Ли Фэйфань, сидящий напротив, выглядел весьма солидно, однако каждое его действие будто кричало о вопиющей наглости.
У второго господина Хо возникло лишь одно чувство: эта ночь обещает быть бесконечной.
Сцена, которая разыгралась спустя целых полмесяца, в оригинальной книге носила название «Урон на банкете».
По сюжету, Шу Ицин должен был разоблачить фальшивое лицо Ли Фэйфаня — второстепенного персонажа, чья роль сводилась к тому, чтобы быть пушечным мясом. Ли Фэйфань, вне себя от ярости, начинал вести себя как безумец, и в момент, когда он из ревности едва не ранил Шу Ицина, внезапно появлялся Хо Юньци.
Он перехватывал запястье Ли Фэйфаня, а в его глазах бушевала настоящая буря.
Однако он сдерживался и не подавал виду.
Поза, в которой он удерживал Ли Фэйфаня, на первый взгляд казалась защитной, но на деле была настоящим капканом. А человек, которого он на самом деле хотел защитить, словно ослеп: неверно истолковав ситуацию, Шу Ицин стоял перед ними с глазами, полными слез и недоверия, и произносил свою коронную фразу:
— Чем он вообще лучше меня?
Главный герой холодно отвечал:
— Ты слишком много на себя берешь.
Один убит горем, другой молча страдает.
Читатели: Как же это мучительно!
Читатели: Я тоже хочу спросить, чем этот Ли Фэйфань так хорош?!
Читатели: Автор — идиот. Даже если это было нужно, чтобы показать недопонимание между главными героями, Ли Фэйфань здесь просто как бездушный инструмент. Неужели такие сюжетные повороты нужны лишь для того, чтобы оттенить благородство главного героя?
Читатели: Мой дорогой Ицин, ты так жалок, но поверь, Второй господин все еще любит тебя.
Ли Фэйфань: Да пошли вы куда подальше.
У персонажа-инструмента нет достоинства? Нет, может быть, у прежнего владельца тела его и не было, но теперь оно появилось.
Сюжет с другом, создающим проблемы, остался прежним, но теперь он не был посмешищем, на которое все глазели, не был похожим на бездушную куклу механизмом для создания недопонимания. Ему даже не понадобилось, чтобы кто-то с силой сжимал его запястье — он сам по себе превратился в ветер, в дождь, в заботливое одеяльце для Второго господина.
Начав с притворного упрека, что тот пришел слишком поздно, он тут же добавил:
— Ицин прождал тебя уже полдня. Я только что был слишком несдержан и задел его друга, ты уж попытайся как-нибудь загладить мою вину, считай это моим извинением, ладно?
Сначала признать вину, затем проявить инициативу — действовать умеренно и быть великодушным.
Идеально.
Люди, которые только что видели, как ловко и беспощадно он швырнул винный бокал, сейчас дрожали, словно опавшие листья на ветру. Им оставалось лишь восхищаться: не зря этот человек находится рядом со Вторым господином Хо, такая скорость смены масок — обычным людям за ним вовек не угнаться.
Ли Фэйфаня это волновало меньше всего.
Он от начала и до конца придерживался одного правила: в сложившихся обстоятельствах угождать боссу — значит совершать доброе дело ради собственного же блага.
А как нужно относиться к боссу? Слушаться беспрекословно, идти туда, куда укажут, и раз уж тебе выпала роль искусителя, то не стоит питать пустых надежд стать для него единственной заветной любовью.
Он даже не стал менять сюжет. В конце концов, судя по выражению лица Шу Ицина, тот, скорее всего, уже не смог бы вымолвить свое: «Чем он вообще лучше меня?». Даже не дожидаясь, пока Хо Юньци ранит его своими словами, Шу Ицин уже стоял там, словно продырявленный насквозь, совершенно обескураженный.
Ли Фэйфань не знал, испытывает ли Хо Юньци хоть каплю жалости, глядя на него в таком состоянии.Он просто выполнил то, что от него требовалось, а что до внутреннего мира главных героев — простите, чтением мыслей он не владел.
И правда, стоило ему правильно выбрать роль, как сцена с эмоциональными качелями Хо Юньци даже не началась.
Ли Фэйфань даже заметил, что рука, за которую он держался, от начала и до конца не попыталась вырваться.
Вскоре он услышал донесшийся сверху вопрос:
— Зачем затеял драку?
Голос был низким и ровным, без каких-либо эмоций, в нем не слышалось ни упрека, ни придирок — казалось, он действительно просто интересуется произошедшим.
Ли Фэйфань невольно замер.
Только что он был занят раздумьями о том, какие выражения лица и жесты подобрать и что сказать, чтобы все выглядело ненаигранно. Он лишь интуитивно почувствовал, что человеком в центре группы людей, появившихся сзади, должен быть именно Хо Юньци.
Да, именно группой людей.
Судя по всему, он только что закончил принимать гостей и выходил вместе со свитой.
Ли Фэйфань лишь сейчас, с опозданием, обратил внимание на то, что от стоявшего рядом человека исходит слабый аромат. На обычный парфюм это было непохоже, скорее — на запах благовоний, впитавшийся в его одежду в гостиной.
Ли Фэйфань бросил косой взгляд в сторону.
Стоило ему встретиться взглядом с этими глазами, как на кончиках пальцев закололо.
Этот Хо Юньци был выше него по меньшей мере на полголовы, его черные как смоль глаза казались глубокими и пронзительными, а черты лица — четкими и резкими. Поверх строгого костюма темного тона было наброшено пальто, подчеркивающее широкие плечи и крепкую спину, а его ноги казались бесконечными. Не зря он был главным героем: несмотря на мощную ауру, от него исходило не так уж много агрессии, скорее — спокойная интеллигентность, он был из тех людей, к которым легко проникнуться симпатией с первого же взгляда.
Но Ли Фэйфань прекрасно понимал, что внешность — это всего лишь внешность.
Этот человек всего за год прибрал к рукам весь клан Хо, а территории, которые он захватит в течение следующих трех лет, заставят всю верхушку города Шэньцзин лишь безнадежно смотреть ему вслед.
Пожалуй, сказалось предвзятое мнение: стоило Ли Фэйфань столкнуться с ним взглядом, как его охватило жуткое чувство, будто на него открыли охоту, и даже волоски на спине встали дыбом.
Однако он быстро взял себя в руки и вернулся к обычному состоянию.
Отвечая на недавний вопрос, он усмехнулся:
— Ничего особенного, так, небольшое недоразумение. Если Второму господину интересно, можете расспросить об этом молодого мастера И Цина тет-а-тет — в конце концов, это его друзья. Если я стану рассказывать, как бы не вызвать еще большие подозрения.
Хо Юньци снова окинул его взглядом, но Ли Фэйфань устремил взор в небо, делая вид, что ничего не заметил.
Потому что он и сам чувствовал, что его слова прозвучали довольно лицемерно.
Хо Юньци не стал чинить ему препятствий, тут же отвел взгляд и перевел его на Шу Ицина.
Шу Ицин приоткрыл рот, но под взглядом Хо Юньци его мысли окончательно перепутались. Он хотел оправдаться и сказать, что это не его друзья намеренно затеяли ссору, но тут же вспомнил, что первыми заговорили и впрямь они.
Он хотел спросить — почему? Второй брат, которого он знал, был совсем не таким. Хотя тот никогда не баловал его так, как отец или старший брат, и не гладил ласково по голове, приговаривая малыш И, Шу Ицин знал: к нему у того все равно было особое отношение.
Разве все должно быть иначе? Почему он просто стоял там и смотрел на него, ничего не говоря?
Неужели он действительно винит его?
http://bllate.org/book/26528/3175601
Готово:
