевающий сын казался ей настоящим подарком судьбы.
Единственным недостатком Хэ Юнь было то, что, как и все родители на свете, она слишком стремилась видеть сына успешным.
Она постоянно твердила Гуань Сюэси: «Ты должен проявить себя, ты обязан стать как минимум лучше своего отца».
После того как он перешел в одиннадцатый класс, она начала строить планы, в какой университет он поступит и какую специальность выберет. Она спрашивала: «Какая профессия тебе нравится? Кем хочешь стать?»
— Не знаю.
Гуань Сюэси качал головой и отвечал совершенно беззаботно: — Время покажет, еще рано загадывать.
В подростковом возрасте размышления о будущем неизбежно несут в себе крупицу растерянности.
Но эта растерянность была подобна утренней росе на клумбе: стоило взойти солнцу, как она бесследно испарялась. Гуань Сюэси даже не мог припомнить, что ему снилось прошлой ночью.
Он наконец-то выспался и на следующий день отправился в школу в самом приподнятом настроении.
Из-за недавнего тайфуна погода долго стояла плохая, и уроки физкультуры отменяли.
Тогда их забрал учитель математики Старый Чжао, он использовал старый трюк: говорил, что это не «занятие занято», а «перенос урока», и обещал вернуть часы физкультуры, как только прояснится.
Гуань Сюэси не верил ни единому его слову.
Но, к удивлению, сегодня урок действительно вернули.
Физкультуру поставили первым уроком после обеда. Узнав об этом, Гуань Сюэси тут же договорился с парнями поиграть в баскетбол, чтобы, начав с обеденного перерыва, плавно перейти к уроку и отыграться вдоволь.
Физкультура у первого и второго классов была совместной. Те, с кем он договорился, были не только из его класса, но и — во главе с Ян Ижанем — из второго.
Популярность Гуань Сюэси в Шестнадцатой средней школе была запредельной.
Всякий раз, когда его высокая фигура появлялась на баскетбольной площадке, вокруг немедленно собиралась толпа девушек (и парней), желающих посмотреть на игру и предложить воду. Они звали своих друзей, и уже через пять минут видео и фото с игрой Гуань Сюэси разлетались по всем школьным чатам.
Сегодня на нем была белая спортивная форма.
Свободная майка развевалась при каждом движении, а фоном служили бесконечные восторженные визги. Каждый раз, когда Гуань Сюэси совершал прыжок, чтобы забросить мяч в корзину, крики становились на несколько децибел громче. Кто-то в суматохе выкрикнул: «Я люблю тебя!», и атмосфера мгновенно накалилась еще сильнее, смех и шум стояли невообразимые.
Вскоре Гуань Сюэси вспотел, и форма, намокнув, прилипла к телу, став почти прозрачной.
Возгласы «Я люблю тебя» зазвучали еще яростнее.
Он небрежно вытер пот со лба и, услышав крики, поднял голову и улыбнулся. В рядах болельщиц начался полный хаос: те, кто фотографировал, визжал или притворно падал в обморок, не поддавались исчислению.
http://bllate.org/book/26781/3212770
Готово:
