Шэн Цунь безмерно горевал оттого, что простенькое уханье Сплюшек не способно выразить всю глубину его изысканной мысли, а потому мог лишь подхватить клювом заготовленный заранее кусочек пищи и затолкнуть его прямо в клюв Даймо.
Стимулирующий эффект еды был исключительно силен. Получив внезапную добавку, Даймо неминуемо станет мишенью для всеобщей травли: это позволит и подтолкнуть его закрепить только что освоенный навык, и наглядно донести до птенцов простую истину: стоит лишь хорошенько попотеть на тренировке — и награда не заставит себя ждать.
Заметив вороватые взгляды Дэнлуна и Цюку, он мысленно торжествовал: ваши реакции до единой учтены в моих планах.
Ну же, детки, за работу, превращайтесь в грозных воинов-Сплюшек!
Для семейства Сплюшек эта ночь выдалась на редкость суматошной.
В дупле стоял небывалый шум и гам. Устроив Даймо внеплановый перекус, Шэн Цунь сделал вид, что улетает, а сам притаился на ветке у самого входа и прислушался к тому, что творится внутри.
Кажется, они ссорились.
— Гу-ли, гу-ли! — С какой стати тебе дали добавку?!
— Гу-ку, ку! — Да меня вообще избили, хочешь сам получить такое счастье?
— Гу-и, гу-и! — Меньше болтай, просто отдашь мне свою следующую порцию в знак уважения!
— ...
Раздалось хлопанье крыльев — судя по всему, завязалась драка.
Бам!
Десятью секундами позже посверкнул глухой звук удара о землю.
Впрочем, вполне ожидаемо: Даймо сражался один против двоих, да к тому же истратил столько сил, так что его быстрая победа над противником... то есть, пардон, его молниеносный разгром был вполне закономерен.
Шэн Цунь поспешил вмешаться, намереваясь слегка их наказать.
И перед его глазами предстала поразительная картина.
Цюку валялся у стены с остекленевшим взором; Дэнлун замер на месте в позе стремительного броска, так и не успев закрыть клюв. Между ними лежал Даймо, с головы до ног облепленный древесной трухой, и, опираясь крыльями о землю, отчаянно пытался подняться.
— Гу-цзи!
Увидев возвращение Шэн Цуня, взгляд Цюку вновь обрел осмысленность, и он медленно перевел его в сторону Дэнлуна.
Дэнлун обменялся с ним взглядом, после чего они с молчаливым взаимопониманием прижались к Даймо и принялись с самым невинным видом чистить ему перья, исподтишка косясь на Шэн Цуня.
Даймо прищурился с таким отчетливым отвращением на мордочке, что его чувства были видны невооруженным глазом, и недовольно проворчал что-то в адрес Шэн Цуня. Смысл послания читался без труда: погляди-ка, сколько незаслуженных мук ты мне устроил!
Впрочем, Шэн Цуню сейчас было не до утешений. Он опустился на колени перед деревянной стеной и принялся изучать оставленные на ней следы.
К счастью, древесина изнутри давно уже успела размягчиться, так что на ней отчетливо отпечатались рябые следы когтей. Эта свежайшая царапина... Он сверил ее с отпечатками, оставленными Даймо во время недавнего уклонения от его атаки — точь-в-точь. Похоже, тот снова применил тот же трюк.
Рядом с отпечатком когтей обнаружилась неглубокая выемка. Шэн Цунь озадачился: какой же частью нашего тела можно оставить подобный след?
Он вспомнил остекленевший взгляд Цюку и тот глухой удар...
Его озарила догадка. Схватив Цюку за шкирку и прижав его голову к выемке, Шэн Цунь примерился...
В тютельку в тютельку. Цюку испуганно закроил глаза, и на его скрытой под перьями мордочке проступило поистине неловкое выражение.
— Ка-ка-ка-ка-ке!
Шэн Цунь затрясся от смеха так, что перья ходуном заходили: этот сорванец, оказывается, целился в Даймо, но промахнулся, а затормозить не успел и впечатался лбом в стену!
Заметив, что отец вовсе не сердится, Дэнлун осторожно подтолкнул Цюку лапкой, изображая крайнее осуждение в адрес непутевого сотоварища.
Цюку понурил голову и на сей раз — впервые в жизни! — даже не пытался сопротивляться, словно и впрямь усомнился в собственных умственных способностях.
Даймо хлопнул его крылом по плечу, изобразив на физиономии почти что сочувствие.
Натешившись вволю, Шэн Цунь выпорхнул из дупла на ночную охоту.
Он с удивлением понял, что эти крохи сильно отличаются от его прежних представлений. Взять хотя бы Даймо: поначалу он казался слабейшим из всех, а на деле оказался сообразительным пронырой, схватывающим все на лету.
Система молчала уже целые сутки, и Шэн Цунь подозревал, что шкафа выполнения сегодняшних заданий застряла на нуле. И тем не менее в его душе откуда-то взялась странная уверенность: птенцы растут стремительно, и они куда умнее, чем он мог себе вообразить.
Если их эгоизм продиктован базовыми инстинктами выживания, то не кроются ли глубоко в тех же инстинктах и другие хитрости, помогающие уцелеть?
Он ждал с нетерпением.
— Динь! Поздравляем, вы обучили птенца Сплюшки навыку [Уклонение]. Прогресс задания: 30%, пожалуйста, продолжайте в том же духе!
Система всегда появлялась столь неожиданно.
Шэн Цунь: Почему за этот навык дают так много очков прогресса? Какая-то скрытая зацепка на будущее?
Ответ Системы прозвучал предельно лаконично: — Неизвестно.
— Однако мы можем приоткрыть вам одну завесу тайны: в наших архивах нет ни одного упоминания о том, чтобы какая-либо птаха использовала отталкивание от стены для уклонения. Подобное новшество вполне способно повлиять на их дальнейшее поведение, и нам крайне любопытно наблюдать за подобным развитием событий.
— К тому же, судя по анализу больших данных, стоит лишь одному птенцу освоить этот трюк, как остальные тут же принимаются за ним повторять.
— Сказанного более чем достаточно. Желаем удачи.
Система растворилась в воздухе.
Выходит, Система одобряет мои методы воспитания? Уверенности у Шэн Цуня прибавилось.
Впрочем, Даймо додумался до всего сам, он лишь слегка подтолкнул его в нужном направлении. А вот какие скрытые таланты дремали в Цюку и Дэнлуне, удастся выяснить лишь при стечении определенных обстоятельств.
Пока они еще малы, их перья не окрепли, а сами они привязаны к родному дуплу — какие вообще тренировки им доступны...
Размышляя об этом, Шэн Цунь незаметно для себя улетал все дальше.
Когда он сообразил, что дело неладно, огни студенческого городка уже остались далеко позади, а впереди замаячил небольшой лесной массив.
Руководствуясь нехитрым правилом не возвращаться с пустыми руками, он вальяжно спланировал вниз.
В роще царила непроглядная тьма — родная стихия для Сплюшек. Великолепный слух и острое ночное зрение делали их поистине непревзойденными ночными хищниками.
Правда, сам Шэн Цунь пока оставался тем еще слабаком.
http://bllate.org/book/26485/3169618
Готово:
