Лу Цинь был выше него на целую голову, и когда он приблизился, ощущение давления стало просто подавляющим. Его шею стянуло воротником, Пэй Жун невольно издал жалобный стон от дискомфорта и попытался отступить, борясь с ним.
Хрупкая на вид рубашка тут же разослалась по шву, обнажая кожу, белевшую, словно сугроб свежевыпавшего снега, найденный в траве.
Потрясенный Пэй Жун подумал: неужели это и есть знаменитое качество люксовых брендов? Снимаю шляпу.
Взгляд Лу Циня потемнел, на тыльной стороне его руки вздулись вены. Сдерживая гнев, он посмотрел на Пэй Жуна: — Это ты подсыпал наркотик в шампанское?
Он изначально планировал передохнуть здесь сегодня вечером, но странное состояние в теле довело его до крайнего бешенства. Стоило ему только собраться на уход, как тот, кто всё это тщательно спланировал, сам угодил в ловушку.
Смешно.
Это был самый ненавистный ему трюк. И пусть человек прекрасен, словно редкий цветок, внутри он гнилой.
Особенно учитывая, что этот негодяй заявился в столь полупрозрачной одежде, явно подготовившись заранее.
Пэй Жун мысленно перебрал все события сегодняшнего вечера и потерял дар речи. Он ведь тоже жертва, но теперь, кажется, отмыться от этого уже не удастся.
Пэй Жун, который обычно всегда ленился с кем-либо спорить, выдержал двухсекундное молчание, прежде чем сообразить: дело серьезное, да и Лу Цинь — человек не простой, так что потрудиться подобрать слова всё-таки стоит.
Эти две секунды молчания Пэй Жуна, а также его томный, полный чарующей поволоки взгляд, с которым он перевел глаза во время раздумий, Лу Цинь расценил как чистосердечное признание.
— Нет, это недоразумение, я тоже выпил со средством... эм... угу. — Пэй Жун произнес всего одну фразу и тут же замолчал.
Потому что чувствовал, что звучит не очень-то убедительно, к тому же это подозрительно смахивало на попытку подлить масла в огонь.
Угу.
Стоило ему заговорить, как состояние Лу Циня, казалось, стало еще хуже.
Лу Цинь не понимал, что происходит. Когда он выходил из дома, то еще вполне мог терпеть: его тело вело себя странно, но разум оставался абсолютно ясным. Чем сильнее действовал препарат, тем холоднее и спокойнее он сохранял рассудок. Если бы он не смог противостоять эффекту какой-то дешевой дряни и позволил желаниям взять верх над собой, он бы просто не заслуживал занимать свое нынешнее место.
Но... стоило ему переброситься всего парой фраз с Пэй Жуном, как шампанское в том бокале словно мгновенно превратилось в пламя из самого ада. Чертовщина!
Разум твердил ему, что нужно немедленно вышвырнуть Пэй Жуна за дверь, но рука сама вцепилась в разорванную рубашку этого парня, не желая отпускать.
Нельзя отпускать.
Если отпустить такого бесстыдника, как Пэй Жун, тот наверняка воспользуется моментом, чтобы вообще сбросить с себя одежду.
Именно так. Всё верно.
Нельзя отпускать.
Тыльная сторона ладони Лу Циня случайно задевала кожу Пэй Жуна.
—...
Кулаки резко сжались.
Шелковая рубашка разлетелась на лоскуты, похожие на снежные хлопья.
По коже повеяло прохладным ветерком, Пэй Жун глухо застонал. Краем глаза он заметил, как цифры на табло лифта поднимаются вверх — судя по всему, кто-то собирался на семнадцатый этаж.
Он подумал, что Лу Цинь, когда собирался уйти минуту назад, наверняка тоже почувствовал недомогание в теле и, скорее всего, вызвал кого-то вроде своего секретаря.
Пэй Жун не был глупцом. Он был совершенно уверен, что выбрал бокал с шампанским наугад, и раз уж в итоге наркотик подействовал и на него, и на Лу Циня, это означало лишь одно: концентрация вещества в пирамиде из бокалов была невероятно высокой, и, возможно, в сети этой заразы попалась уже целая толпа людей.
Если за всем этим не стоял Чжоу Хан, значит, кто-то целенаправленно нацелился на Цзянлу Эртэйнмент, и тогда завтрашние горячие тренды с заголовками в духе благотворительный вечер на самом деле оказался оргией будет просто страшно открывать.
Пэй Жун переживал за свою безупречную репутацию, которую зарабатывал годами. Если его заснимут в таком виде и выложат в сеть, сможет ли он вообще уйти на заслуженный отдых с триумфом и под алыми лентами?
В конце концов, Лу Цинь презирал всю эту развратную мишуру шоу-бизнеса, так что здесь, рядом с ним, было даже безопаснее всего. Не раздумывая больше ни секунды, Пэй Жун собрал последние силы и, опираясь о стену, шмыгнул в президентский люкс за спиной Лу Циня.
Лучше пока переждать. Что бы там ни творилось внизу, ему светиться нельзя. К тому же его одежда порвана, а в номере у Лу Циня наверняка найдется сменная рубашка. А все объяснения — потом, когда оба протрезвеют.
— Я одолжу...
Лу Цинь воочию наблюдал, как Пэй Жун бесцеремонно ввалился в его личные апартаменты — место, куда никогда не ступала нога посторонних, а этот наглец взял и заявился туда средь бела дня с самым невозмутимым видом.
Зашел... да еще и придерживал дверь рукой, глядя на него так, словно заигрывал и приглашал присоединиться.
Пэй Жун просто хотел убедиться, не собирается ли Лу Цинь уходить, и планировал запереть дверь.
Но от этого мимолетного взгляда у него возникло ощущение, будто он встретился глазами с хищным зверем перед броском на добычу.
Собрав все оставшиеся силы, он захлопнул дверь, но чья-то мощная рука с легкостью заблокировала ее.
Бцх! — дверь снова распахнулась от чудовищного толчка, а затем захлопхнулась так плотно, словно ее намертво заварили сваркой.
Взгляд Лу Циня был остер, как у сокола. Чеканным тоном он произнес: — Даю тебе последний шанс. Убирайся.
Пэй Жун посмотрел на запертую дверь, казавшуюся наглухо заваренной. Нет, он отсюда не уйдет, здесь безопасно.
Лу Цинь: —...Прекрасно.
Пэй Жун перевел взгляд на погрузившегося во мрак Лу Циня, и по его спине побежали мурашки... Серьезно, что ли? Только что на банкете тот смотрел на него с таким отвращением, что не хотел тратить на него и секунды своего времени?
Вот это поворот...
Ну и ладно...
Раз уж такое дело...
Почему бы и нет... взаимно друг другу не помочь.
Мысленно взвесив все возможные исходы снаружи и изнутри, он остался стоить на месте. Лу Цинь был холоден и хорош собой, да и после ухода из индустрии ему вряд ли попадется кто-то столь же привлекательный. А с его собственным характером он бы в жизни не стал заводить никаких романтических отношений, так что воспользоваться моментом и испытать это вполне можно считать заполнением пробела в жизненном опыте.
Самое главное — Лу Цинь не станет потом докучать преследованиями и висеть на хвосте.
Эх, раз уж пришел...
Была не была.
А затем он заметил, как Лу Цинь начал снимать одежду. Его рельефный пресс и V-образные мышцы живота предстали перед глазами как на ладони, а ниже...
Пэй Жун немедленно заколебался.
Сейчас на нем была лишь порванная одежда, но он начинал подозревать, что вскоре в таком же разорванном состоянии окажется и он сам.
Однако это мимолетное сомнение пришло слишком поздно, сгорев в бушующем пламени страсти, словно слабый огонек под ударами снежной бури.
...
Час спустя.
Пэй Жун предельно спокойно и крайне слабо толкал Лу Циня в грудь: — Генеральный директор Лу, действие лекарства уже прошло.
Хватит, на этом можно остановиться и наконец спокойно во всем разобраться.
Лу Цинь ответил коротко и грубо: — Не прошло.
Пэй Жун: ?
Он был неправ. Ему следовало дать драпу еще в тот самый момент, когда он только попытался заговорить и понял, что ситуация становится только хуже.
...
В дальнейшем Пэй Жун уже даже не утруждал себя расспросами о том, как там обстоят дела с лекарством у генерального директора Лу.
Похоже, они приняли далеко не одинаковые препараты — последействие Лу Циня оказалось куда мощнее. Просто невероятно мощным, чудовищно сильным.
И с чего он вообще взял, что остаться здесь — это безопасная идея?
http://bllate.org/book/26477/3168529
Готово:
