— Ничего страшного.
Голос Гу Чэня звучал хрипло, ему стоило немалых трудов выдавить из себя эти слова:
— Я просто… задерживался у императора, мы беседовали о делах.
Мать Гу пристально вглядывалась в его лицо:
— И вправду так? Разве тебя не утруждала Вдовствующая императрица? Или ты столкнулся с кем-то из клана Ван и у вас вышел спор или стычка?
— Что вы говорите, матушка, — слабо улыбнулся Гу Чэнь. — Сын помнит ваши наставления и ведет себя осмотрительно. К тому же я не встречал никого из клана Ван, да и Вдовствующая императрица меня не вызывала.
Мать Гу еще раз внимательно оглядела его, убедившись, что на его лице нет и тени фальши, и только после этого кивнула, медленно выдохнув:
— Вот и хорошо.
Сказав это, она с мягкой улыбкой перевела взгляд на одежду Гу Чэня:
— Помнится, ты больше всего любишь небесно-голубой цвет. Когда это ты успел обновить гардероб?
— Эту одежду пожаловал Ваше Величество, — ответил Гу Чэнь. Он и сам не понимал, почему Сяо Тиншэнь велел выдать ему наряд небесно-голубого цвета, возможно, это было просто совпадением. — Одна маленькая служанка случайно проронила на меня капли вина, и Ваше Величество велел мне переодеться.
Мать Гу с улыбкой кивнула:
— Тебе очень к лицу, очень красиво.
Она взяла Гу Чэня за руку и снова заговорила о повседневных мелочах, но вскоре из-за двери донесся голос служанки:
— Госпожа, кушанья уже готовы, подавать ли на стол?
— Подавайте, — произнесла мать Гу. Она одарила Гу Чэня легкой улыбкой. — Ты только что вернулся из дворца, должно быть, еще не завтракал. Разве ты не любишь больше всего понье из пории из павильона Цяньхэ? Ляньэр, садись с нами. Твой второй брат только что вернулся, ему не обязательно обедать у себя в комнате.
Го Лянь показала язык:
— Матушка вечно балует второго брата.
— Бесстыдная девчонка, — с улыбкой притянула ее к себе мать Гу. — Твой второй брат возвращается домой всего раз в год, а ты с ним споришь? Разве матушка не готовит тебе все, что ты ни попросишь в обычные дни?
Трое подошли к столу, и мать Гу первой заняла почетное место во главе. В комнату толкнула дверь служанка, отдавая приказания остальным накрывать на стол. Гу Чэнь отодвинул стул и сел, но тут же легко поморщился, задев ноющую боль в пояснице.
Сяо Тиншэнь — ну просто…
Гу Чэнь сжал зубы, поднял глаза и вдруг заметил, что взгляд матери прикован к его лицу.
— Чэнь-эр, ты соврал, ведь так?
Что…?!
Холод мгновенно прополз по всему телу, Гу Чэнь окаменел. Он чуть приоткрыл рот, чувствуя, будто сам голос примерз к горлу:
— О чем это матушка?
— Ты ранен!
Лицо матери Гу побелело, словно покрытое инеем, в нем смешались гнев и сердечная боль:
— Ты все-таки пострадал во дворецком заточении, да? Тебя избили? Подвергли палочным наказаниям? Или… — чем дальше она говорила, тем бледнее становилась, — …кто-то обидел тебя?
— Мам, о чем ты говоришь? — растерянно моргала Го Лянь. — Разве второй брат не выглядит здоровым?
— В воне множество таких наказаний, следов которых снаружи ни за что не увидишь!
Мать Гу сжала носовой платок, вглядываясь в лицо Гу Чэня, и в ее голосе уже звучала ярость:
— Если он не ранен, то почему у него было такое выражение лица, когда он садился?! Живо позовите лекаря Чжао Боюна!
Сердечко Гу Чэня бешено заколотилось:
— Мама!
Лекарь Чжао в прошлом служил военным лекарем в походах и много лет назад неотступно следовал за его отцом, обладая поистине превосходным искусством врачевания. Позднее он получил тяжелое ранение на поле боя, оставившее хронический недуг, из-за которого продолжать службу в войсках стало слишком тяжело, и отец велел ему поселиться в их поместье. Поэтому можно сказать, что этот Лекарь Чжао буквально вырастил Гу Чэня на своих глазах.
Краски окончательно покинули губы Гу Чэня, в голове билась лишь одна-единственная мысль — ни в коем случае, нельзя допустить, чтобы матушка позвала сюда Чжао Боюна! Иначе, стоит тому все обнаружить, их семье придет конец!
— Мам, правда ничего страшного! — лихорадочно соображал Гу Чэнь. — Я просто… Седло у того коня было новое, непривычное, неудобное в поездке…
— Ты все еще пытаешься меня обмануть?!
Мать Гу лишь сильнее уверилась в том, что младший сын скрывает обиду, боясь встревожить домашних. Каких же масштабов должно было быть унижение, раз этот младший сын так отчаянно все прикрывает? От этих мыслей сердце ее сжалось еще сильнее, и она принялась торопить Го Лянь:
— Живо ступай за лекарем Чжао!
Го Лянь к этому моменту тоже почуяла неладное, торопливо откликнулась и уже собиралась выбежать за дверь, как Гу Чэнь схватил ее за руку:
— Не ходи, сестрица — у меня и вправду все хорошо!
— Чэнь-эр!
Мать Гу с громким стуком опустила палочки на стол и строго окликнула сына по имени. Будучи женщиной благородных кровей, она всегда отличалась мягкими, сдержанными манерами и никогда прежде не позволяла себе швырять палочки — это выдавало, насколько сильно она разгневана. Затем она повернулась к замершей Го Лянь и прикрикнула:
— Твой брат потерял голову, неужели и ты тоже? Сейчас же! Ступай за лекарем Чжао!
Гу Чэнь почти потерял дар речи. Бесчисленное количество раз стоял он на поле брани лицом к лицу со смертью, но никогда прежде не испытывал такого животного ужаса и паники. Холодный пот градом катился по спине, мгновенно пропитывая одежду насквозь.
Видя, что Го Лянь послушно кивнула матери и, сделав шаг к дверям, уже собиралась переступить порог, снаружи внезапно донесся тонкий, звонкий голос:
— Императорский указ прибыл!
Сердце Гу Чэня, замершее у самого горла, камнем рухнуло на место, и все его тело вмиг расслабилось — он понял, что кризис миновал.
Он поднялся с места и вышел во двор. Там выстроились пятеро евнухов, впереди которых стоял главный евнух в алых одеждах третьего ранга — тот самый Вэй Дэцюань, что неотлучно прислуживал при особе Сяо Тиншэня. В руках он держал желтый свиток с указом.
Гу Чэнь опустился перед ним на колени, а позади раздался шуршащий шорох одежд — судя по всему, матушка и сестрица тоже вышли вслед за ним и преклонили колени у него за спиной.
В указе говорилось о повышении в чине, в точности так, как и обещал Сяо Тиншэнь во Дворце Ганьцюань. К прежней должности добавился лишь один новый пост: главнокомандующий Столичным гарнизоном.
Приняв указ, Гу Чэнь и остальные поднялись на ноги. Вэй Дэцюань с лучезарной улыбкой произнес:
— Поздравляю господина Гу с высоким назначением. Эй, внесите награды для господина Гу!
Несколько юных евнухов в фиолетовых одеждах откликнулись и внесли во двор небольшой деревянный ларец; судя по размерам, он не нарушал никаких норм и выглядел как обычное поощрение для заслуженного сановника. Однако улыбка на лице Вэй Дэцюаня стала еще шире. Он сделал знак одному из евнухов, и тот поднес деревянный поднос, устланный ярко-желтым шелком, на котором лежала тонкая, слегка пожелтевшая от времени тетрадь-реестр.
http://bllate.org/book/26508/3172634
Готово:
